Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Чего-чего, а этого я, наверное, не ожидала никак. Я была готова поверить, что Майкл скорее накинется на Хеммингса с кулаками, не успей он и перейти порог дома, но вместо этого он даже признал, что за ним есть небольшой должок. Честно сказать, я приятно удивлена и в какой-то степени даже горда, что всякая злоба, которая обычно затуманивает брату разум в момент, решила сделать уступок, хоть это и было, наверное, только ради меня. В любом другом случае он не стал бы думать дольше минуты, приняв не самое мирное решение. Я вернулась в свою комнату, ведь дальше подслушивать их разговор не имело никакого смысла. Они начали обсуждать какие-то совершенно посторонние вещи, которые меня даже не касаются. Это удивило меня ещё больше, но я постараюсь всё же не восторгаться на редкость дружелюбной атмосферой в этом доме слишком долго, ведь совсем скоро приедут мои «любимые» родители, которых неплохо было бы лишить родительских прав вообще. Нужно держать себя в руках, а то я могу ненароком разбить какую-нибудь вазу, пока любимая мамочка будет рассказывать, как же она по нам скучала. Я отвлеклась на тихий стук в дверь. Подняв голову, я увидела Люка, точнее его голову в проёме. Увидев меня, он сначала немного притормозил, но потом всё-таки зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Я пододвинулась думая, что Люк хочет сесть, но он этого не сделал. Парень опустил взгляд на пол, не посмотрев мне в глаза. Я внимательно наблюдала за его действиями. Он поднял взгляд на меня. Взгляд был холодным и равнодушным, что меня в какой-то степени задело, что ли, как бы глупо это ни звучало. Ничего нового, впрочем, в его холодности нет. — Что же… — парень не смотрел на меня, но его взгляд то и дело неуверенно, почти незаметно и часто останавливался на мне. — Я, наверное, пойду. Я ничего не ответила. Он тяжело вздохнул и, как я поняла, хотел сказать что-то еще. — Попытайся не искать приключений на свою задницу больше, ладно? — я лишь кивнула ему в ответ. — Пока. — Пока. Он вмиг исчез из моей комнаты, оставив за собой лишь приятный шлейф одеколона. Что ж, одна проблема решена, осталась другая, самая плохая. Я просто не понимаю, какого чёрта Майкл просто не отменил эту дурацкую встречу, словно от неё будет какой-то прок. Мне кажется, я не то что стоять долгое время без усилий не смогу — я буду с трудом передвигаться, но брату, кажется, на это плевать. Должно быть, родители каким-то чудным образом его подкупили или ещё что-то вроде этого, ведь другого мотива такого поступка я попросту не вижу. Впрочем, плевать. Может быть, они при виде меня сами решат уехать, дабы не искать себе ненужных проблем, которые они, кажется, не привыкли решать по мере поступления. Чёрт их знает, я просто надеюсь, что эта встреча продлится как можно меньше, ведь мне никакого удовольствия не составит стоять вот так перед ними, словно эта ситуация — полный порядок и такое происходит каждый день. Если бы у меня было больше времени подготовиться к этому морально, тогда бы я вряд ли так злилась, как сейчас. Просто смирилась бы. Но сейчас мне остаётся разве что бунтовать, потому что нынешний расклад вещей меня абсолютно не устраивает. Внизу послышался звонок в дверь, который тут же превратился в тревожный звоночек у меня в голове. Еле встав с кровати, я, можно сказать, доползла до двери, чтобы закрыть её на замок, а потом прижалась к ней спиной, медленно спускаясь в сопровождении сильных болей по всему телу. Может быть, прокатит, и тогда мне не нужно будет тратить время на эту несусветную чушь. Я готова сделать что угодно, лишь бы не сталкиваться ни с ними, ни с Майклом, который человека во мне видит ровно до того момента, как родители делают единственный звонок по телефону. Затем он просто забивает, что меня буквально несколько часов назад избили чёртовыми каблуками по хребту и животу, отчего я уже должна быть в больнице, а не в этом доме. Чёрт, в такие моменты я чувствую себя так, будто я занимаю самое маловажное место в его жизни. В дверь кто-то постучался. Я трижды помолилась, чтобы это был ни отец, ни мать, ведь если я сейчас открою, обратного пути уже не будет. — Ханна, это Майкл. Мне стало легче, но ненамного. Судя по тому, что буквально минуту назад я услышала дверной звонок, значит, они уже стоят внизу и ждут. И, чёрт, сейчас у меня началась реальная паника. Хочется просто испариться, чтобы от меня не осталось и следа, и все забыли про моё существование. Мне вроде нечего бояться, но как только вспоминаю, что меня ждёт внизу, дрожь пробирает до кончиков пальцев. — Мама с папой пришли. Тебе нужно выйти. Может, если я буду тянуть дверь, то они уйдут? В конце концов, у них не один ребёнок, они могут и первому уделить какое-то внимание. Хотя, они уже уделили, когда позвонили именно ему и сказали о своём неожиданном визите. Я даже не знаю, что именно меня пугает. То, что сейчас они здесь, а потом их снова не будет? Или же наоборот — они резко захотят остаться, а я попросту не смогу с ними ужиться после их поступка. Эта ситуация самая дерьмовая из всех, в которые я только попадала, если честно. Но выбора у меня как такового не было. Я сделала глубокий вдох, закрыла глаза и потихоньку отодвигалась от двери, затем повернула замочек в другую сторону, и дверь уже была открыта. Надеюсь, он хотя бы поможет мне встать, ведь иначе я точно не сдвинусь с места. Майкл повернул ручку двери, аккуратно приоткрывая дверь. Сначала он меня не нашёл, а потом увидел сидящую на полу. Парень подал мне руку, а я, натянув улыбку на лицо, воспользовалась предложенной помощью и еле встала, поняв, что сейчас наступит что-то непоправимое. Может, я ошибаюсь, и на самом деле всё пройдёт как по маслу. Мне ничего не оставалось, как идти за Майклом. Вернее, идти вместе с ним, ведь он весь путь поддерживал меня, чтобы я не упала на первой же ступеньке. Выглядело это всё со стороны крайне жалко, поэтому мне хотелось просто убежать наверх и запереться в комнате, уже не совершать такую ошибку и закрыть дверь, никому не открывая. Стоило мне чуть выглянуть за угол, как я увидела их спины, отчего по рукам пробежался холодок. Они о чем-то тихо разговаривали, скорее всего, не слыша нас позади. Они ни в чём не изменились: мама в том же пальто, с теми же светлыми волосами, собранными в аккуратный пучок, а отец в том же дорогом костюме, который, кажется, висел в нашем шкафу уйму лет. Ну, вот он и нашёл ему применение, хоть и не самое хорошее. Но такое спокойствие продолжалось недолго, ведь я немного оступилась, отчего последовало моё шипение. Родители тут же обернулись, забыв обо всём, о чём они только что говорили. Меня словно охватил ступор, что я просто встала на одной ступеньке, подпираемая Майклом, и не могла сделать ни шагу вперёд, навстречу им. Мамины глаза, кажется, наполнились слезами, а на лице папы были вообще непонятные эмоции. В его взгляде скорее преобладали серьёзность и контроль, нежели какая-то забота, которая явно проглядывалась в глазах у матери. Она смотрела, как я спускаюсь не без помощи, затаив дыхание, как будто один вздох — и я исчезну. Хотелось бы мне, чтобы именно так всё и было, потому что прошло всего ничего, а во мне уже кипит желание убежать наверх, но я этого сделать просто не могу. — Ханна, — в отличие от матери, у меня не было абсолютно никакого энтузиазма. Пока она смотрела на меня горящими глазами, мой взгляд окончательно потух. — Моя девочка, ты так повзрослела. — Да, я знаю, — эти слова, кажется, ударили её в самое сердце, но она пыталась не подавать виду и продолжала глупо улыбаться, хоть ей этого и не сильно хотелось. Неужели она думает, что я всё забыла? В её тоне я не слышу ни капли сожаления, одну лишь фальшивую заботу, о которой она совсем позабыла, когда оставила меня дома одну. Я была в ярости, но не показывала этого, ведь мне не нужно ещё больше её слёз. В случае с отцом всё проще: его лицо как сохраняло совершенно нейтральный вид, так и продолжало в том же духе. Если бы здесь не было матери, которая готова горько разрыдаться в любой момент, я бы начала эдакую дискуссию с отцом, ведь он не станет давить на жалость. Скорее, наоборот: он станет давить на меня, отчего мне не останется ничего, кроме как заткнуться. Он никогда не был каким-то тираном, просто в таком плане ему легче держать всё под своим контролем, нежели церемониться с какой-то малолеткой. От бесконечных переглядываний с матерью меня отвлёк кашель отца, которым он явно хотел обратить на себя внимания. А что мне он? Если мать хотя бы пытается, то он просто стоит рядом, словно смирившись, что я не ринусь к ним в крепкие объятия. Впрочем, так даже проще. На меня давят только с одной стороны, а не сразу с обеих. Но вдруг я увидела, как мать пытается сделать шаг ко мне, но никак не решается. Она боится меня или того, как я отреагирую? Очевидно, драться я с ней не стану, поэтому попытка — не пытка, хоть мне этого и не очень хотелось. Мать всё-таки сделала пару шагов в мою сторону, после чего неуверенно сжимала меня в своих объятьях. Мне безусловно было больно от её прикосновений, но я решила ничего с этим не делать, потому что она и так видела, что я хожу, как хромая лошадь. Не хочу, чтобы она думала, что если дыхнёт на меня, то я развалюсь, хотя в таком случае ко мне не будет прикасаться никто из них. — Прости нас, — еле выдавила из себя мама, а после этого я почувствовала небольшую влагу на своём плече. Не знаю, как на это реагировать. По сравнению с ней я выглядела как-то бездушно, что ли, но это мало меня волновало. Я прямо чувствовала на себе прожигающий, осуждающий меня взгляд Майкла. К счастью или сожалению, у меня не было цели как-то впечатлить брата своим поведением. Я здесь лишь для галочки, потому что конкретно мне не нужно было это все: не нужна была эта встреча, не нужны были эти слёзы, не нужны были эти родители. Мама наконец отпрянула, отчего мне стало значительно легче. Она вытирала слёзы со своих щёк каким-то бумажным платочком, пока отец пытался её успокоить, поглаживая по спине. Чёрт возьми, кого тут ещё надо успокаивать — её или меня? Такое ощущение, что это её оставили без предупреждения, пустив на самотёк. Как я могу вообще стоять здесь хоть минуту, если тут происходит попросту настоящий цирк? — Это какой-то бред, — смешок, который больше показывал разочарование, нежели комичность ситуации, вырвался из моих уст, после чего я просто послала всё к чёрту и кое-как поднялась к себе в комнату как можно быстрее. Позади и всхлипывания мамы притихли, и добрые слова папы вовсе закончились. Конечно, в следующую же секунду, когда я снова закрылась у себя в комнате и снова на замок, последовали просто нескончаемые стуки в мою дверь, сопровождаемые голосом Майкла и его неважными мелкими угрозами, которые он кидал лишь для того, чтобы я вышла наконец. Мне вот интересно: ему самому-то не противно от своего же поведения? Такое ощущение, что он просто слепо доверяет родителям, которые, между прочим, оставили на него младшую сестру и пожелали удачного пути, если так можно сказать. Мне просто противно от всего этого спектакля, хоть эмоции мамы, наверное, и были настоящими. Но я их таковыми не вижу, поэтому и сержусь. Тем временем стуки не прекращались, но открывать я не собиралась ни в коем случае. Я минут пять назад уже совершила такую ошибку, и повторять её не намерена, но Майкл был совершенно другого мнения. Он старался шептать тихо, чтобы это слышала только я, но, я думаю, слышали это и родители в том числе. Ему стоит понять, что смысла в этих действиях просто нет, потому что я буду стоять на своём, даже если открою эту чёртову дверь. — Ханна, чёрт возьми, открой! — парень бесконечно дёргал мою ручку, а я просто следила за этим и не могла понять, почему он просто не может отвязаться. — Клянусь, я выбью эту проклятую дверь, если ты сейчас же её не откроешь. Я не сомневалась в его словах, поэтому решила поберечь дверь и открыть её саморучно. Я просто чувствовала на интуитивном уровне, какой разнос меня сейчас ждёт. Но вряд ли он сделает что-то больше, чем просто накричит. Конечно, он злится сейчас, наверное, неистово, но сделать что-то большее против меня ему мешает попросту присутствие родителей. Правда, я сомневаюсь, что им будет какое-то дело до наших разборок. Я, еле доковыляв до двери, повернула замочек, и дверь моментально распахнулась передо мной. — Может быть, ты мне объяснишь, какого хрена только что произошло?! — Майкл закрыл за собой дверь и разговаривал настолько тихо, насколько это возможно при его злости. — Разве ты не видишь, что они хотят пойти тебе навстречу, так какого хера ты себя так ведёшь?! — Майкл, ты не понимаешь, — не самое лучшее начало, конечно, но по-другому я выразить свои чувства не могла. — Они просто оставили меня, даже не сказали, куда они собираются. Молча собрали чемоданы и всё, ни до свидания, ни прощай! — мой тон уже давно не походил на тихий разговор, и мне было на это наплевать. Пусть слушают, черти, я ведь не соврала. — Я не могу находится с ними в комнате, понимаешь? Да не то что в комнате, даже в одном доме. Ты, чёрт возьми, не знаешь, насколько это тяжело. — Ханна, они вообще-то и моими родителями были. — Но ты же их и впустил в наш дом. Знаешь, о чём это говорит? Правильно. Мы с тобой два разных человека, абсолютно. Мы воспринимаем одно и то же совершенно по-разному, разве ты не видишь? У меня другое восприятие мира. У меня другая точка зрения. У меня все другое, не такое, как у тебя, и, чёрт возьми, ты не можешь судить меня за то, что я всё ещё злюсь за них, потому что они поступили, как последние ублюдки. В ответ я слышала самое обычное молчание. Майкл не стал перечить мне или как-то пытаться «привести в чувство», как он это назвал бы. В таком случае он мог бы просто уйти и не нервировать меня после и без того тяжелого дня, но он решает сделать совсем иное. Стоит, смотрит с какой-то жалостью, как будто я последняя слабачка или сломленная, но ничего из этого и близко не стоит к правде. — Почему ты на меня так смотришь? — и даже на этот вопрос он не отвечал. — Тебе что, жалко меня? — Ответить честно? — я кивнула и уже ждала, что он ответит «нет», ведь я никогда не думала, что Майкл может рассматривать меня во всех ситуациях как слабое звено. Видимо, ошиблась. — Да. Тогда с ним всё понятно. Жаль, что я не задавала этого вопроса раньше, ведь в таком случае я могла бы уже давно узнать, какого мнения обо мне мой собственный же брат. Почему-то мне всегда казалось, что жалеет он меня из любви, а не из чувства моей слабости, бесхребетности. Даже если так и есть, то я больше в это не поверю. Он только что прямым текстом сказал, что я в его глазах выгляжу, как какая-то размазня. Спасибо и на этом, однако. — Пойдем. — Чёрта с два, — я нахмурила брови, когда он начал подходить ко мне и протягивать свою руку. — Как у тебя вообще хватает совести вести меня куда-то после того, что ты сейчас наговорил? — Ханна… — Я никуда не пойду, я уже сказала, — произнесла я, делая между словами паузы. Майкл бросил на меня озлобленный взгляд, после чего вышел из моей комнаты и громко захлопнул дверь. Неужели трудно было сделать так с самого начала?

***

Лучше бы я никогда не просыпалась и не слышала этот противный будильник. Каждый день этот маленький монстр прерывает мои сны, которые стали для меня единственным убежищем от всей той ахинеи, которая меня окружала последние несколько дней. Майкл предпочёл со мной не разговаривать после того вечера, а я предпочла это время провести на кровати, потому что на следующий день тело болело пуще прежнего. Но, к счастью, от всех этих болей остались одни лишь синяки, которые скоро пройдут, и я забуду об этом злополучном дне, как о дурном сне. Пока что утро начиналось довольно-таки хорошо, не считая злобной гримасы Майкла при виде меня. За это время можно было перебороть себя и сказать что-то вроде: «Прости». Но он не считает это нужным, а я давить и на него, и на себя попросту не хочу. Долго он всё равно обижаться не будет, поэтому я стараюсь не занимать себя мыслями о какой-то чуши, вроде этой. Спустя полчаса после подъёма я уже была готова. Так как ехать с братом я не собираюсь, придётся выходить прямо сейчас, дабы не опоздать в школу и не получить от учителя биологии по полной программе. Впрочем, мне не привыкать, ведь в школе учителя относятся ко мне довольно категорично в не самом лучшем смысле этого слова. Я взяла свой мобильник и наушники. Без них я никуда. Посмотрев в зеркало, которое висело на дверце шкафа, я улыбнулась своему отражению, хоть улыбаться было нечему. На шее немного проглядывали синяки, начинавшие желтеть, ровно как и на руках. Поэтому я надела свитер с длинными рукавами, который прикроет большинство из этих изъянов. Если бы я мазала их какими-нибудь мазями, как следует, то это всё зажило бы гораздо быстрее. Ну, раз мне настолько плевать на собственное здоровье, буду выкарабкиваться своими силами.

***

Третий урок — алгебра, которую на дух переносить не может ни один мой знакомый в этой школе. Мистер Фитцджеральд — собственно, преподаватель — понятия не имеет, как надо вести себя с учениками. Многие учителя в школе имеют второе образование психолога и именно они пользуются большей популярностью в хорошем плане, в отличие от того же Фитцджеральда. Его унылая физиономия, подпитываемая злостью от глупости некоторых учеников, не даёт ему нормально вести свой предмет, поэтому каждый урок заканчивается какими бы то ни было нравоучениями, которые противоречат всяким законам морали. Ну, его всё равно никто не слушает, поэтому детская «хрупкая» психика на данном этапе в полной безопасноти. По пути в кабинет я встретила Хейли, которую, кстати, можно назвать моей лучшей подругой, несмотря на то что общаемся мы достаточно редко. В отличие от меня, Адамс занимается на целой куче секций, начиная от спорта и заканчивая драматургией. Я не знаю ни одного учителя, который не ставил бы эту девушку в пример остальным, но она же, в свою очередь, каждый раз из-за этого чувствует себя неловко. И снова, в отличие от меня, у неё хорошая репутация среди старшеклассников, как мы. А я рядом с ней — как бы помягче так сказать — выгляжу как енот, вылезший из помойки за столовой. Не то чтобы со мной всё так печально, просто у Хейли всё гораздо лучше обстоит в жизни, чем у меня. — Эй, Ханна-банана, — девушка толкнула меня в плечо, приветливо улыбнувшись. Я натянуто улыбнулась в ответ, хотя это прозвище мне уже конкретно надоело. — Что у тебя сейчас? — Алгебра, чёрт бы её побрал, — я глубоко вздохнула, как бы прикидываясь великой мученицей, над чем Хейли скромно хихикнула. — Мне нужна будет какая-нибудь награда, если я выберусь оттуда живой, серьёзно. — Не волнуйся, я обязательно куплю тебе в буфете плитку шоколада за такую отвагу, — она заметила кого-то в конце коридора, кому приветливо помахала рукой. Значит, пора прощаться. — Ладно, увидимся ещё. Не смей умирать, Клиффорд, ты ещё нужна этой школе. — Зато она мне — не очень, — я поправила лямку рюкзака на плече, после чего свернула налево — в коридор, где находился кабинет злосчастной алгебры. По пути встретилось множество знакомых лиц, которые я виджу ежедневно. Среди них были и те, кого я вижу впервые в жизни, но улыбались они так, словно мы давние друзья. Я не всегда понимала такого дружелюбия по отношению к чужим людям, но подобная вежливость меня вместе с тем удивляла. Остались же люди, которые ещё не прогнили насквозь, и радуются жизни, как малые дети. Собственно, таких было большинство в школе, поэтому удивляться такому уже стало для меня некой привычкой. Единственный плюс был в мистере Фитцджеральде — учеников, которые не треплют ему нервы, он пускает на перемену в класс. Так как я никогда нигде не высовываюсь, кроме пары отдельных предметов, я вхожу в число счастливчиков, у кого есть так называемый «vip-пропуск». Не сказала бы, что это бесспорно крутая привилегия, но иногда хочется посидеть в тишине, а не выслушивать от каких-то идиотов классическую чепуху вроде футбола или новой коллекции какого-то дизайнера. Недолго, к сожалению, продлилось моё счастье. Уже через пару минут после того, как я зашла в кабинет, прозвенел звонок, и в класс буквально ввалилась толпа учеников. Если честно, по ним и не скажешь, что они хоть немного разбираются в математике. Я не хочу назвать себя больно умной, но тут есть настолько контрастные личности, от которых такого просто не ожидаешь. Может, для кого-то и я в их числе, потому что учителя никогда не акцентируют на мне особого внимания, не говоря уже о всяких похвалах, как, например, в случае Хейли. Да это и к лучшему, потому что я обычно не попадаю в передряги вроде той, что была с Брук. Администрация, конечно, знатно удивилась этой ситуации, а некоторые даже, насколько мне известно, не знали, кто я, но мне на это побоку. Главное, что теперь всё устаканилось, и мне больше не нужно думать об этом каждый раз, когда я захожу внутрь. Но неприятное чувство всё равно остаётся. Место рядом со мной до последнего оставалось пустым, отчего я с некоторым облегчением выдохнула. Обычно со мной сидит парень Брайан, ну очень скромный с виду тип, который при одном моём виде хочет падать в обморок. Тут незачем говорить о какой-то симпатии, потому что он так шарахается от каждой девчонки в школе, даже от меня. Поэтому его отсутствие стало для меня каким-то облегчением, что ли, ведь сидеть с парнем, который дергается от каждого твоего малейшего движения — совсем неприкольно. Но пока я рисовала в тетради какие-то каракули, с другой стороны парты увидела падающий рюкзак краем глаза. Надеяться, что это был кто-то другой, было бессмысленно, ведь буквально в следующую секунду рядом со мной сел Хеммингс, словно не замечал меня в упор. Это и к счастью, потому что у меня тоже нет настроения вести с ним какую-то беседу. Мистер Фитцджеральд отчаянно пытался объяснить нам новую тему. Все и без того её поняли, просто это своего рода забастовка, которую устраивают его ученики каждый раз, когда он начинает выходить из себя. Забавно наблюдать за тем, как человека раздражает тишина во время урока, которую он просто обожает, когда наступает перемена. Ни меня, ни моего соседа это никак не задевало, поэтому каждый занимался своими делами и не обращал внимание на кричащего учителя алгебры, которого видимо как-то обидела жизнь. В коридоре послышался какой-то грохот, но его заметили лишь пара человек, которые без малого секунд десять смотрели на дверь, но затем вернулись к выслушиванию претензий от учителя. Мистер Фитцджеральд уже, кажется, готов был сдаться и просто закрыл лицо руками, пытаясь перевести дыхание от собственного крика на весь кабинет. И вот он хотел начать снова, но его прервал опять такой же грохот, но на этот раз громче и сильнее, что даже учитель отвлёкся на него от своей тирады. На этот раз на дверь смотрели все. И стоило мужчине средних лет решиться выяснить, что же там происходит, на весь этаж раздался громкий хлопок, который я сначала приняла за выстрел. Если это то, о чём я думаю… — Сидите здесь, н-никуда не уходите, — сказал учитель, немного заикаясь от испуга, и поправил на носу свои забавные круглые очки. Было видно, что он не хотел этого делать, но его обязывала ответственность за всех в этом классе, поэтому уже вскоре он оказался по ту сторону двери, не закрывая её за собой. Страшнее того хлопка была, разве что, тишина, которую соблюдали абсолютно все без исключения. Шаги мистера Фитцджеральда были почти неслышны, лишь звонкий стук каблуков давал знать о том, что он идёт вдоль по коридору, выясняя обстановку. — Извините, сэр, вам не стоит здесь разгуливать, идите к своему классу, — он, кажется, встретил по пути ученика, но мысли о том, кто же это может быть, в момент пропали, когда раздался ещё один хлопок, которым на этот раз точно был выстрел. Все затаили дыхание, не давали пошевелить хоть пальцем. Мне кажется, ни у кого не возникло и мысли о том, что всё зашло так далеко, до того, как в проёме двери пол окрасился в бардовый цвет. Где-то на фоне всего я слышала дикие крики одноклассниц, которых тут же затыкали их соседи по парте. Остальные крыли всю эту ситуацию пятиэтажным матом, который ни капли их не успокаивал, как могло показаться на первый взгляд. Но всё это я слышала в каком-то приглушённом тоне, вглядываясь в разрастающееся у двери кровавое пятно и выглядывающую часть головы мистера Фитцджеральда, который безжизненно лежал на полу с рядом упавшими очками. Незаметно для меня самой руки задрожали так, словно меня засунули в морозильную камеру. По щекам потекли слёзы, на которые я не обращала никакого внимания до тех пор, пока они не начали падать на мои руки, где прямиком скатывались и падали на пол. Надеюсь, это всё чья-то грёбанная шутка. Не может же быть, что прямо передо мной лежит мёртвый учитель, на которого я жаловалась буквально десять минут назад. — Вот дерьмо, — слева послышался голос одноклассника, но я не могла даже повернуть голову, — снаружи стоят три машины. Рядом с ними какие-то люди в чёрной одежде, и оружие у них в руках, и… — Парень, — шёпотом окрикнул его Люк, — лучше сядь на пол и не высовывайся, иначе они и до тебя доберутся. Я продолжала смотреть на то, как бордовое пятно разрасталось с ошеломительной скоростью. Разве в человеке может быть столько крови?.. Мы по биологии проходили объём крови в теле человека, но кто думал, что её в самом деле так много. Люди вокруг не переставали перешёптываться и выдвигать предположения о том, что сейчас происходит. Да, чёрт возьми, неужели вы настолько слепы, что не видите, что в школе перестрелка?! — К чёрту, я отсюда сваливаю! — крикнула девушка с задних парт, после чего, судя по стукам подошвы о пол, она покинула кабинет через вторую дверь сзади. Все начали переглядываться друг с другом, а потом, посчитав эту тупую идею гениальной, пригнувшись начали выходить из кабинета. Господи, они даже не смотрели по сторонам, и за это поплатились в считанные минуты. Выстрелы послышались снова, и на этот раз не по одному, как было до этого, а по несколько сразу. Каждый новый был оглушительнее предыдущего, потому что звук к нему добавлялся за счёт глухо падающих на пол тел. — Сиди тут, я сейчас приду, — Люк за плечи опустил меня вниз под парту. — Ч-что? Куда ты? — я не сразу осознала, что именно он сказал, а потом меня накрыла новая волна дрожи в руках и ногах. — Ты рехнулся?! Хочешь туда же, куда и они?! — Ханна, сиди тут, не двигайся и не издавай лишних звуков, — он дал мне чёткие инструкции того, что я должна делать, а что нет, и из-за сильного шокового состояния я просто не могла противиться ему. Мне словно задали программу по определённому алгоритму, которую я не смела ни в коем случае нарушать. С одной стороны, Хеммингс дал мне самые адекватные и правильные указания, но с другой… Почему он тогда сам же их нарушает? Куда он вообще уходит и что надеется там встретить?! Мне не оставалось ничего другого, кроме как сидеть молчком под партой и вытирать хлынувшие из глаз слёзы, которые я просто не могла остановить. В классе я осталась сидеть одна, и я не знала, хорошо это или нет. Все, кто был здесь, все, кто только что сидели рядом со мной живее всех живых, стали лишь телами, безжизненными сосудами, из которых сочилась кровь и пачкала весь пол в коридоре. Я просто… я просто не понимаю, как такое могло произойти, как такое могло произойти СО МНОЙ? Только сегодня я думала, что в кои-то веки у меня будет нормальный день. Я услышала в коридоре тяжёлые шаги. Машинально я повернулась лицом к двери в начале кабинета, у проёма которой и лежал мой учитель. Смотреть на то, что было сзади, я просто не осмеливалась. Каждый шаг этого морального мучителя уничтожал тысячи моих нервных клеток, и это лишь самые безобидные звуки. Обездвижено сидеть здесь теперь казалось полным сумасшествием, потому что если у того человека рука поднялась, чтобы застрелить паникующих школьников, то он приставит мне, мирно сидящей под партой, пистолет прямо к виску. И вновь оглушительный выстрел прямо рядом с кабинетом. Я закрыла рот рукой, чтобы случайно не завопить и не задохнуться от прерывистого дыхания через рот. Если я выйду отсюда живой, то точно с окончательно сломанной психикой и вечными звуками выстрелов у меня в голове. Я не могла осмелиться выглянуть, есть ли кто-то в кабинете или нет. Но мне пришлось это сделать, потому что паникующий мозг так и велел посмотреть, что там. Я пожалела в этот же момент, когда увидела в паре метров от себя обездвиженного человека, на голове которого был надет чёрный капюшон.