Операция Лебедь

Разгоряченная толпа, желающая немедленно насадить голову Злой Королевы на пику, временно успокоилась. Реджину оставили в камере в отделении шерифа, где она должна была дожидаться суда, и приставили к ней охранником Свон, которую, не сговариваясь, восстановили в должности. Если бы эти люди учли предвзятое отношение последней к Миллс, они бы так не поступили, но все до сих пор были словно не в себе. Ночь свергнутая мадам мэр провела в заточении. Когда Свон пришла на следующее утро, Миллс уже не спала. Она молча сидела на узком тюремном ложе и даже не повернула голову в сторону вошедшей – как будто не было между ними ничего, что бы их связывало. Очевидно, Реджина не спала этой ночью, поскольку ее лицо было бледным, а под глазами залегли тени. Свон и сама ворочалась всю ночь, изредка срываясь в неглубокий, беспокойный сон. Слишком многое разом свалилось на нее за вчерашний день… Все еще находясь в шоке от того, что ее родители оказались людьми одного с ней возраста, да к тому же сказочными персонажами, Эмма пыталась не сорваться, хотя самым сильным ее желанием в данный момент было – бежать куда глаза глядят из разом спятившего города. А еще ей хотелось добраться, наконец, до Миллс и вытрясти из нее ответ на главный вопрос, который продолжал мучить ее с тех самых пор, как она узнала о яде. Эмма чувствовала себя опустошенной. Отбив Реджину у жаждущих расправы сторибрукцев, она теперь не могла не задаваться вопросом: «А что дальше?» - Зачем ты это сделала? – спросила она, глядя на Миллс сквозь прутья решетки. Королева (а все-таки было очень странно думать о ней в подобном ключе) посмотрела привычно холодно. Но затем что-то в ней словно сломалось, и, не выдержав пристального взгляда Свон, она отвернулась. - Что именно? - Зачем ты пыталась отравить меня? - Я не пыталась. - Тогда для чего… это все? Турновер?.. - Я хотела, но не смогла этого сделать. Хотя, наверное, должна была, - призналась Реджина. – Тогда бы все было, как раньше. Генри был бы со мной, и… - …и ты бы и дальше кормила всех ложью, - жестко закончила за нее Эмма, зло сверкая глазами. Обуреваемая эмоциями, она быстро подошла к камере и вцепилась в прутья решетки – так, будто это она сама, а не Миллс была заключенной. Несколько раз глубоко вздохнув, женщина приказала себе не впадать в истерику и мыслить рационально. - Ладно, черт с этим, - выдохнула она, разжимая пальцы на прутьях и устало опуская ладони. – Это ведь случайно вышло – что Генри пострадал? - Разумеется, мисс Свон! – тут уже настал черед Реджины злиться. Все ее напускное спокойствие мигом слетело при одном намеке на то, что она могла причинить вред сыну умышленно. - Так… почему ты передумала? Ты ведь могла, я знаю. Миллс не отвечала, снова отвернувшись. Подобное игнорирование взбесило Эмму. Потеряв контроль, она заорала: - Твою мать, Реджина! Хватит уже этого дерьма! Почему ты просто не можешь быть честной? - Честной?! – женщина вскочила со своего убогого ложа и подлетела к прутьям камеры. – Какой честности вы ждете от меня, мисс Свон? – ее глаза яростно полыхали, пока она буквально выплевывала каждое слово, лицо исказилось. – Что вы хотите услышать?! Что я люблю вас, и потому пожалела?.. - А ты любишь? – внезапно смягчившись, спросила Эмма. - Вы редкостная идиотка, шериф. - Я-то? Нет, это ты просто дура, Миллс, - со внезапным весельем сказала женщина, ухмыляясь краем рта. – Таких еще поискать. Да к тому же трусиха. - Я не трусиха. И я вас не люблю. - А я всегда вижу, когда мне врут, - она постучала пальцем по виску, словно указывая на что-то. – Моя «суперспособность», забыла? - Что вы делаете? – недоумевая, спросила Миллс, видя, как Эмма отцепляет связку ключей от пояса. - Спасаю твою задницу, разве не очевидно? – как-то воровато оглядевшись, она быстро отперла камеру и выжидающе посмотрела на Реджину: – Ну? - Вы понимаете, что делаете, мисс Свон? – женщина, однако, не спешила выходить. Скрестив руки на груди, она смотрела на Эмму, как на сумасшедшую. - Еще как понимаю. Так что лучше тебе уже заткнуться, Ваше Величество, и позволить мне помочь тебе, - Эмма сама шагнула внутрь и почти выволокла Реджину, не ожидавшую подобного поворота событий. – Быстрее, пока никто не надумал прийти сюда. - Что вы собираетесь делать? - Увезти тебя из города, - бросила Эмма, пока они шли к выходу. - Что? – Миллс остановилась, как вкопанная, вызвав тем самым очередное раздраженное шипение шерифа. – А ваши родители? – она тщетно пыталась воззвать к голосу разума Свон, как будто все еще не понимала, что это, возможно, ее единственный шанс спастись. Реджина действительно пыталась найти в глазах Эммы признаки помешательства, потому как ее поведение явно не было нормальным с точки зрения Королевы. Свон ответила ей прохладным взглядом, за которым пыталась скрыть эмоции. - Я не видела их двадцать восемь лет. Из-за тебя, - сказала она сумрачно. – Но еще я не хочу, чтоб Генри остался без матери. Я обещала ему, что помогу тебе. - Так это все ради Генри? Эмма не ответила. Снова схватив Реджину за руку, она быстро пошла к выходу. Королева больше не сопротивлялась, позволив сжать свою ладонь. Желтый «жук» Свон был слишком приметным, но другие варианты были еще хуже: или машина шерифа с мигалкой, или ехать за мерседесом Миллс, который в городе знала каждая собака. Раскрыв заднюю дверь, шериф кивнула туда, не удержавшись от мстительной ухмылки. Реджина фыркнула, но не стала кидать остроты. Это было немного унизительно – прятаться вот так, но ничего не поделаешь. Если она не хочет, чтоб завтра или, возможно, уже даже сегодня вечером ее сожгли на городской площади под радостное улюлюканье толпы, придется потерпеть немного. Дождавшись, пока Королева уляжется на заднем сиденье, согнувшись в позу зародыша, чтоб поместиться, Эмма быстро запрыгнула на место водителя и завела мотор. Она старалась ехать, огибая оживленные улицы. Впрочем, сейчас почти все жители Сторибрука собрались в центре города, у ратуши, надеясь встретить там потерянных членов семьи и знакомых. Одной рукой держа руль, другой Свон достала из кармана мобильник и набрала телефон Мэри-Маргарет. - Привет, - быстро проговорила она, услышав голос Белоснежки. – Нет… со мной все хорошо. Слушай, Генри сейчас у тебя? Да, спасибо… Генри? Она здесь. Да. Угу… Я подъеду через пятнадцать минут. До встречи. - Что вы ему сказали, мисс Свон? - Через пятнадцать минут он будет ждать нас возле дома Мэри-Маргарет. - Вы, что, задумали и его увезти из города? – от удивления Миллс даже попыталась привстать, за что тут же получила злобное шипение со стороны Эммы. - Сидите тихо, если не хотите, чтоб нас обеих линчевали прямо здесь, - буркнула шериф, косясь в сторону группы каких-то людей, громко обсуждавших что-то у одного их зданий. Те выглядели подозрительно. Еще не хватало, чтоб они попробовали остановить машину. Она не видела, какой злостью сверкнули глаза Реджины, не привыкшей к подобному обращению, но слышала ее гневное сопение с заднего сиденья. На секунду ей даже стало жаль опальную Королеву. Но только на секунду. Все-таки она была той еще занозой в заднице, не говоря уже про все совершенные злодеяния. У Эммы до сих пор в голове не укладывалось то, что эта женщина была, оказывается, персонажем из книги сказок. Да и все они… Скорее всего, у Свон все еще был шок, и она не до конца верила в произошедшее, несмотря на дракона и чудесное исцеление Генри. Реджина спрашивала, зачем она спасала ее сейчас… Сложный вопрос. И простой одновременно. Только он не предусматривал под собой наличие семейной вражды между Злой Королевой и Белоснежкой. Все это было настолько далеким для самой Эммы, что она предпочитала просто лишний раз не думать. Ее вело сердце. * * * - Привет, мам, - радостно улыбнулся Генри. Реджина не знала, к кому именно он обращается – к ней или Эмме, и сочла за лучшее промолчать. Да, сын ринулся спасать ее тогда, но, скорее всего, он все еще был зол на нее. - Привет, ребенок, - отозвалась Свон. – Пристегнись. - Окей, - Генри щелкнул замком, а затем повернулся к приемной матери. – Мам? - Да, малыш. - Все будет хорошо, - он покровительственно ей улыбнулся, а затем, не удержавшись, задорно подмигнул. – Мы с Эммой не дадим тебя в обиду. Сердце Реджины болезненно забилось, но сама она в этот момент чувствовала настоящее счастье. Генри не отвернулся от нее! Несмотря на то, что она была Злой Королевой. Ее мальчик по-прежнему был с ней. И чья же это была заслуга? Уж точно не ее. Эмма снова свернула на окраину города. Они быстро добрались до городской черты и без проблем пересекли ее – как будто барьера и не существовало. Миллс снова внутренне вся подобралась перед этим, но, когда ничего не произошло, позволила себе, наконец, выдохнуть с облегчением и выпрямиться на сиденье. Была опасность того, что барьер сыграет какую-нибудь злую шутку. К счастью, ничего не произошло. Они трое были единственными, кроме Бута, кто никогда не попал под Проклятье, так что все обошлось и сейчас. Реджина была уверена, что прочим пленникам Сторибрука будет далеко не так просто выбраться из него. Эта мысль была… успокаивающей. - Как дела у Августа? – спросила через какое-то время Свон, обращаясь к мальчику. - Все еще деревянный, - грустно ответил тот. – Я надеюсь, он все-таки пойдет к своему отцу. Джепетто что-нибудь придумает, это точно. - Выходит, он – Пиноккио… - чувствуя очередной шок, пробормотала Эмма и покачала головой. - Я же говорил, - хмыкнул юный Миллс с превосходством в голосе. - Почему он не стал человеком, когда мы… гм… разрушили Проклятье? Генри задумчиво пожал плечами. Он явно еще не думал об этом. - Проклятье его не коснулось, - раздался голос с заднего сиденья. – У него – своя кара. - То есть, не та, которую ты наслала на весь остальной город? – немного враждебно поинтересовалась Эмма. Впрочем, это было, скорее, от нервов, чем из желания поцапаться с Королевой. - Нет, не та, мисс Свон. - Мы снова вернулись к «мисс Свон»? - Мы от нее и не уходили. - Да ну? А то вчера утром ты была иного мнения, - шериф быстро прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнего при Генри. Если бы она могла сейчас повернуться к Миллс, то увидела бы, что та смотрит на нее со смесью шока, смущения и злости. Неловкую паузу разбил звонкий смех мальчика. - Вы такие забавные, - сказал он, по очереди глядя на своих матерей – его выражение лица было снисходительным. - Эй, мы не забавные, - наигранно обиженно возразила Свон. - Нет, вы очень смешные, особенно когда вот так ссоритесь, - ухмыльнулся подросток. – Только обещайте, что не подеретесь в Бостоне. - А ты думаешь, мы будем жить все вместе? В Бостоне, – подколола его Эмма. Она посмотрела в зеркало заднего вида и столкнулась в нем с глазами Реджины. - Конечно, - как нечто решенное, сказал Генри. Свон даже не нашлась, что возразить на этот уверенный тон. Кажется, у них снова не было выбора, этот мальчишка все решил за них. Хотя, может, стоило уже отбросить подальше свою гордость и начать прислушиваться к нему. Довольно долго они ехали в молчании, пока Реджине не пришла в голову одна мысль, заставившая ее нахмуриться. По сути, они сейчас сбежали, куда глаза глядят, совершенно без средств. Можно было предположить, что у Эммы имелись какие-то средства, но вряд ли их могло хватить на обеспечение всем необходимым троих человек. Стоило все-таки рискнуть – заехать в особняк и забрать кое-какие припрятанные на черный день сбережения Миллс… Если чему-то женщина и научилась от Румпельштильцхена, так это перестраховке на все случаи жизни. Но из-за внезапного вмешательства Эммы она на время утратила почву под ногами и растерялась, слепо положившись на шерифа. - Вы понимаете, что в Бостоне нам с Генри, как минимум, понадобятся наши вещи, мисс Свон? – произнесла Миллс таким тоном, что Эмма закатила глаза. - Разумеется, понимаю. Хватит уже злиться, Реджина. - Мам, не переживай, - вклинился Генри, который лучше знал характер своей матери и понимал, что та попросту нервничает, вот и язвит. – Мы все захватили заранее: и одежду, и вещи, и твои банковские карты. Я сказал Эмме, где ты хранишь драгоценности, так что мы захватили и их тоже, - методично перечислял подросток, чем ввел приемную мать в ступор. - Откуда…? – начала было женщина, но затем подозрительно посмотрела на улыбающуюся физиономию мальчишки, догадываясь. – Вы, что, заранее все спланировали? - Не мы, а Генри, - поправила ее Свон, неосознанно копируя выражение лица сына. – А я лишь умело ему подыграла. - Поверить не могу… - вырвалось у Королевы. Какое-то время она молча переваривала услышанное. - Эй… - сказала Эмма уже другим тоном, привлекая внимание Миллс. – Ты ведь понимаешь, что мы оба не могли тебя там бросить? - Почему? – вопрос, заданный с таким искренним недоумением, кажется, по-настоящему удивил Эмму. А Реджина же просто искала во всем этом подвох. Это было странно, непривычно, неправильно в ее понимании ситуации, когда кто-то просто так стремился помочь ей. По логике, Свон и Генри должны быть в первых рядах среди тех, кто подожжет под ней хворост. Но вместо этого они спасали ее зачем-то. - Потому что мы любим тебя, - просто сказал Генри, и Эмма ничего не возразила на это. Шериф все так же глядела на дорогу перед собой. Ее лицо было задумчивым, как будто она взвешивала что-то внутри себя. Бывшая Злая Королева отвернулась, пряча эмоции, которых было слишком много для нее одной. За окном проносились лесные массивы и поля, дорога все дальше уносила их от маленького волшебного городка в штате Мэн, куда, скорее всего, путь ей теперь был заказан. Впрочем, это стоило того. То, что она услышала только что, стоило всех богатств мира. - Мама? – ее звал сын. Сморгнув слезинку и быстро утерев ладонью скулу, женщина посмотрела на него. Повернувшись влево в своем кресле, сын протягивал ей руку. Чуть поколебавшись, точно боясь обжечься, Реджина коснулась детской ладошки своей рукой… Она чуть вздрогнула, когда их переплетенные пальцы сверху накрыла ладонь Эммы. - Потому что мы тебя любим, Реджина, - повторила Свон слова Генри. – Хочешь ты этого или нет.