Операция Лебедь

- Генри! Генри! – она принялась трясти его, но затем опомнилась и приложила дрожащие пальцы к шее. Кое-как ей удалось нащупать пульс, хотя он был слабым. На ее крики, вопреки обещанию оставаться наверху, примчалась Реджина. Увидев распростертого на полу ребенка, она смертельно побледнела и схватилась за дверной косяк, пытаясь справиться со внезапным приступом слабости. - Что с ним? – не своим голосом спросила она. Впрочем, безумная, невероятно болезненная догадка блеснула у нее в мозгу, стоило ей увидеть, что духовка раскрыта… - Я не знаю! Реджина… Надо звонить в скорую! – воскликнула Эмма, сжимая в руках мальчика. – Слышишь?! Реджина, скорее! Опомнившись, Миллс схватила телефонную трубку и сделала вызов. Отложив ненужный больше аппарат, она на негнущихся ногах подошла к Эмме и Генри. Тот казался таким маленьким у нее на руках… И он совсем не двигался, как будто… - Он…? – слово застряло в горле, но Свон быстро помотала головой, отгоняя ее страшную догадку. - Он жив. Просто он не двигается. Я не знаю, в чем дело. Что с ним, Реджина? - Я… Глаза Миллс зацепились за лежащий неподалеку надкусанный турновер, и тогда на ее лице отразился настоящий ужас. Она встретилась глазами с Эммой, и та была поражена ее перекошенным в муке и панике лице. - Реджина? Что происходит? Но та не отвечала. Она сидела, закрыв рот ладонью, в ее глазах быстро собирались слезы. «Я убила собственного сына!» - плечи Миллс затряслись от сдерживаемых рыданий. Если бы Эмма так не переживала за Генри, она бы испугалась еще и за нее. Скорая примчалась во мгновение ока, ребенка госпитализировали. Пока машина с сиреной неслась в больницу, обе женщины, сидевшие в кузове по бокам от Генри, с отчаянием всматривались в его бледное лицо. «Я убила его!» В реанимации их обеих оттеснили, не дав пройти в палату. Замелькали белые халаты, а Эмма и Реджина просто потерянно стояли, глядя в ту сторону, куда увезли на каталке Генри. - Я убила его, - глухо произнесла Миллс, заставляя Эмму резко обернуться к ней и пораженно уставиться, не веря услышанному. - Что? - Это моя вина. Я его убила. Я… - Что ты несешь?! – руки Свон схватили за ее плечи и встряхнули, как тряпичную куклу. Она и чувствовала себя сейчас подобно марионетке с обрезанными ниточками – такая же безвольная. Безразлично посмотрев на Эмму, женщина начала тихо говорить: - Тот турновер, который я готовила… Генри, должно быть, попробовал его. - Причем здесь турновер? - В нем был… яд. Для тебя. - ЧТО? – Эмма отступила от нее на шаг, резко отпуская, и Реджина, не ожидавшая этого, едва не упала. - Я Злая Королева, и я отравила собственного сына, - прошептала Миллс, говоря больше с самой собой. Смысл ее никчемной жизни только что был доставлен в палату реанимации, но все тщетно. Она знала, что от Отравленного яблока не существует противоядия. - Реджина, ты бредишь, - попыталась убедить ее Свон, хотя, скорее, убеждала себя. Это ведь была полная чушь, не так ли? Может, Реджина сошла с ума, увидев едва дышащего сына? - Это правда, - неожиданно зло огрызнулась Миллс, а затем схватила ее за руку, таща куда-то. – Пошли, я докажу тебе это. Эмма повиновалась, и через пару минут они уже мчались на такси куда-то. Машина остановилась у лавки Голда. В глубине ломбарда прозвенел колокольчик, когда дверь открылась, и тут же показался сам хозяин заведения. - Мадам мэр и мисс Свон, - он улыбался привычной суховатой улыбочкой клерка, хотя при этом его глаза поблескивали так, будто он знал что-то, но, как всегда, не спешил поделиться. – Чем могу быть полезен? - Я отравила своего сына, Румпель, - хрипло бросила Злая Королева, невидяще глядя перед собой. - Могу я узнать, как это произошло, дорогуша? - Он съел Отравленное яблоко, которое предназначалось ей, - Миллс кивнула в сторону находящейся в шоковом состоянии Эммы. - Гм… весьма неприятно, - мужчина нахмурился, складывая руки домиком. – Полагаю, ты пришла ко мне за помощью? - А ты можешь помочь? – жадно спросила женщина. В ее глазах впервые блеснула искра надежды. - Вы же знаете, что все имеет свою цену… Ваше Величество, - теперь уже не оставалось сомнений, что перед ними стоит не простой лавочник. Его странный резкий смех, так не подходящий к серьезной ситуации, противно резанул по ушам. - Я готова ее заплатить. - Даже так… - протянул Румпельштильцхен. – Ну что ж, тогда я действительно помогу тебе, дорогуша. * * * Дальнейшие события для Эммы развивались стремительно и согласно какому-то дикому, неправдоподобному сценарию. Она и сама не могла точно сказать, когда прошла та шоковая точка, после которой стало уже все безразлично. Реджина – Злая Королева, которая пыталась ее убить… Это не укладывалось в голове. Тем не менее, Свон на высокой скорости спускалась по шахте вниз, опоясанная мечом Прекрасного Принца, для того, чтоб сразиться с драконом. Где здесь ближайшее отделение дурдома?.. Действуя, скорее, на автомате, уже уставшая удивляться чему-либо, Свон выполнила все условия сделки с Голдом – достать и принести ему золотое яйцо, в котором был заключен Эликсир истинной любви, способный спасти Генри. Почему именно она должна была этим заниматься, женщина не могла бы сказать, но она просто позволила Миллс направлять себя. Все это до сих пор было диким оксюмороном, какой-то неудачной шуткой… Но самое страшное, что шутка была правдой. Все, о чем твердил Генри, а затем и Август Бут весь этот год, оказалось правдой. Она – дочь Белоснежки и Прекрасного Принца, дитя истинной любви, Спаситель… враг Злой Королевы, призванный разрушить все ее чары. Наверное, амнезия была не худшим, что с ней произошло за последнее время. - Странно, что Голд не назвал цену сделки… - непонятная фраза, сказанная задумчивой Реджиной, стала ясна очень скоро. Оказывается, мужчина попросту обманул их – он не собирался спасать Генри, ему нужно было содержимое золотого яйца, которое добыла Эмма. Никакой сделки не существовало. От того, чтоб немедленно ринуться к Румпельштильцхену и попытаться силой отобрать у него Эликсир, их остановили две одновременно пришедшие СМС-ки. Генри умирал. Как безумные, они сорвались с места и в считанные минуты уже были в больнице, но… Поздно. Боже, какое же страшное слово – поздно. Из палаты вышел хмурый доктор Вэйл, сказал что-то, но Эмма не слышала его – внезапно будто заложило в ушах, а голову сдавило, как при контузии. Это не могло быть реальностью. Она сделала несколько шагов в сторону палаты, открыла дверь. Нет воздуха. Нечем дышать. На белой больничной кровати, в окружении проводов лежал сын. Бледный. С закрытыми глазами. Как будто спящий. Откуда-то издалека до сознания доносился писк аппарата, отмечая отсутствие сердечного ритма. Что-то подсказывало, что Миллс сейчас стоит позади нее, немая и замершая, словно статуя. Не осталось гнева. Не было ничего, кроме оглушающей пустоты и тишины. Неправдоподобно… Нереально. - Генри… - слезы застилали глаза, когда она медленно подошла к кровати и погладила лицо мальчика, реджининым жестом убирая темные прядки с его лба. - Генри… Я люблю тебя, - Эмма склонилась над ребенком и прикоснулась губами к его еще теплой коже. Поток материнской любви, так долго сдерживаемый ею зачем-то, вырвался сейчас, окутывая маленькое тело ее мертвого ребенка. Что-то странное и чудесное произошло в следующий момент. Это был словно взрыв силы, радужной волной расходящийся во все стороны – его эпицентром были Эмма и Генри. Судорожно вздохнув, мальчик резко сел на постели, ошарашенно оглядываясь вокруг. - Генри! – воскликнула Эмма. - Генри! – приемная мать подбежала к его постели и дотронулась до его скрытых одеялом ног, точно желая убедиться, что она не сошла с ума и это ей не чудится. Генри был жив. Он ожил. А это значит, что… - Я люблю тебя, сынок, - прошептала Злая Королева, глотая слезы. – Что бы кто не сказал тебе, что бы ты сам не думал, я очень люблю тебя! – отчаянно проговорила она, а затем начала отступать назад. Свон видела, как Реджина сорвалась с места, скрываясь в толпе людей в коридоре. Все они ошалело глядя вокруг себя, точно только что к ним вернулась память. Они смотрели на собственные руки, одежду, на людей вокруг широко распахнутыми, изумленными глазами. - Эмма… - Да, родной? – женщина, наконец, обняла Генри и прижалась поцелуем к макушке. – Ты так напугал нас всех… - Ты поверила? – перебил сын. Он сиял восторгом, явно не разделяя ее испуга. - Да, я… я верю, - заикаясь, ответила она. - Эмма! – в палату ворвалась Мэри-Маргарет. То есть… Белоснежка. - М… - она запнулась, не зная, как обратиться к женщине. А затем сипло пробормотала с запинкой: - М-мама? Учительница заплакала и стиснула их обоих в объятиях. Палата начала стремительно наполняться людьми. Дэвид Нолан, он же Прекрасный Принц, не скрывая слез, обнимал свою семью. Здесь был Лерой и его бригада рабочих, оказавшиеся семью гномами, монашки-феи, Руби Красная Шапочка, доктор Хоппер… Становилось тесно. Они все говорили разом, не могли наглядеться друг на друга, плакали от счастья, снова и снова обнимаясь, все еще не веря в то, что произошло. В то, что Проклятье, наконец, пало. У Свон голова шла кругом от этой какофонии. Она лишь сидела, вцепившись руками в Генри, словно боясь снова его потерять. - Эмма, - тихо позвал мальчик. - М-м-м? - А куда… Ты знаешь, куда убежала… мама? «Реджина!» - гнев пополам с острым сожалением пронзил ее. Но было еще что-то – безотчетный, растущий страх за жизнь Миллс. Свон начала понемногу понимать, чем могла обернуться вся эта ситуация. Но ее сын, как всегда, догадался обо всем гораздо раньше. В его глазах она уловила отблеск того же страха – мальчик представлял, что могут сделать пробудившиеся от беспамятства сказочные жители со Злой Королевой, виновницей всех их бед. Он безмолвно попросил: «Защити ее!» Несмотря ни на что, это все еще была его мать. Доктор Вэйл, наконец, опомнился и поспешил проверить состояние Генри. Он констатировал полное его выздоровление, как будто ничего и не было. - Где она? – раздался чей-то голос, когда первая волна счастья немного улеглась. – Где Злая Королева? Люди замолчали на несколько секунд, а затем гул снова поднялся – на этот раз они говорили гневно. - Эмма, - испуганный голос Генри заставил Свон очнуться и переглянуться с сыном, обмениваясь встревоженными взглядами. – Они же не…? - Я не дам им этого сделать, - твердо сказала женщина. Стараясь опередить пока еще не разобравшуюся в своих чувствах толпу, они вышли из палаты вместе со всеми. Не требовалось даже вызывать такси – да и кто бы из водителей откликнулся сейчас? Они просто шли по улице всем городом, приближаясь к белому особняку мэра. Эмма и Генри не успевали. Они только увидели, как кричащие люди вихрем неслись ко входу. Двери резко распахнулись, и на пороге показалась тонкая фигура женщины. Толпа словно наткнулась на невидимую стену, резко останавливаясь и замолкая. Они во все глаза глядели на нее, ошеломленные, напуганные и злые. Ее ненавидели. Но и боялись даже сейчас. - Чем могу помочь? – ехидно поинтересовалась Реджина, глядя на собравшихся свысока. Эмма пораженно смотрела на нее, видя перед собой… Королеву. Что-то величественное, до сих пор ускользавшее от внимания Свон, было сейчас в этой все еще не покоренной женщине. - Бросьте ломать комедию, Ваше Величество, - гневно крикнул Вэйл… или кем он там был в действительности? Это было похоже на дурной сон... Миллс вскинула руки в непонятном для Эммы жесте, одновременно спрашивая грозным голосом: - Хотите увидеть вашу Королеву? – она взмахнула руками в направлении толпы, заставив их всех, как одного, испуганно присесть. Однако не произошло… ничего. Поняв, что у нее нет магии и моментально взревев от восторга, люди подались вперед. Вэйл схватил Реджину за плечи и уже собирался сдавить горло. - Отпустите ее! Я сказала, отпустить! ОТПУСТИТЬ! – распихивая в стороны людей, Эмма пробилась к крыльцу и с силой отпихнула мужчину от Миллс. – Никто не тронет ее! – она загородила собой Реджину, скрывая ее за своей спиной. - А ты еще кто? – крикнули из толпы. Разумеется, они помнили шерифа Свон, но здесь и сейчас это не имело значения. - Она – Спаситель! Это она сняла Проклятье! – звонко воскликнул Генри, тоже подбегая к крыльцу и становясь рядом с обеими матерями. Он крепко уцепился за руку Реджины, пораженно глядевшей на происходящее. - Так, давайте все успокоимся! – к ним пробирались Дэвид с Мэри-Маргарет. Видя, что их дочь защищает Злую Королеву, они поняли, что допускать самосуд нельзя, как бы им самим не хотелось прямо сейчас уничтожить своего врага. Позже они со всем разберутся. Но только не так. - Ты мне не господин, - с ненавистью выплюнул Вэйл, глядя на Дэвида волком. - Да, я не господин тебе… Но мы не можем поступать, как варвары, - отчеканил Прекрасный Принц, его голос стал тверже стали. Толпа слушала его, затаив дыхание, и Эмма могла лишь радоваться этой внезапной красноречивости Нолана. Сама она чувствовала, как ее потряхивает от нервов. Вдруг она ощутила, как к ее спине что-то прижалось, а затем ее руку нашла чужая рука и мягко сжала. - Спасибо, - едва слышно прошелестело дыхание Миллс рядом с ухом – так тихо, что можно было усомниться в том, что она вообще что-то сказала. Свон сцепила челюсти, борясь с целой волной противоположных чувств: злости и желания защитить. Помедлив, она чуть стиснула пальцы в ответ, показывая, что понимает и… да, черт возьми, прощает. Они во всем разберутся позже.