Что же мы с тобой делаем?

      Сегодня все немного по-другому. На улице пасмурно, снег уже лежит, прохладно. Как бы не начался этот снегопад, который жуть как бесит. И ветер буквально ледяной дует. Но почему-то я не обращаю на него внимания.       Ноябрь уже к концу подходит.       Мы сидим на лавочке. Она молчит, и я молчу. Это несколько странно. Почему она молчит? Она никогда не молчит. Всегда рассказывает все, что на душе. Привык уже, а сейчас молчит. Напрягает. Оглядываю её. Смотрит куда-то в небо. Что, так хочешь, чтобы снег пошел? Или просто интересно смотреть на эти тучи? Неужели? Терпеть не могу такую погоду. Вообще не люблю холод.       О чем же ты думаешь?       Я не спрошу. Сама скажет, если захочет. Никогда не спрашивал и не собираюсь. Я знаю, что она расскажет. Но вот ее настроение мне не особо-то и нравится.       – Вот что делать, если мне нравится парень, а я ему нет? – я еле расслышал. Иногда такая громкая, а иногда и хрен услышишь, что она там бормочет.       Но хорошо, что расслышал. Она не повторяет. Вернее, повторяет, но с таким видом, будто ты ей жизнь сломал.       Так, стоп! Парень? Ей нравится парень? Что это? Нет, ничего... Ну да, давай пизди сам себе... Почему же мне сейчас так... непонятно... И всего один вопрос:       – Кто он? – и зачем я это спросил? Вот, сука! Не думаю, что она ответит. Но знать пиздец как хочется.       – Какая разница? – как в воду глядел. Поднимает на меня свой взгляд карих глаз, смотря куда-то сквозь меня. Ее взгляд пустой. Однако, она права. Собственно говоря, какая мне нах разница?! Но разница, чтоб её, есть!       – Кто он? – я тупо повторил.       И почему я это делаю? Я ведь никогда раньше не задавал вопросов. Она бы заметила, не находись она в какой-то прострации. Но как будто мне есть дело до того, с кем она будет ебаться! Черт, не значит ли это, что со мной она перестанет спать? Я не хочу этого?       Да, я не хочу этого.       А она молчит, будто решает, стоит ли мне об этом говорить. Потирает руки друг об друга в своих вязаных перчатках без пальцев, которые трансформируются в варежки. Только в них и ходит, ни в одних других не видел ее. Выдыхает пар изо рта. И смотрит на свои кеды. Да она блять в них и в тридцатиградусный мороз выпендрится! Я смотрю на нее. Долго она еще молчать собирается? Я ей сейчас мозг выебу, если не скажет.       – Говори, – наверное, мой шепот не тем тоном был преподнесен ей. Она вздрагивает и поворачивается ко мне. Так близко. – Сейчас изнасилую прямо тут!       Усмешка. У нас двоих.       – Ты его знаешь, – она опускает взгляд. Не может смотреть в глаза людям. Даже мне. – Это Рома...       Что? И чем он тебя зацепил? Мм? Тем, что он старше на пару лет? Я зол? О нет, я очень зол! На лице усмешка, такая злая усмешка. Я ничего ей так и не ответил. Взгляд за неё. Какая ирония. Именно Его судьба привела сюда. Именно сейчас. Что за насмешка судьбы надо мной? Поднимаюсь со скамейки, замечая, что ее недоебырь видит нас и чуть ускоряет шаг. Дергаю ее за руку. Она его не заметила. Плюс.       Целую ее.       Назовем это очной ставкой. Думаю, сработает. Сейчас, если ты ему безразлична, он никак не отреагирует, а если ты ему нравишься, это отразится на его лице. Я замечу. Но это лишь отговорки. Я могу сколько угодно их придумывать, лишь бы оправдать свое поведение в свете данных обстоятельств. Однако я не знаю, почему злюсь, почему пытаюсь вложить в поцелуй даже какой-то дикости, почему меня бесит ее заявление, почему не хочу отпускать...       Этот поцелуй – ответ на ее заявление.       Пусть ты будешь ему безразлична!       Она резко отталкивает меня. А ведь почти сдалась. И гневно смотрит на меня. Что-то не так? Ну да, я помню, что ты против поцелуев на улицах. Как раз для подобных ситуаций, чтобы твой недоебырь не подумал ничего лишнего.       – Игорь? Юля? – а он явно удивлен. Ничего более.       А вот Юлия застыла (ее имя на вкус довольно приятно, но только полное), всего на секунду, а потом:       – Ты что делаешь, ублюдок? – ооо, опять мое любимое. – Привет, Рома.       Прячешь взгляд? Ну, прячь. Он же выражает совсем не недовольство. Прикусываешь губы? Прикусывай. Еще же хочешь.       Мы так редко целуемся.       – Привет, – он немного поугас энтузиазмом, нежели, когда сюда шел.       Повисло неловкое молчание между нами троими. Юля была смущена, потому что Рома увидел её со мной, да не как обычно в пылу ненависти друг к другу, а в интимной обстановке, которая сложилась между нами пару месяцев назад. Рома чувствовал, что помешал нам и не знал, что сказать. Её вопрос повис без ответа. Решил разрушить неловкость.       – Ну, знаешь, когда девушка тебе нравится, ты обычно ее целуешь, – легко пожал плечами я, скользя взглядом по её губам.       И почему-то ощущения, будто правду говорю, будто так и есть. Но все не так. Я... почти уверен. Подхожу к Роману. Он не знает, что мне ответить, так же как и она. Только вот, она думает, что я играю. Да я и не прошу мне отвечать.       Смотрю на девушку, которая все же смотрит с удивлением. Что не веришь мне? И не верь. Я никогда не скажу так. К тому же, я сам себе не верю. Но признать стоит, что ты меня зацепила.       Она разворачивается и уходит. А я смотрю ей вслед. Черные кеды, черные штаны, больше похожие на лосины, черный пуховик и черная шапка. Она похожа на Смерть в этом. И лишь светлые концы волос выбиваются из симфонии. Помню, ты ныла, что мама хочет, чтобы ты обрезала их.       Если за мной когда-нибудь придет Смерть, надеюсь, она будет похожа на тебя!       Натыкаюсь на непонимающий взгляд Ромы. Что? Ты чем-то недоволен?       – Что? – недовольный голос. Я не хочу сейчас с ним разговаривать, пусть катится, куда хочет. Однако надо пересилить себя и поговорить с ним.       – Она тебе нравится? – он спрашивал на полном серьезе. Все прекрасно знают, что мы друг друга хейтим, оскорбляем и презираем. Но они ничего не знают о том, что происходит между нами на самом деле.       – А тебе? – мне важно это знать. Я не до конца понимаю, зачем мне это так важно знать, но, черт бери, важно.       – Нет, – он покачал головой.       – Иди за ней, я не знаю, что делать в подобных ситуациях, – я развернулся, направляясь в сторону своего дома.       Куда пошла она, я не в курсе.       Я думаю, что он тот, кто ей нужен. Буду надеяться, что он достаточно благородный, чтобы пойти за ней и утешить ее самолюбие. А я лишь все испорчу. Все, что я могу, - это дать ей свое молчание и секс.       Но почему же так хочется что-нибудь разхерачить?       Кулак отдал резкой болью. Плевать, что больно, плевать, что все равно не разобью стену. Но... и еще один всплеск неприятных ощущений. Зубы сжал до боли. Физическая боль должна заглушить то, что происходит со мной. Я зол. Я очень зол.       Но знаешь, признаться кому-то было легче, чем себе!

***

      Сегодня какой-то паршивый день. Мало того, что опять пасмурно, эти ебанные тучи бесят, ночью снег опять шел. И сейчас на улице снег, который прилипает к ботинкам, из-за которого заставляют носить ебанную сменку. Ненавижу. Еще же боты замшевые. Мамка и так пиздит постоянно.       Но это было только начало этого дня. Основной пиздец начался в школе. Она пришла в школу в ахуитительном настроении. Даже в пиздатом. А у меня пиздец тут.       Уселся на свое место, как обычно опоздав на добрую половину урока. Да мне похуй! К тому же, биология мне нахер не сдалась. Надя сидит рядом, усердно что-то пишет и ничего еще не заметила. А она заметит. Это же Надя. Может и к лучшему, что еще не заметила. Если я ее расспрашиваю – это не значит, что я должен отвечать на её вопросы. Но мне ответить она обязана.       Звонок. Мы даже парой слов не перекинулись за урок. Я просто положил голову на парту и думал, слушая монотонный голос биологички. Вышел из кабинета, направляясь в столовку. Просто побыть в этой атмосфере. Может, поможет отвлечься. Суета, беготня, битва за еду, запах хлорки. Просто должно отвлечь. Вадим со Стасом купили что-то себе. А потом пристали ко мне со своими расспросами. Я же молчал всю дорогу и не купил себе ничего. Но я их просто послал куда подальше.       Вернулись в кабинет. Она сидит рядом с Гелей и рассказывает ей о том, какой Рома хороший, добрый, заботливый.       Аж противно.       Сел за парту. Сразу прекратили свои разговоры, обращая все внимание на меня. Какая честь, что овец не счесть.       – Что с тобой? – Надя. Не хочу отвечать. Ты, конечно, выслушаешь меня и попытаешься помочь, но мне не нужно.       – Да ладно, пофиг на него, – Геля смотрела с явной усмешкой.       – Ну уж, нет! – Юля посмотрела на меня с улыбкой на лице.       Меня передернуло. Что-то защемило у меня.       Улыбка настоящая.       Господи, какие же вы, быбы, дуры! Не нужна ты ему, чего так лыбишься?       – Тебя это не касается, – слишком грубо, слишком резко.       Выйти отсюда. Не могу уже здесь находиться. Рядом с твоей настоящей улыбкой. И лишь вижу, что ты опускаешь голову, скрываясь за волосами. Неужели, обиделась? Мне плевать. Должно быть плевать. Ухожу и слышу голос Гели:       – Да чего ты так расстраиваешься, думай о Роме, он хороший.       Да, думай о Роме, он же хороший.