Операция Лебедь

Свет изумрудной, сочной зелени в солнечных лучах. Запах бензина. Рокот тяжелой бензопилы. Руки без большого напряжения поднимают увесистый строительный агрегат, и тот с довольным урчанием впивается в молодую яблоневую ветку. Кррррак! Нежные зеленые листья рассыпаются по траве вперемешку с красными яблоками. - Какого черта вы творите?! – на место происшествия пулей несется разъяренная женщина. Темно-каштановые волосы, обычно уложенные в элегантную прическу, сейчас слегка растрепались, но это делает ее еще красивее. Грудь вздымается и опадает в такт неровному дыханию. Бледное лицо искажено от гнева, полные алые губы кривятся и презрительно выплевывают ядовитые слова. Они стоят близко, непозволительно близко друг к другу. Глаза в глаза. Тяжелое, разгоряченное дыхание на лицах друг друга. - Твой ход! – из горла вырывается смешок. Превосходство. Игра. Женщина напротив улыбается – ее улыбка больше похожа на оскал. Вызов принят. Но почему никак не умолкает визг бензопилы в ушах?.. Эмма со стоном недовольства села на постели, потирая глаза. Противный звук снова раздавался из окна, которое она не закрыла из-за жары. Июльский Бостон задыхался от отсутствия кислорода и хоть каких-нибудь осадков. Воистину адское лето. Часы на тумбочке показывали девять утра. Самое время проснуться от звука… отбойного молотка или чем оно там было? Нехотя поднявшись с постели, Свон подошла к окну: внизу двое парней в строительной форме долбили асфальт. Картинка из сна уже успела размыться, но Эмма все еще как будто чувствовала запах свежих опилок и видела горящий, до основания пропитанный ненавистью взгляд той женщины из своего видения. Подобные сны все чаще стали приходить к ней по ночам. Она не знала, были ли это воспоминания или просто игра подсознания. К сожалению, проснувшись, Эмма почти ничего не помнила, лишь какие-то отрывочные детали. Сторибук не отпускал. Несколько раз за прошедший месяц звонила Мэри-Маргает. Рассказывала про Генри, интересовалась, как идут дела в Бостоне, говорила, что с отъездом Эммы город словно впал в спячку. Подруга не спрашивала, вернется ли Эмма. Должно быть, чувствовала: не вернется. У самой Свон до сих пор так и не хватило духу, чтоб позвонить Реджине. Да и что бы она стала говорить? Снова бы попыталась выдавить из себя извинения или попросила поговорить с сыном? Нет смысла ворошить прошлое, особенно такое болезненное и, по сути, не нужное тебе. Лучше жить настоящим. В старой конторе ее встретили, может, и без особой радости, но все же специалисты по поимке беглых должников им всегда были нужны, так что Эмма вернулась к былой работе довольно быстро. Пока что все заказы касались Бостона или окрестностей, так что ее городская квартира не пустовала. Привычная рутина разбавлялась лишь этими яркими, но совершенно бессмысленными снами, то заставлявшими ее просыпаться с криком, то оставлявшие после себя ощущение какого-то нелепого счастья. Злясь на себя за то, что никак не может прийти в форму, женщина пыталась забыться в работе и алкоголе. Это помогало… на какое-то время. Сегодня был день ее рождения, а значит, прошел уже ровно год с тех пор, как в ее дверь постучал мальчишка, представившийся ее сыном и попросивший поехать с ним в маленький городок в штате Мэн. Свон плохо помнила ту встречу. Скорее, это походило на ее отрывочные, лишенные деталей сны. Вот она слышит стук в дверь, а затем картинка резко обрывается, и они с мальчишкой уже едут в машине по трассе, она вполуха слушает про сказочных героев, стараясь не уснуть за рулем. Последнее, что она помнила – это сильный удар автомобиля и боль. Стараясь лишний раз не думать об этом, Эмма не позволила себе бездельничать сегодня. Вся вторая половина дня была посвящена выслеживанию и поимке парня по имени Саймон Питерсон, в прошлом игрока в бейсбол, а ныне – крупного должника одной букмекерской конторы. Саймон был красавчиком и ловеласом, так что «подцепить» его не составляло большого труда. Дальше все шло по привычному сценарию: ужин, разговор… побег. Кажется, не стоило ей надевать сегодня эти жутко неудобные туфли с высокими каблуками, так много не набегаешь. Бывший спортсмен и сейчас был в неплохой форме, так что дважды Свон едва не потеряла его в толпе. Настигнув беглеца через пару кварталов в одной из подворотен, женщина повалила его на асфальт. - Лежать, я сказала! – она прикрикнула на парня, пытаясь застегнуть на нем наручники. Однако тот оказался еще и вертким. Резко развернувшись, он с силой заехал Эмме по голове кулаком. На секунду ей показалось, что из нее выбили весь дух – в голове раздался оглушительный звон, а перед глазами замелькали разноцветные мушки. Тем не менее, пальцы рефлекторно еще крепче вцепились в пиджак мужчины, не давая ему вырваться. - Отвали от меня, сука! – заорал тот, пытаясь ее сбросить, но Свон уже пришла в себя. Ответный удар оглушил противника, заставив уткнуться носом в асфальт, и она, наконец, застегнула на нем наручники. В ушах все еще стоял какой-то шум. Казалось, из носа вот-вот хлынет кровь. Поднявшись на ноги сама, Эмма с силой, помноженной на злость, дернула Саймона вверх: - Вставай, - ей хотелось как можно скорее отбуксировать этого мудака в полицейский участок и поехать уже домой. - Какого хрена ты творишь? – дернулся парень, но уже не пытался бежать. - Заткнись, - процедила Свон сквозь зубы. - Сука, - с ненавистью повторил Саймон, сплевывая на землю. Это почему-то стало последней каплей. Все раздражение, усталость, страх, гнев, обуревавшие Эмму в последнее время, поднялись в ней в одну секунду и обрушились на этого неудачника, который одним неловким словом привел ее в бешенство. Кулак с силой врезался мужчине в скулу, заставив его неловко отступить на два шага и с оглушительным грохотом врезаться в мусорные баки. Следующий удар пришелся по печени. Схватив парня за лацкан пиджака и уже отведя руку для нового удара, Свон резко остановилась. Дыхание вырывалось из стиснутых зубов Эммы со свистом. Прижатый к стене мужчина морщился от боли и испуганно смотрел на ее перекошенное лицо, инстинктивно чуть прижмурившись, опасаясь, что его снова будут бить. На его щеке, под левым глазом, уже начало расползаться лиловое пятно – завтра будет здоровенный синяк. - Твою мать! – она долбанула кулаком по крышке мусорного бака, заставив Саймона вздрогнуть и втянуть голову в плечи. – Да чтоб тебя! Эмма понятия не имела, кому посылает эти проклятия – своему жалкому противнику, который завтра, возможно, уже подаст на нее иск в суд за причинение телесных повреждений, или кому-то неизвестному, а может своей идиотской судьбе с ее многочисленными несмешными шутками. - Пошли уже, - буркнув это, она схватила мужчину за локоть и грубо потащила за собой к месту, где оставила машину. «Участок. И домой», - она повторяла это про себя, как мантру. Когда, наконец, все формальности были улажены (полисмены подозрительно глядели на разукрашенную физиономию «клиента», но удовлетворились коротким объяснением Свон «Упал на мусорный бак, когда пытался сбежать»), Эмма поспешила вернуться домой. Было уже довольно поздно, когда она, наконец, добралась до своей одинокой квартиры. Со вздохом непередаваемого облегчения женщина скинула туфли и, зашвырнув их куда-то в угол, прошла в ванную. Там она долго отмокала под душем, пока усталые, ноющие мышцы полностью не расслабились. Саднили сбитые костяшки пальцев, но сейчас эта глухая боль была даже приятной. А вот боль в голове только усиливалась, растекаясь от места ушиба неприятным нытьем и покалыванием. Под волосами обнаружилась небольшая ссадина. Вытерев насухо волосы и накинув халат, Эмма побрела на кухню. В холодильнике ждал припасенный с обеда кекс. Несмотря на недавний ужин, беготня и оформление Питерсона отняли остатки сил, так что голод снова проснулся в ней и требовал своего. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, она отыскала в одном из шкафчиков набор маленьких свечек и вставила одну из них в кекс. Ровно горящий огонек мягко светился, придавая простому полуночному жору какой-то грустно-праздничный оттенок. Отчего-то Эмму пронзило ощущение дежа вю, которое все нарастало по мере того, как она смотрела на огонь. «Может, загадать желание?» - она усмехнулась подобной ребяческой идее. Впрочем, почему бы и нет. Генри все твердил ей о сказках, о том, что любое желание может сбыться, стоит лишь захотеть… Возможно, стоило попробовать. Просто так, по традиции. Сосредоточившись, она мысленно произнесла, вкладывая в свое желание всю надежду: «Хочу, чтоб ко мне вернулась память», - огонек дернулся под ее дыханием и погас. Задутая свеча испустила сизоватый дымок. - Ну что ж… - она не успела договорить. Острая боль в левом виске – именно там, куда пришелся удар Питерсона – заставила Эмму скорчиться, хватаясь рукой за столешницу. Перед глазами все завертелось и почернело. К горлу подкатила удушающая тошнота, и в следующий момент ее обильно вырвало на пол. Из горла вырвался сдавленный хрип, колени подогнулись, и Свон чудом не упала в образовавшуюся лужу. Уперев дрожащие руки в пол, она всеми силами пыталась не упасть. В это время в ее голове будто взрывались бомбы. Кулак Саймона Питерсона в очередной раз сдвинул что-то в многострадальном черепе Эммы, и ее мозг одно за другим с бешеной скоростью стал возвращать утраченные воспоминания, сопровождая все это невыносимой болью. Застонав, Эмма не выдержала и упала на пол, обхватывая голову руками. * * * С отъездом Свон из Сторибрука в городок вернулось былое спокойствие. Точнее, это можно было назвать сонным анабиозом, но Реджина не позволяла себе думать в подобном ключе. Она уже давно решила, что будет смотреть на отсутствие Эммы исключительно с положительной стороны. На должность шерифа почему-то так никого и не назначили. Временно эту обязанность взял на себя Дэвид Нолан. Услышав о подобном желании, Миллс не смогла сдержать усмешки: видимо, желание защищать закон и порядок передалось Свон генетически. Внешне все было спокойно и вполне обыденно. Разве что, Генри продолжал видеться с тем писателем, Августом Бутом. Разумеется, Реджина знала, куда мальчик сбегает почти каждый день, но не стала давить на него, требуя, чтоб он прекратил помогать Пиноккио. Это тоже было небольшим изменением в ее характере. Бывшая Злая Королева стала немного терпимее к окружающим людям. Даже Белоснежка уже не раздражала так сильно, как раньше. Сквозь ее ненавистные черты проступал образ дочери… Миллс не желала признаваться себе в том, но этот фактор был именно тем, что мирило ее с присутствием Мэри-Маргарет в Сторибруке. Реджина скучала. Ей было неимоверно скучно днем и совершенно тоскливо по вечерам. Не хватало компании, но ни один из этих жалких людишек не был ей интересен. Ночи стали личным испытанием для женщины – она попросту не могла уснуть, мучаясь из-за сотни мыслей, роящихся в голове. Прошлая жизни, еще до Сторибрука, сто раз похороненная в воспоминаниях, снова ожила перед ее внутренним взором и теперь терзала видениями. Все казалось неправильным, поступки и решения – ошибочными. Если бы не присутствие Генри в ее жизни, стоило бы признать, что вся затея с Проклятьем была просто идиотской. Она, как дитя, попалась на удочку Румпельштильцхена и обрекла саму себя на существование в замкнутом пространстве Зачарованного Леса, сжавшегося до размеров крошечного городка. Узнав о ее проблемах со сном, доктор Хоппер посоветовал принимать снотворное. Это было полумерой, а не лечением, но это хотя бы помогало – к Миллс вернулся крепкий сон без сновидений. Так было проще. Сегодня был особенный день. Стояла удушающая жара, от которой не было никакого спасения. Поужинав с сыном, Реджина уложила его спать и, вместо того, чтоб посидеть в библиотеке, как обычно, сразу пошла к себе. В этот день, ровно год назад, Генри вернулся из своего самовольного побега в Бостон в сопровождении светловолосой молодой женщины. - Я нашел свою настоящую маму! – крикнул он, указывая на Эмму Свон. Тогда Реджине показалось, будто земля уходит у нее из-под ног. Это было… неожиданно. Тысячи вопросов роились в ее голове, и она автоматически пригласила эту Свон в дом, предложила ей выпить… Она не знала тогда, чем все обернется. А если бы знала, то, возможно, попыталась бы выпроводить Эмму из Сторибрука в тот же вечер? Гадать сейчас было бессмысленно. Лучше – вовсе не вспоминать. Проглотив таблетку снотворного, женщина легла, укрывшись простыней. Как же все-таки душно сегодня… Из объятий крепкого, тяжелого сна ее вырвала несмолкающая трель мобильного телефона. Минуты две женщина не могла понять, откуда раздается звук, голова была словно чугунной. Но затем сон все же отпустил ее, и Реджина добралась до аппарата. Мельком она взглянула на светившийся циферблат часов: «01.23 АМ». Не глядя на дисплей, она нажала кнопку вызова и поднесла телефон к уху. - Да? - Реджина! – тут же раздался нервный возглас до боли знакомого голоса. – Я… Я все вспомнила! Я вспомнила!