Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Выйдя из ванной комнаты, я направилась в свою спальню, всё еще слыша тихие переговоры Майкла и Эштона. Если сначала я не придала этому разговору такого большого значения, то сейчас, когда я вышла из душа с чистыми мыслями и разумом, то мне даже стало немного плохо. Я не представляю, о чём шла речь, но в голове было слишком много вариантов, ни один из которых наверняка не был истинным. Хотя, из-за чего мне переживать? Может, они и вовсе говорили не обо мне… Может… Но навязчивые мысли так и продолжали лезть в голову, несмотря на все то, чем я пыталась себя расслабить и подавить внутренний интерес, который был перемешан с паникой и полным непониманием. Плохое настроение Майкла и то, о чём они никак не хотят мне говорить, ведь, очевидно. связаны, но я не могу узнать совершенно ничего, пока он не остынет. Даже когда я уже легла на кровать, я продолжала гадать как ребёнок. Мысль за мыслью, догадка за догадкой, но мне казалось, что абсолютно ничего из этого не подходит под то, что происходило на самом деле. Единственным, что мне остается — ждать, пока Майкл сам решится мне рассказать о всём том, во что он влип и как это связано со мной.

***

Рано утром, когда вместо будильника и дико громкого Майкла меня разбудило солнце, которые, наверное, чуть не сожгло моё лицо к чертям, я почувствовала себя ещё хуже, чем было вчера. И это даже не было полностью связано со всем, что произошло. Голова трещала так, словно я своей головой отбивала бейсбольные мячи без какой-либо экипировки. Единственным, что меня развеселило и лишь на секунду дало положительный заряд, так это очень, ну очень громкий звук, доносящийся из спальни Майкла, похожий на падение. А следующим, что последовало за этим «очень громким звуком», была следующая… даже не знаю… фраза? — Блять! Когда из спальни вышел угрюмый брат, потирающий одной рукой голову, а второй — спину, тогда мне показалось, что день не такой уж и херовый. Я не сдержалась и просто залилась смехом, который, к сожалению, Майкл со мной не разделял. Его больше волновали его будущие синяки, которыми он будет хвастаться друзьям и несомненно называть «засосами». Правда, о происхождении он будет помалкивать, но это по-прежнему останется смешным. От единственного, наверное, хорошего воспоминания за сегодняшний день не осталось и следа. Я снова вспомнила о всём, что вчера говорил и не говорил Майкл, и моё лицо вновь стало привычно хмурым. Я продолжила свой увлекательный путь со второго этажа на первый, где собиралась принять бодрящий душ, чтобы не выглядеть совсем как ходячий труп. Услышав громкие шаги на кухне, я убедилась, что ванна свободна. Тихо пробежав мимо кухни, я остановилась у входа в ванную, чтобы точно убедиться, что она свободна. Ну, мало ли. Я, конечно, близка с братом, но не до такой степени, чтобы врываться к нему посреди его водяной процедуры, на которую глазеть мне бы не очень-то и хотелось. Я, наконец, дернула ручку двери на себя и зашла в маленькую комнатку. Встав у раковины с желанием оценить весь кошмар моего состояния, я посмотрела в зеркало. Кстати, всё, на самом деле, не так уж и плохо. Правда, тёмные синяки под глазами и небольшие мешки от недосыпа дают о себе знать, но, впрочем, всё довольно так прилично. Закончив с душем и умыванием лица, я вытерлась мягчайшим полотенцем, оделась и вышла из небольшой комнатки. Моё внимание привлёк жужжащий звук, но ещё больше мне было интересно знать, что на кухне за закрытой дверью делает Майкл. Нет, это совсем не то, о чём вы должны были подумать. Тихо подойдя к двери, ведущей на кухню, я прислонилась ухом к двери, внимательно слушая звуки, исходящие из кухни. Я вновь, как и вчера, услышала роящегося в бумажках брата, а затем услышала и его тихий голос: — Чёрт! Я мигом отошла от двери, как можно дальше. Майкл резко распахнул дверь и искал глазами телефон, который, видимо, и жужжал. — Ханна, прости, меня не будет дома до полуночи, — он старался выразить сожаление, но единственной отличительной от равнодушия чертой было его нахмурившееся лицо при виде сообщения на мобильнике. — Может, всё же расскажешь, какого чёрта тебя не было вчера допоздна? — сложив руки на груди, спросила я Майкла. Не уверена, что была готова услышать от него все подробности, но если не сейчас, то никогда. Его взгляд забегал по всей комнате в поисках отмазки. Но искать более ему не пришлоь, потому что его спас телефонный звонок. — Просто запомни, что я вернусь не раньше полуночи, — прикладывая телефон к уху и начав разговор, сказал он и ушёл в другую комнату. Постояв в гостиной несколько минут, я опомнилась и решила подняться наверх, чтобы собраться в школу. Идя по лестнице наверх, я уловила еле слышный разговор Майкла по телефону: — Я не могу сейчас говорить. В любой момент может прийти Ханна. И что я ей скажу? Что излюбленные родители решили впервые за пару лет хотя бы взглянуть на собственных детей? Я не могу ей сказать, ты это понимаешь? По крайней мере в ближайшее время. Всё, я уже сказал, я не могу разговаривать. Увидимся. Услышав, что Майкл закончил разговор и собрался выходить, я попыталась как можно тише и быстрее пробраться в свою комнату, и у меня это получилось. Открыв дверь в свою комнату, тут же закрыла её за собой. Сев на край кровати, я вспоминала всё то, что говорил Майкл минуту назад. «А что я ей скажу? Что излюбленные родители решили впервые за пару лет хотя бы взглянуть на собственных детей?» Сначала мне это казалось каким-то абсурдом, выдумкой. Но парень не видел меня, поэтому ему было незачем врать, когда он находился в комнате в одиночестве. Я раз за разом прокручивала в голове этот монолог и каждый раз всё меньше верила в правдивость слов. Такого ведь быть не может. Такого. Не. Может. Быть. Сейчас совершенно неподходящий момент, чтобы проливать слёзы и вспоминать всё то, что было в прошлом. Да и вообще не хотелось. Хотелось просто верить, что это жестокая шутка или Майкл сказал это как глупый пример. Что угодно, но главное, чтобы это не было тем, что имелось в виду. Собравшись с силами, я просто натянула на лицу ненастоящую улыбку, с трудом веря самой себе, и принялась надевать вещи, которые, наверное, скоро приклеятся к моему телу из-за постоянного ношения.

***

Прошёл ещё один нудный, неинтересный и скупой на хорошие воспоминания день. Не было абсолютно ничего нового. Никаких сплетен, никаких контрольных работ, никаких драк посреди школьного коридора. Вообще ничего. Теперь вспоминая мысль с утра о том, что, может быть, день будет хорошим, казалась полнейшей чепухой. Но день был, на удивление, довольно коротким, что сыграло мне на пользу. Поправив на плече рюкзак, я уже направилась к выходу из школы. Но меня снова, как и в прошлый раз, дёрнули за плечо, и я уже знаю кто. — Привет, — сказал мне Люк, пребывая в довольно хорошем настроении, но на его лице этого не было особо видно. Чёрт! Я только сейчас вспомнила о том, что вчера сама же (к моему же удивлению) предложила ему прогуляться, или что-то вроде того. Знаете, до этого момента я и не знала, как сильно я этого не хочу и готова избежать этого любым способом. — Привет, — я снова поправила лямку и решила обогнать парня, надеясь, что он забыл о нашем вчерашнем довольно-таки необычном разговоре. Но я поняла, что всё потеряно, когда он догнал меня и начал задавать вопросы по типу «Что случилось?», «Что-то не так?», «У тебя всё в порядке?». Кто вообще пользуется такими фразами в наше время, если только не какие-нибудь супер добрячки, которым и вправду интересно, что творится в твоей жизни? — Эй, остановись, — теперь его настроение было под стать выражению его лица. Видимо, я всё-таки способствую исправлению ситуаций. — Я не буду говорить о том, что ты выглядишь так, словно тебя вчера кидали как мяч, но мне всё равно интересно, что на сей раз произошло у постоянно хмурой Ханны? — Если я натяну противную улыбочку, ты перестанешь меня спрашивать? — сказала я, через мгновение состроив противную улыбку, над которой Люк даже не стал смеяться. — Почему бы тебе просто не сделать вид, что мы не знакомы, и уйти домой? — Потому что мы знакомы, и, кстати говоря, — он вновь обогнал и встал передо мной; видимо, он так будет делать всегда, когда я хочу поскорее смыться от него, — ты вчера сама предложила мне сходить в парк. Неужели так сильно кидали? — Я отлично помню, что вчера сделала. Но вчера — не сегодня, и сейчас единственное, что мне хочется — это уйти. Я себя плохо чувствую. — Прекрати строить из себя потрёпанную и обиженную жизнью. Это выглядит отвратительно и так, словно ты хочешь, чтобы тебя пожалели. — Но ты делаешь то же самое. — Да, но мне не нужны ничьи соболезнования и упрашивания. Я такой человек, а ты — нет, — когда мы вышли из здания, тут же разошлись в разные стороны. — Я всё ещё жду тебя в четыре часа в том парке.