Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Я нехотя остановилась, когда он сказал эти слова. Сначала я не до конца поняла, что это было, а потом сердце стало биться чаще. Даже не знаю, от волнения или от тревоги? Наверное, и от того, и от другого. Хочется забыть их, как будто он этого не произносил. Кто тянул его за язык?! — Почему я, почему я, почему я, — прошептала я себе так, чтобы никто не слышал. Я не слышала, чтобы Люк шёл сзади, пытаясь догнать меня, это даже хорошо, потому что сейчас я хочу убежать подальше и не видеть его хотя бы ближайшую неделю, или всю жизнь. Чёрт. Я ринулась с этого места куда подальше, чтобы больше не смотреть на его отчаявшиеся глаза, а потом чтобы мой разум был затуманен снова. Зачем он это сказал? Серьёзно, он что, решил теперь не физически меня терзать, а морально? Что он за садист такой? Естественно, его слова оказали на меня большое влияние, потому что никто никогда мне такого не говорил, и это даже было к счастью. Это такой груз, что можно просто пойти и повисеть в петле, когда кто-то на тебя настолько надеется. Если, конечно, это не пустые слова, в чём я не уверена до конца. Выглядело правдоподобно, но кто отменяет того, что Хеммингс прекрасно манипулирует людьми? Точнее, их страхом. Честно, я готова уже выкинуть мой телефон в урну. До начала учёбы он не так разрывался от звонков, как после появления Люка. Видимо, он ещё и телефон решил мой замучить, помимо меня. Я хотела уже попросту разбить его об землю, как увидела, что звонит вовсе не Хеммингс, а Майкл. Он, конечно, тоже не лучше, но он хотя бы не говорил мне, что возлагает на меня большие надежды. Знает же, что я сама на себя мало чего могу возложить. — Да, — видимо, это теперь будет моей привычкой — так здороваться. — Ханна, всё в порядке? Я скоро вернусь, — наверное, он думал, что от этих слов мне станет только легче. Чёрта с два, Майкл, ты тоже понаделал делов. Я не стала ему отвечать, сразу сбросив звонок после его ответа. Наверное, это грубо, но мне сейчас не очень хочется казаться дружелюбной. Не знаю, как так получилось, но я добралась до дома в два раза быстрее, чем доходила до парка. Несколько раз обернувшись на своём пути, я надеялась не увидеть Люка, который бы старался меня догнать и говорить слова оправдания. Да какие тут могут быть оправдания, если он несколькими словами растоптал сердце какой-то сентиментальной и наивной девчушки, верящей в его искренность на слово? Зайдя в дом, я закрыла дверь и прислонилась к ней, делая глубокий вдох и сосредоточившись на том, что Майкл не должен меня такой видеть — раскисшей, нервной и с подёргивающимся глазом. Ещё подумает сводить меня к психотерапевту, а ведь и не убедишь, что всё в порядке. Все психи считают, что с ними всё нормально. Я сжала кулаки насколько это было возможно, впиваясь ногтями себе в ладони. Я частенько так делаю, когда оказываюсь в непривычной для себя ситуации. И самой легче (не учитывая физическую боль), и другие люди остаются целы. Всё, кажется, я в полном порядке, не считая, что избегаю любой приходящей в голову мысль о Люке и о том, что он может оказаться на пороге моего дома и требовать, чтобы с открыла. В таком случае, мне поможет Майкл, набросившись на Люка с кулаками. Ужасно так говорить, но ведь этот блондин настолько наглый, что по-другому от него не отвяжешься. Услышав за дверью какое-то шуршание, я тут же отошла от неё и быстренько забежала в гостиную, сев на диван и смотря телевизор как ни в чем не бывало. Разве что, телевизор был выключен, в руке у меня даже не было пульта и я сидела как напуганный ребёнок, смотря в тёмный экран с широко распахнутыми глазами. Майкл, когда вошёл, конечно же, заметил это, краем глаза я заметила, что он начал рассматривать меня внимательнее, проверяя на адекватность. Ну вот, как я и говорила, он, наверное, отведёт меня к врачу. — У тебя всё в порядке? — Ты говорил, что вернешься не раньше полуночи, — я игнорирую вопрос, чтобы не давать ему ответа, который не знаю. Он не стал задавать лишние вопросы по поводу моего состояния и ужасного вида, поэтому решил отвечать исключительно на мои фразы. — Тебе не нравится то, что я пришел раньше? Ну, честно говоря, да. Я не стала ничего отвечать, дабы не обижать его, чтобы он начал допрос о том, что со мной не так. Тем более, ему вряд ли будет очень интересно выслушивать мои проблемы, пока я не назову имя «Люк», ну и его собственное тоже. Тогда это его взбесит, а оно мне надо? — Может, обнимемся? — спросил у меня брат. Я неодобрительно и хмуро на него посмотрела, как бы спрашивая, серьёзно ли он. Выглядел довольно серьезно. — Я всё еще обижена на тебя за вчерашнее, — раз уж он хочет знать, что не так, то пусть получит хотя бы малую часть. Я говорила честно, без излишних колкостей, которые помешали бы нам обсудить эту проблему. Видимо, сам Майкл не совсем понимал, о чём я говорю, поэтому сел рядом, чтобы нам не нужно было перекрикиваться через всю комнату. — Ты о чём? — Брось, я же знаю, что ты всё прекрасно понимаешь, — я еле сдерживалась, чтобы не сказать лишнего. Ему самому нужно понять, что он слишком громко разговаривает по телефону. — Ханна, я не понимаю о чем… — я не дала ему договорить, прервав на середине вопроса. — Майкл, не строй из себя дурачка. Я слышала всё, что ты говорил кому-то по телефону, — я специально не стала говорить «родителям», потому что… Не знаю, мне это казалось лишним и не уместным в связи с обстоятельствами. Да и родителями их сложно, честно говоря, назвать. Взгляд Майкла нахмурился, очевидно, его напрягает эта ситуация. Не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы не понять, что его крик на весь дом, наверное, был слышен всеми соседями в радиусе трехсот метров. Или он просто хотел себя убедить, что я ничего не слышу, потому что объяснять мне что-то было бы совершенно бесполезно и пустой тратой времени. Я не осуждаю его за эту тайну, я осуждаю его за то, что он даже думает о мысли приблизиться к родителям, хоть и на полшага. — Я не должен оправдываться перед тобой. — Ты разговаривал с отцом? — он промолчал на мой вопрос. — Просто замечательно. Мой собственный брат не желает рассказывать мне о том, что связался с нашими родителями. Общими родителями, — я интонацией выделила слово «общими», чтобы он понял всю абсурдность ситуации. И, нет, повторюсь, я не осуждаю его за тайну. Я зла лишь за попытку. Естественно, это меня обижает, и очень сильно. Он не торопился с ответом, поэтому я, шепнув себе под нос «Надо же», вскочила с места и устремилась в свою спальню. — Постой, — кричал мне Майкл через всю гостиную, пытаясь догнать меня. Я ускорила шаг и стала подниматься по лестнице, жалея, что не могу через неё перепрыгнуть. Почувствовав ладонь на своем больном запястье, которое еще не прошло, я тихо зашипела. Мне пришлось повернуться к брату и посмотреть на него своими глазами, наполненными слезами. — Я хотел тебе сказать, клянусь. — Когда? — Сегодня, — ответ меня не порадовал. Чего же он тогда медлил с утра? — Ты поэтому уезжал вчера? — проигнорировав его ответ, спросила у него я. Майклу не хотелось отвечать на этот вопрос, но я видела чувство вины на его лице, поэтому не стала никоим образом торопить или заставлять говорить. — Да, — сказал он, тяжело выдохнув. Мне не стало легче, в любом случае. Хмыкнув, я выдернула руку из его ладони и с топотом продолжила подниматься к себе. Оказавшись в комнате, я заперла дверь изнутри и, прислонившись, потихоньку скатывалась к полу, стараясь не заплакать. Но было уже поздно, потому что слёзы так и текли по щекам, пока я боролась с желанием сбежать из дома и, наоборот, не выходить из комнаты хотя бы до следующего дня.

***

Проснувшись поздно ночью, часа эдак в три, когда на улице ещё было довольно темно, я потянулась на кровати, сильнее укутавшись в одеяло. Мне не было холодно, просто так я чувствовала себя в безопасности и в дали от всего мира. Так было спокойнее, будто под каким-нибудь неподъемным куполом. По всему дому стояла мёртвая тишина. Окна были настежь открыты, откуда в комнате был свежий воздух и некая сырость в воздухе. Спать расхотелось совершенно, поэтому я около получаса ворочалась на месте, пытаясь принять удобную позу, чтобы, наконец-то, уснуть. Но всё тщетно: с каждым поворотом на другой бок мне всё меньше хотелось спать, а усталость, которая была вечером, и вовсе пропала. И что мне теперь делать? Снова думать то о Люке, то о Майкле, то о маме с папой? О чём я ещё могу думать после сегодняшнего дня? За окном, кажется, уже начало светлеть. А я всё никак не могла понять, что мне теперь делать. Если я начну что-то делать, то к тому моменту, когда надо будет вставать, у меня не будет ни сил, ни желания. А если я так и пролежу до самого утра, то просто умру со скуки. Хотя, если так посмотреть, потолок не такой уж и скучный со всеми своими неровностями, даже некоторыми пятнами на нём после ремонта. Я давно хотела из закрасить, но никак не могла найти времени. Где-то в шкафу стоит краска, которой были закрашены самые углы с попавшим на них лиловым цветом. В голову пришла, наверное, самая безумная идея, которая только могла прийти человеку в голову в четыре часа утра. 4:20 утра. И, как вы думаете, что я делаю? Конечно, крашу свой потолок! Я даже нашла валик на длинной палке где-то у себя в кладовке, поэтому зачем терять время? Во мне как будто открылось второе дыхание, и это не только потому, что здесь ужасно воняло краской. Мне показалось, будто я наконец-таки стала свободной. Странные у меня рассуждения в половину пятого утра, на самом деле. И в голову так и лезли разные мысли, которые и вовсе не касаются великолепной четвёрки, которая хочет довести меня до ручки. Поэтому, я просто стояла в своей комнате с включённым светом и красила потолок. Я немного гремела стремянкой, потому что рост не позволял красить без неё. Но, думаю, Майкл слишком крепко спит, чтобы как-то возмущаться по этому поводу. У него, кажется, был сложный день, поэтому он отрубился аж в десять часов вечера, пока я ещё два часа не знала, чем себя занять. Если честно, с каждой минутой покраски мне всё больше это казалось безумием, но я тут же успокаивалась, вспоминая, какой у меня был день. Допустим, на моём потолке изображены лица Люка, Майкла, мамы и папы. Знаете, так даже стало лучше! Кажется, будто я закрашиваю их, и мне становилось легче. Как будто я избавляюсь от них, хоть, может, и ненадолго. Мне даже минута без них пригодится. В общем, сейчас около половины шестого, и я закончила первый слой. Краска у меня глянцевая, но в связи с тем, что она довольно бледная, если наносить её одним слоем, то я уже знаю, чем занять себя на весь сегодняшний вечер. Ничего лишнего, лишь я, краска и грязный валик. Знаете, эта идея мне начинает нравиться. Но, видимо, я немного упустила из виду, что с минуты на минуту у меня прозвенит будильник, что значит, что Майкл непременно зайдёт ко мне, проверить, жива ли я тут. Но увидит лишь девушку, которая как маляр драит свой потолок краской с четырёх утра.

***

К счастью, брат не стал навещать меня в своей комнате, что дало мне возможность прибраться и вымыть пол от белых капель. Не знаю, насколько он внимателен, но мне кажется, что он заметит какие-то изменения только через несколько месяцев. Пока я не видела его на горизонте, по-быстрому приняла душ и умылась, надеясь так же быстро спрятаться от него дабы избежать неприятной встречи. Но судьба меня не щадит, поэтому уже по пути в свою комнату, пока я на носочках пробиралась вверх по лестнице, меня сзади окрикнул Майкл. — Ханна, — я немного зажмурилась, когда оказалась в двух шагах от своей комнаты, и тихо сматерилась себе под нос. Пришлось повернуться, чтобы он мог продолжить свой монолог, или нарастающий диалог. — Мне нужно поговорить с тобой, — ничего хорошего это не предвещало, это я знала просто прекрасно. Я почувствовала, как вспотели ладони, потому что он с каждой секундой был всё ближе и ближе, поэтому единственное, что оставалось мне делать — уйти. — Мне нужно собираться. — Но… — Увидимся в школе, — я неловко улыбнулась, скрывшись за дверью своей комнаты. Я не стала её захлопывать, чтобы не выглядеть рассерженной или что-то вроде того, поэтому я тихонько закрыла её, также не забыв повернуть замочек, который отделял меня и Майкла. Если хочет поговорить, то пусть сделает как всегда — всё вечером. Тогда, может быть, я снова немножко пореву и пострадаю, и снова примусь наводить порядок в своей комнате. Почаще бы так, на самом деле, потому что так моё «логово» выглядит хотя бы близко к человеческому виду. После такой длинной ночи у меня совсем нет настроения с кем-то ссориться, что удивительно, потому что обычно после бессонной ночи мне лишь хочется разбить гору посуды. К счастью, сегодня такого нет, поэтому, собравшись с силами, я натянула на лицо неправдоподобную улыбку и начала собирать вещи, поняв, что я начинаю опаздывать.