Что же мы с тобой делаем?

      Чертов конец марта. Грязь, слякоть, холодно. Ущербная погода. Хочется ненавидеть весь мир. И я ненавижу. С Артёмом мы так и не помирились, чему я рад. С рыжей мы больше не разговаривали, чему я не рад.       Ругаться со своим парнем она меньше не стала. Стало все только хуже. На 8 марта я послал ей цветы с подписью «Ты мне нравишься, когда улыбаешься». Она сказала спасибо и улыбнулась. Фальшиво. Не стал акцентировать на этом внимание.       На улице было темно, когда я возвращался домой. Я так устал сегодня в зале, что хотелось просто упасть на кровать и заснуть.       На скамейке у подъезда сидела рыжая. Видок у неё, конечно, был не очень. Сразу видно, что ревела долго. Её потрясывало, но сейчас она не плакала. Меня не заметила. Вот глупая, чего же ты не позвонила?       – Сигарету? – я опустился рядом с ней. Она вздрогнула. Испугалась.       – Нет, – покачала головой.       Мне показалось или она хотела меня обнять, но передумала? Я не кусаюсь. Почему она вдруг так резко стала меня бояться. Мое отношение к ней не изменилось. Что же тогда?       – Решила бросить курить? – я пытаюсь поднять ей настроение, но такое ощущение, что этот безобидный вопрос ввел её в еще большую пучину уныния.       – Нет, мне теперь нельзя, – на меня не смотрит, говорит тихо и с дрожью в голосе, которую даже не скрывает.       – Беременная, что ли? – я не удержался от этой шуточки.       – Да, – безжизненно ответила она. А я растерялся. Она не шутила. Это я понял сразу. Её зареванный вид, отказы от сигареты, глаза в пол, руки подрагивают. Тотальный пиздец.       – Мама в курсе? – я прижался своей ногой к её. Притянул к себе за плечи, стараясь согреть. Она дрожала. В глазах слезы. Боже, ненавижу, когда ты плачешь.       – Никто еще не в курсе, – она прикрыла лицо руками, снова погружаясь в истерику. Обнимаю её сильнее. Успокойся. Я не могу смотреть на это.       – Главное, не делай глупостей. Слышишь? – я обнимаю её двумя руками. Знаешь, я даже злиться на тебя за твое безрассудство не могу. А все почему? А все потому, что люблю тебя.       Да, давай без глупостей.

***

      – Где она? – спросил я, опускаясь за свою парту. Надя пожала плечами, мол не в курсе.       – Вчера сказала, что ей было плохо, тошнило, – ответила соседка. Да, тошнить её теперь часто будет. – Может, еще не прошло?       Я промолчал. Видел Артёма. Какой-то он больно спокойный. Хотя Юля сказала, что поставила его в известность. Мне это не понравилось, но я не стал к нему подходить.       Наша с ним дружба закончилась в тот момент, когда он начал думать, что ему позволено все. Это тупое бабское желание владеть всеми хуями вокруг себя, особенно, если эти хуи заняты другими бабами, сыграло свою роль. Артём никому нахуй был не нужен, пока не начал встречаться с Юлькой. А после этого все эти бабы заинтересовались – что же она в нем нашла. А он и рад был такому вниманию.       Аж кулаки сжимаются от мысли о нем. Еще раз бы ему въебал. Но не хочу расстраивать Юлю. Ей теперь это вредно.       После урока Надю задержала классуха. Вид у неё был взволнованный. Хотел уже было пройти мимо, но услышал имя рыжей и остановился.       – Юля в больнице, ты ничего не знаешь?       Черт! Черт! Черт! Ну, что за дура? Просил же без глупостей! Что случилось? Почему я уверен, что этот гондон знает, что с ней. Почему ты на меня с таким испугом посмотрела, Надя? Я лишь беспокоюсь о ней, не меньше тебя.       Во дворе школы я оказался почти мгновенно. Этот смех я услышал издалека. Смеется, гондон. Как же ты заебал!       – Что с ней? – я схватил его за куртку, приближая к себе. Чувствую холод, забирающийся под пиджак. Куртку я не надел. Слишком на взводе. Плевать.       – С кем? – он смотрел мне в глаза, но не трогал меня. Молодец, знает, что пизды получит. Но за слова тоже отхватит.       – С Рыжей, – я шипел. Не представляю, что могло с ней случиться. Что сделал этот ублюдок? Ярость застилает глаза. Я сжимаю его куртку еще сильнее, что костяшки побелели. Мне уже плохо.       – Я ебу? – он усмехнулся мне прямо в лицо. – Что ты за неё так впрягаешься? Она что-то значит для тебя? Забирай. Она мне больше нахуй не сдалась.       – Сука…       – Игорь! – услышал я свое имя. Надя. Она остановила меня своей ладошкой, которую положила мне на плечо. Она зажмурилась. Видимо, боялась, что я её задену. Действительно, она тут совсем не причем.       Я отпустил этого ублюдка. Он явно знает больше, чем показывает. Эта его уебанская ухмылка – всегда на его ебале, когда он что-то знает, но молчит об этом. Утырок. Играет до последнего на эту чертову публику.       Взял у Нади свою куртку. Слишком многие смотрели на наши разборки. Чувствую себя как в Колизее, на арене в качестве живого мяса для развлечения господ. Черт. Женщины – это зло. Я прошел такой путь для осознания своих чувств к ней, а что по итогу? По итогу, я веду себя из-за неё как дебил.       Но я тебя люблю.