Операция Лебедь

С тех пор, как они миновали знак «Вы покидаете Сторибрук», Реджина сидела молча. Эмма не могла видеть, как та затаила дыхание, когда они приблизились к невидимой черте – магическому куполу, который когда-то Злая Королева начертала над городом, чтоб в него не могли проникнуться посторонние. Больше никогда после того случая. Подспудно Миллс ожидала чего угодно, начиная от спущенного колеса или перебежавшего дорогу волка до аварии, и внутренне вся подобралась. Сердце ее отбивало неровный ритм, когда до черты оставалось пятьсот метров, двести метров, сто… Эмма поддала газу, как будто тоже чувствуя что-то. «Жук» рванул вперед и… ничего. Они просто пронеслись мимо щитка на выезде и помчались дальше по дороге. Разделительная полоса замелькала слева, уносясь все дальше назад. Реджина позволила себе незаметно выдохнуть и, наконец, немного расслабиться. Сердце постепенно приходило в нормальный ритм. За окном проносились елки и лиственный лес, выглядевший точно так же, как в пределах Сторибрука. Забавно. Миллс даже почувствовала легкое разочарование. Она как будто ждала, что даже деревья по эту сторону границы будут иными. Признаться, мысль вырваться из Сторибрука не раз посещала ее за последние двадцать восемь лет. Жить в вечном «дне сурка», пусть даже и с небольшими изменениями, - это совсем не то, на что рассчитывала Злая Королева, накладывая свое Проклятье. Но выхода, казалось, не было. Впрочем, она ни разу так и не попыталась выйти за пределы Сторибрука, кроме того случая с усыновлением. Но тогда она едва ли успела рассмотреть, как устроен мир «снаружи», все ее внимание занимал ребенок. Малыш Генри таращил свои голубые, как у всех новорожденных, глазенки, и они были всем, что заметила Реджина в ту поездку. Теперь же она снова, второй раз в жизни, покинула пределы купола, причем вместе с Эммой Свон, так называемым Спасителем и, по логике, своим самым серьезным и опасным врагом на сегодняшний день. Зачем она сделала это? Скорее, здесь преобладало банальное любопытство. Как говорится, держи друзей близко, а врагов – еще ближе. Что было нужно этой Свон от Реджины? На первый взгляд, та банально истекала слюной при виде мадам мэр, что, в принципе, было привычной среднестатистической реакцией большинства людей, окружавших Миллс долгие годы. Это было обыденно и скучно. Однако нельзя дать ввести себя в заблуждение, рано расслабляться. Слишком просто даже для Свон. Своими действиями та уже показала, что с ней нужно считаться и держать ухо востро. Миллс старалась не коситься в сторону Эммы, но вскоре заметила, что та целиком поглощена дорогой. Удивительно, как изменилось ее лицо, стоило им покинуть город. Кажется, какой-то внутренний свет зажегся в глубине глаз Свон. Реджине был знаком этот свет – жажда приключений, новых мест и знакомств, желание вырваться из привычного мира навстречу чему-то новому и, разумеется, прекрасному. Наверное, всю свою жизнь бывшая Злая Королева желала того же. Начиная с детских лет, она испытывала острое желание сбежать куда-нибудь подальше, где ее никто не знает и не найдет. Кора не давала ни малейшего шанса привязаться к родному дому. То, что случилось после… Скажем так, едва ли замок короля Леопольда был домом для Королевы. Золотая клетка, не более того. Клетка, из которой она вырвалась, сжигая остатки человечности в себе, уничтожив всех, кто стоял у нее на пути. Но стала ли она свободнее после этого? Едва ли. То добровольное заточение, которое постигло Реджину с «титулом» Злой Королевы стало новым испытанием. Она выстроила вокруг себя башню из слоновой кости, ненавидя такое существование, но и боясь очутиться снаружи. Спустя много лет маленький Генри нашел лазейку в ее сердце, и башня пошла первыми трещинами. Однако же полностью отказаться от этого? Нет уж, увольте. Реджина много раз платила самую жестокую цену за свою доверчивость. Она совершала ошибку за ошибкой, но мир просто не предоставлял ей иного опыта в жизни. Так что пусть Свон с ее непонятными, слишком томными взглядами катится к черту. - Реджина, вы не устали? Не хотите кофе? Можно остановиться на какой-нибудь заправке. Мы едем уже несколько часов, - в тоне Эммы было слышно участие, как будто она действительно беспокоилась о состоянии Миллс. - Благодарю, шериф. Я в порядке, - ответила Реджина, даже не глядя на нее. - Ну зачем вы так? - немного обиженно сказала Свон, бросая на нее короткий взгляд, однако та не ответила. На лицо Эммы набежала тень, и дальше они снова ехали в несколько гнетущем молчании. «Обиделась», - констатировала Миллс. Она не знала, что должна чувствовать. По логике, ей должно быть совершенно все равно, что там думает Свон. Только вот непрошенное чувство подталкивало извиниться. Реджина постаралась игнорировать его. Тем не менее, она действительно немного устала от этой монотонной езды. Ощущение того, что она не в Сторибруке постепенно прошло, и за последние полтора часа окружающий ландшафт за окном успел приесться. Близилось время обеда, и Миллс с некоторым смущением почувствовала, что порядком проголодалась. Она же так и не смогла толком поесть за завтраком – сказалось волнение. Ну да, она волновалась, ведь одно дело – двадцать восемь лет жить в созданном тобой зачарованном городе, где любой твой промах или глупость напрочь забудутся людьми буквально через пару дней, и совсем другое – ехать в огромный мир, по сути, неизвестный Реджине, проведшей всю юность в сказочном Зачарованном Лесу. Потому бывшая Королева сидела мрачная и неразговорчивая. Эмма, скорее всего, списывала это на ее обыкновенно паршивый характер, даже не представляя себе то, что могло терзать в эти минуты Миллс. - Ладно, хотите вы со мной говорить или нет, но мы все же перекусим, - твердо сказала шериф, сбавляя скорость и сворачивая на автозаправку с одиноко стоящей будкой магазина-кафе. Внутри будки их встретил сонный прыщавый юноша за конторкой, смотревший до этого футбольный матч. Безразлично мазнув взглядом по посетителям, он снова уставился в телевизор. Эмма и Реджина разошлись в разные стороны, выбирая товар среди стандартного ассортимента. Взяв пару бутылок безалкогольного пива, шоколад и пачку печенья для себя, шериф понесла все это к кассе. Миллс уже была там и расплачивалась за бутылку минеральной воды и пару сэндвичей с сыром в вакуумной упаковке. Пока продавец пробивал чек Эммы, мадам мэр с отстраненным видом разглядывала периодику возле кассового аппарата. В дороге было невыносимо скучно и эта глянцевая ерунда была бы кстати, но Свон уже шла к выходу, неся к тому же два кофе в бумажном поддоне. - Черный, два сахара, - вот и все, что она сказала, передавая Миллс картонный стакан. - Спасибо. Эмма отошла, чтоб пополнить бак и канистру на всякий случай. Без спешки, словно они никуда не торопились (впрочем, куда им торопиться?), она проверила давление в колесах и подкачала правое переднее. Реджина села в машину и, глядя на ее возню, стала медленными глотками пить обжигающий кофе. Тот был отвратительным на вкус, но даже это отошло на второй план. Какое-то острое, иррациональное удовольствие вдруг захлестнуло бывшую Королеву. «Я больше не в Сторибруке!» - во второй раз ее поразил этот простой и очевидный факт, значивший, однако, очень много для нее. Мерзкий кофе, слишком маленькое и неудобное пространство внутри «жука», нелепой машины Спасителя-Свон, долгая дорога и странная компания – все стало казаться удивительно правильным и далеко не таким уж неприятным, как на первый взгляд. Единственное, о чем грустила Реджина, - это оставшийся в Сторибруке Генри. «Может, нам стоило взять его с собой? Или все-таки нет?.. Чего ради затеяна вся эта поездка? Чтоб я прониклась доверием к Эмме? Но… зачем?» Раз за разом, она продолжала терзаться одним и тем же вопросом, не в силах совладать с недоверием, слишком глубоко пустившим корни в ее душе. Не так-то просто было доверять кому бы то ни было в ее случае. Ответ был настолько же очевиден, насколько и невероятен. И он в который раз встал перед внутренним взором Миллс, когда шериф подняла взгляд от колеса и столкнулась с глазами Реджины, глядевшей на нее сквозь стекло. Легкий румянец появился на щеках Свон, и она поспешила сделать вид, что вновь полностью поглощена проверкой давления в шинах. Как бы те не разорвало от ее стараний. «Итак, я нравлюсь Эмме Свон», - наконец, констатировала Реджина не без внутреннего торжества. Она ведь могла вписать это в список своих маленьких побед, не так ли? Куда проще управлять врагом, влюбленным в тебя, чем равнодушным или ненавидящим. Так она охарактеризовала охватившее ее чувство триумфа, приятной волной разлившееся по телу вместе с горячим кофе. «Значит ли это, что можно не беспокоиться по поводу того, что она захочет отнять у меня Генри? Своей роли Спасителя она даже не осознает. А я уж постараюсь, чтоб Эмма Свон никогда не догадалась о том, кем является». Медленно, но верно внутри растекалось чувство облегчения. А может, она просто устала все время бояться с тех пор, как на горизонте замаячила возможность того, что Проклятье будет снято. Или же на нее так подействовал отрыв от привычной, рутинной среды. Впрочем, причина уже не была столь важна. Реджину охватило ощущения присутствия «здесь и сейчас», и это в самом деле нравилось ей. А тем временем Свон закончила, наконец, свой слишком уж тщательный осмотр «жука». Но вместо того, чтоб сесть за руль, она что-то невнятно сказала, что Реджина не расслышала, и снова пошла в сторону кафе. Она вернулась оттуда буквально через пару минут, неся в руках пару тех самых журналов. Плюхнувшись в водительское кресло, Эмма бросила журналы на колени Миллс, не дожидаясь, что та сама возьмет их. Последняя хотела было возмутиться подобной фамильярности, но шериф опередила ее, невозмутимо сказав: - Будет что почитать в дороге. Нам еще долго ехать. Этот, пусть и несколько грубоватый, знак внимания был приятен. Как и сама остановка, сделанная, по большому счету, ради Реджины. «Когда она не стремится спилить мою яблоню бензопилой или ворваться ко мне домой с незаконным обыском, то выглядит почти милой и вполне сносной», - мысленно улыбнулась Миллс, впрочем, никак не проявив своего отношения внешне. Словно сговорившись, они продолжали играть в холодность, скрывая внутреннюю симпатию друг к другу. Правда, у Эммы получалось хуже – ее постоянно выдавали улыбки или слишком долгие, откровенные взгляды… И снова потянулись мили. Обстановка в салоне автомобиля явно стала добрее, они обе как-то успокоились и перестали в напряжении ждать друг от друга колкостей. Остаток пути до Бостона прошел в перебрасывании редкими фразами и поедании того, что купили в магазине на заправке. Миллс листала глянец, не особо задумываясь над написанным, но по достоинству оценив благородный жест Свон. Это помогало убить время. Окраина Бостона показалась перед ними только вечером. Они ненадолго остановились перед супермаркетом, откуда Эмма вскоре вышла с несколькими продуктовыми пакетами, поскольку у нее дома вряд ли осталось что-то свежее. Квартира Свон оказалась почти в центре, что было немного странно, учитывая ее непостоянный заработок и общий небогатый набор вещей, старую машину… Впрочем, откуда Миллс знать, сколько платят залоговым поручителям? Это было высокое здание, и квартира располагалась чуть ли не под самой крышей. Женщины оставили «жук» на стоянке неподалеку, и поспешили скрыться в доме, поскольку начал накрапывать дождь. - Эмма! Реджина с легким любопытством обернулась следом за Свон. Перед ними стояла сухенькая старушка, которая сейчас улыбалась им обеим вполне благодушно, держа в руках пакеты – очевидно, из ближайшего продуктового супермаркета. - Миссис Дуглас, здравствуйте, - шериф улыбнулась в ответ. – Как поживаете? Как Майкл? Они начали болтать о каком-то Майкле и о том, каким тот был бездельником, что у него до сих пор бывают проблемы с полицией и так далее. Миллс стояла со скучающим видом, надеясь, что лифт вскоре подойдет. Про нее как будто забыли, и это невольно раздражало. Как только двери лифта раскрылись, Эмма вполне привычным жестом подхватила пакеты старушки и помогла занести их внутрь. Реджина закатила следом свой чемодан. «Строите из себя добродетель, шериф Свон?» - мысленно спросила она ехидно. Знакомая Свон вышла с ними на одном этаже. Значит, соседка. - А это твоя подруга, Эмма? – как и все старики, миссис Дуглас была не слишком тактичной, но эта черта компенсировалась ее искренней доброжелательностью. Похоже, Свон была у нее на хорошем счету. - Эм… не совсем, то есть… Скорее, она мой начальник, - замявшись, выдавила Эмма, косясь на стоявшую рядом Реджину. Та выглядела нейтрально, но не спешила представлять себя. Тогда, коротко вздохнув, шериф сказала: - Простите, я совсем забыла вас представить. Миссис Дуглас, это Реджина Миллс. Реджина, это Алана Дуглас, моя соседка. - Очень приятно, молодая леди, - улыбнулась старушка. У Миллс вдруг возникло острое желание пошутить, глядя на то, как настороженно следила за ними Свон. Честное слово, она как будто ждала, что Реджина, наплевав на все приличия, пошлет эту соседку куда подальше. Поэтому мэр вдруг широко улыбнулась и протянула руку: - Миссис Дуглас, это мне приятно. Эмма столько про вас рассказывала, - солгала она, не моргнув глазом. Старушка живо пожала протянутую ладонь, не переставая улыбаться. - Правда? – кажется, она приняла все за чистую монету, и ей явно с каждой секундой все больше нравилась Реджина. Затем миссис Дуглас добавила с легкой обидой: - А про вас она ничего не говорила. - Мы познакомились недавно. - В самом деле? О, должно быть, вы работаете вместе в том сыскном агентстве, как же оно называется… Ах, все время забываю. Память, знаете ли, уже не та. - Не совсем так. Шериф Свон – действительно в какой-то степени моя подчиненная. У нас весьма тесные отношения… по работе. Вы знаете, она мне так помогает. Мы с ней очень близки, - Миллс мило улыбалась, внутренне же просто разрываясь от желания засмеяться – таким испуганным вдруг сделалось лицо Свон. Очевидно, эта милая пожилая соседка была не в курсе ее сексуальных пристрастий. Или же Свон обычно предпочитала брутальных самцов, а для Реджины было сделано исключение? - Шериф? Эмма, это правда? Ты теперь у нас шериф? – тем временем миссис Дуглас, кажется, пропустила основную суть спича, она просто радовалась за Эмму, которая в ответ промычала что-то нечленораздельное и поспешила, наконец, отпереть двери в свою квартиру. - Нам уже пора, миссис Дуглас. Рада была повидать вас, - выпалила Свон, подхватывая свои вещи и шагая через порог так быстро, словно за ней гнался дьявол. - Заходи как-нибудь в гости. И вы, мисс Миллс. - Обязательно, - пообещала мэр все с той же широкой улыбкой. – Можете звать меня Реджиной. Бывшая Злая Королева вкатила чемодан в квартиру, слыша, как соседка пробормотала что-то вроде «Какая милая молодая особа… И почему Эмма ничего про нее не рассказывала?» Реджину снова разобрал приступ смеха, который она с трудом подавила. - Что это было, твою мать? – а вот Свон, похоже, была не в духе. Едва только захлопнулась дверь, она бросила свою сумку куда-то в угол и зло уставилась на Реджину, которая лишь поморщилась, услышав брань. - О чем ты? - Вот только не надо. Что это еще за хрень? – кажется, терпение Эммы лопнуло. Это было… непривычно. Да, странно непривычно после почти целого месяца затишья, когда шериф старалась никак не реагировать на провокации Реджины. Теперь же казалось, будто они вернулись к изначальной точке их отношений. - Я просто решила пошутить, - честно призналась Миллс, пожимая плечами и неосознанно копируя этим жестом своего сына. Взгляд Свон смягчился, хотя лицо все еще оставалось недовольным. Она отвернулась и прошла куда-то вглубь квартиры, скрывшись в дверном проеме. Ничего не оставалось, как пойти за ней следом. Это оказалась спальня Свон. Хозяйка уже стояла перед шкафом, куда только что сунула куртку, а теперь разувалась. - Дальше по коридору есть гостевая спальня, - буркнула она, даже не повернув головы. Вторая дверь действительно вела в спальню для гостей. Похоже, что в ней никогда никто не жил, поскольку из всей мебели была лишь широкая двуспальная кровать, зеркало и шкаф для одежды. У двери, как ни странно, нашлась пара среднего размера совершенно новых тапочек. Все как в дешевой гостинице. Сложив свои вещи в пустой шкаф, порядком запыленный, надо сказать, и сняв туфли, Миллс устало присела на кровать. Только сейчас она почувствовала, что порядочно вымоталась за эту их поездку. Она не думала, что Сторибрук находится так далеко от Бостона. Впрочем, этого и следовало ожидать – проклятье забросило жителей Зачарованного Леса как можно дальше от прочих населенных пунктов, так их сложнее было отыскать. Откуда-то из противоположного конца жилища послышалось бряцанье посуды, а затем и шум воды в раковине. Не желая просто так сидеть в одиночестве, Реджина пошла на звук. Эмма уже успела переодеться, на ней были спортивные штаны бежевого цвета и черная толстовка, на ногах красовались пушистые тапки-зайцы. Без своих вечных размашистых курток и почти мужских сапог она выглядела более хрупкой и какой-то… домашней что ли. Тем не менее, подойдя ближе, Миллс увидела, что все равно ниже нее чуть ли не на полголовы. Это немного угнетало – хотелось быть со Свон на равных во всем, а не смотреть на нее снизу вверх, но тут уж ничего не поделаешь. - Будете омлет с грибами? – Эмма говорила не слишком приветливо, очевидно, все еще рассерженная теми глупостями, которые наговорила соседке Реджина. Кто бы знал, что Свон такая обидчивая. - На ужин? – мадам мэр не смогла удержаться от фырканья. – Увольте. Бдзынь! Нож, которым Свон только что нарезала шампиньоны, со звоном полетел в раковину, а она сама резко развернулась к Миллс, яростно сверкая глазами. - Ты специально доводишь меня, чтоб я сорвалась и наорала на тебя? – гневно почти крикнула она, так что Реджина инстинктивно отступила на полшага, скрещивая руки на груди и хмуря брови. – Слушай, у меня далеко не ангельское терпение, Реджина. Я затеяла эту поездку исключительно ради Генри и думала, что ты тоже поддержишь меня в этом. Но нет! Ты продолжаешь вести себя, как последняя сволочь и плевать хотела на то, что… Она оборвала саму себя, задохнувшись. Как-то безнадежно махнув рукой, она вновь повернулась к мойке и вытащила оттуда нож. В кухне было тихо, лишь металлическая пластина постукивала о дощечку, разрезая грибы на неровные кусочки. Миллс хотелось уйти, хлопнув дверью. Да, черт возьми, прямо сейчас пойти, словить такси, и потребовать отвезти ее в Сторибрук. Но она сдержалась. Это было слишком уж по-ребячески. Тем более, что Свон в какой-то мере была права, как не противно признавать. Она действительно старалась вести себя цивилизованно, а Реджина всячески действовала ей на нервы в своей излюбленной манере, придираясь к мелочам. Поэтому она тихо подошла к шерифу, видя ее напряженную спину, и стала чуть сбоку, опираясь рукой о столешницу. - Позвольте, я вам помогу, - предложила она миролюбиво. - Что, думаешь, я с яичницей не справлюсь? – все еще со злостью в голосе грубо поинтересовалась Эмма. - Ты же растяпа, Свон. Куда тебе яичницу готовить. Шериф вскинула сердитый взгляд, готовая уже отражать словесную атаку, однако увидела, что Реджина улыбается. Оказывается, та просто подкалывала ее – впервые беззлобно, без желания унизить. По-дружески. Они уставились друг на друга так, словно видели впервые. Первой не выдержала Эмма. Она громко расхохоталась каким-то чуть нервным смехом. Реджина почувствовала, как губы подрагивают, и, не в силах удержаться, тоже засмеялась. Напряжение спадало. Отсмеявшись, они неловко улыбнулись друг другу, но уже без намека на ссору. Эмма передала Реджине нож, а сама принялась раскладывать продукты по холодильнику. - У вас есть паприка? А помидоры? Поищите черный перец и зелень, пожалуйста, - командовала Миллс, стряпая нехитрый ужин, скорее, похожий на завтрак. Эмма покорно подавала ей требуемое. Так на спокойной ноте и прошел оставшийся вечер. Поужинав, обе почувствовали страшную усталость – сказывалось моральное и физическое напряжение, так что уже не было сил разговаривать, и они разбрелись по спальням. Уже лежа под одеялом, в гостевой комнате в квартире Эммы Свон, Реджина успела удивиться превратностям судьбы, приведшим ее к этому моменту. Но долго размышлять ей не пришлось, через несколько минут она уже спала. Впервые – совершенно спокойно за много дней.