Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Сейчас мне стало в разы хуже чем тогда, когда я увидела труп мистера Фитцджеральда. Я практически закричала, но мне просто пришлось стиснуть зубы, чтобы этого не произошло, и проглотить язык, иначе я отсюда живой точно не выберусь. Этот чёрный капюшон — единственное, что скрывало сквозную пулю во лбу человека на полу, и я даже знать не хотела, кто это был. Мозг так и кричал мне: «Это Люк! Это Люк!» — поэтому мне приходилось буквально затыкать свои мысли, потому что тело и так неистово тряслось, а прекратить я это своими выдумками вряд ли смогла бы. С того же входа, где и началась вся эта ахинея, вновь послышались шаги, но на этот раз не такие тяжёлые, как минутой ранее. Боже, не ходи сюда, не ходи сюда! Но меня никто не слышал, потому что уже через пару секунд я увидела рядом с собой силуэт человека, от которого испугалась настолько, что из уст вырвался дикий крик, который тут же прекратился, когда этот некто закрыл мне рот рукой. И только спустя пару секунд, пару чёртовых секунд, за которые моё сердце чуть не остановилось трижды, я увидела свисающие на лоб блондинистые локоны, которые хотела вырвать собственноручно. Люк без слов подал мне руку, в которую я неуверенно вложила свою ладонь, и он неожиданно для меня резко дёрнул вверх, вызволив меня из этого никчёмного укрытия. После этого он возился с карманами, перекладывая из одного в другой какую-то чёрную вещь, которую я не могла разглядеть из-за заплывших от слёз глаз. — Ч-что это? — рукавами свитера я вытирала влажные щёки, наблюдая за Хеммингсом. — Не твое дело, — с присущей ему грубостью ответил он, отчего мне теперь стало просто необходимо знать, что у него там в руке. Я дёрнула его за левую руку, пока он собирался выходить из кабинета, и из его кармана выпал пистолет, который я сначала не разглядела и приняла за что-то другое. Но как только я поняла, что это такое, мои глаза просто увеличились раза в два, а в голову полезли самые плохие ассоциации с пистолетом, с Люком и тем, почему он у него находится и какого хрена он прячет его от меня. Он тут же опустился, чтобы поднять его, но я сделала это быстрее. — Почему у тебя это? — я миллион раз пожалела, что взяла эту дрянь в руки, но по-другому Люк просто не станет отвечать на мой вопрос. Сначала он проигнорировал, поэтому я решила спросить второй раз. — Ты мне объяснишь, что эта херня делает именно у тебя? — Повторяю: не твоё дело, — Хеммингс вырвал вещицу из моих рук, и этому я только рада. Но то, как он уклонялся от ответа, навевало мне очень, очень много мыслей, в том числе и то, что он может быть как-то причастен ко всему, что сейчас происходит в школе. Оружие он кое-как засунул в задний карман, прикрыв своей толстовкой, и делал это, причём, с такой уверенностью, будто для него это не впервые. Да, мать твою, с кем я сейчас нахожусь в одном помещении?! — Нам нужно уходить, и побыстрее. Я недолго думала, стоит ли мне идти за ним, ведь чёрт знает, что творится у него в голове. Но я знаю одно: если я останусь здесь, то в следующий раз придёт не Люк, а кто-нибудь другой, кто прикончит меня так же хладнокровно, как и моих одноклассников, и лежать на этот раз я буду с ними в одной куче. Поэтому я предпочла идти вслед за ним, надеясь, что он не прикончит меня где-нибудь за углом. POV Люк Хеммингс. Я уверенным шагом вышел прочь из кабинета, не думая о том, где там застряла Ханна. Если она хочет спасти свою шкуру, то она поймёт, что идти надо за мной, а не тысячу раз сомневаться из-за того, что увидела в моей руке чужой пистолет. — Люк, остановись, — она злым голосом шептала мне что-то вслед, но я на это не оборачивался. У меня нет времени переживать по каждому её поводу. — Да остановись же ты, Хеммингс! — Ханна как можно тише пыталась шагать позади меня, пока я пренебрегал тишиной и хлюпал кровавыми ботинками по всему коридору. — Клянусь, если ты не остановишься… — Да ты можешь помолчать хоть минуту, нет? — угрозы здесь было уместнее отпускать мне, нежели ей. В конце концов, у кого из нас здесь пистолет? — Ты хочешь, чтобы нас прямо здесь и сейчас прикончили, или чего ты добиваешься? Возьми себя в руки, потому что в следующий раз я просто тебя проигнорирую, а ты можешь делать всё, что твоей душе угодно. Сначала она внимательно меня слушала, но затем уставилась на что-то позади меня. Я не стал церемониться и спрашивать, что она там видит, потому что ответ был очевиден. Вместо этого я моментально обернулся, одновременно доставая пушку из заднего кармана и направляя по началу в пустоту, но затем из-за левого угла показался человек в чёрной маске и экипировке, и буквально за долю секунды я пустил пулю, которая могла убить как его, так и меня, если бы я промазал. Но к моему же удивлению, я попал точно в сердце, отчего этот тип повалился на землю сразу же. С его стороны послышались тяжёлые вздохи, которые больше были похожи на хрип. Чёрт возьми, я же выстрелил прямо в сердце! Какого чёрта он ещё не помер? Я совершенно не думая пустил в него ещё одну пулю, и ещё одну, после чего мужик впереди меня вовсе перестал двигаться и подавать признаки жизни. Позади я слышал только громкое оханье и многочисленный мат в исполнении Клиффорд, которая от эмоций могла бы разнести сейчас всю школу. — Ты… Ты что, только что выстрелил в человека три раза? — её слова подливали лишь масла в огонь, а в моей голове начал твориться полнейший хаос. Картинки перед глазами плыли, но я старательно делал вид, что всё под контролем. — Ты убил его, Люк! — Как и его дружки твоих одноклассников. Это называется «карма», — я сделал глубокий вдох, пытаясь морально приготовиться к тому, что это ещё не конец. Оставалось только наплевать на все слова Ханны, которые она кидала мне в спину, пока мы медленно пробирались вдоль шкафчиков, чтобы никто нас не увидел. — Нас сейчас убьют из-за тебя, чёрт возьми! Можешь идти одна, если тебе так будет угодно. Снова шаги. Я прижался спиной к шкафчику, из-за чего тот издал противный и громкий скрип. Клянусь, если мы выживем, я собственноручно снесу каждую железку, которая скрипит громче хоть одного децибела. На этот раз стрелок не особо пытался скрыться, но шагал всё же осторожно. Я начал прицеливаться, ведь этот тип выйдет из-за угла буквально через считанные секунды, и выстрелит в меня не думая. Ну давай же, выходи быстрее, чёрт бы тебя побрал! Раньше ни у одного из них не было ни малейшего сомнения, когда они шли на подобное задание, но теперь здесь одни косые трусы, которые не могут даже прицелиться метко. Стоило его голове высунуться буквально на пару сантиметров, как я неожиданно для себя самого всадил пулю в лоб, отчего и этот мужик повалился на пол замертво. Я прямо вижу, как Ханна позади меня попросту начинает сходить с ума, но звуков, как я и попросил её миллион раз, не издаёт. Я мог оставить её там, в кабинете, ведь там, наверное, было намного безопаснее, чем здесь. У них нет цели прикончить здесь всех до единого, поэтому Ханну они бы оставили в покое. Но, чёрт возьми, я всё-таки за ней вернулся, и это было, конечно, зря, очень зря. Я уверен, уже большинство учителей лежат в своих кабинетах с пулями в теле, пусть ещё и живые. Они будут чёртовыми везунчиками, если отделаются одной лишь дыркой в боку и не умрут от большой кровопотери. Конечно, многие из преподавателей здесь знатные мудаки, но я бы помог им, если бы не защищал тут, можно сказать, весь этаж. В голове возникла идея походить по кабинетам, найти где-нибудь укрытие, где можно спрятаться и Ханне, и мне, и по возможности переждать как можно больше. Но когда я обернулся, чтобы позвать девушку к себе, она стояла в метрах двадцати от меня, пялясь в открытую дверь какого-то кабинета. Руки она плотно прижала к себе, то и дело ногтями впиваясь в ладонь, но больше всего просто потирала их, ничего более. Господи, ну только не это! Мне пришлось подойти к ней, чтобы привести в чувство, что я сначала и попытался сделать. Но она продолжала пялиться в одну точку в том открытом кабинете. — Пожалуйста, скажи, что у меня галлюцинации и там не лежит Мэтт, — я с трудом понял, о ком идёт речь, поэтому взглядом стал искать кого-то в кабинете, но не увидел. — Где он? — Т-там, — чёрт, пока я тут разбираюсь с её эмоциональным состоянием, мы точно живыми отсюда не выберемся. Немного оттолкнув её, я встал в проёме, взглядом ища Мэтта. У лаборантской я заметил чьи-то ноги, которые, видимо, этому парню и принадлежали, но у меня в голове не укладывается, как она умудрилась его узнать. Я хотел сказать, чтобы она успокоилась и пошла за мной, но Ханна просто не сдвигалась ни на сантиметр, просто смотрела на те ноги. Боже, нам точно конец. Я взял её за руку и потащил внутрь кабинета. Так как это кабинет химии, тут определённо должен быть хоть какой-то шкаф. У меня не было цели показывать ей поближе труп Мэтта, но раз мы оказались здесь, то нужно воспользоваться шансом и отыскать хоть какое-то укрытие. Вошли в кабинет и тут же увидели не только ноги парня, но и всё остальное тело, которое уже трудно таковым назвать. В спине была куча отверстий от пуль, одно было в голове, и из-за этого Ханна попросту отвернулась, ведь на такое, насколько я понял, у неё чувствительная реакция. Наверное, всё-таки плохой идеей было её сюда тащить. Позади снова послышались какие-то звуки, поэтому я резко закрыл дверь, но сделал это как можно бесшумно, а потом, взяв Клиффорд под руку, потащил к огромному шкафу, который пустовал здесь, наверное, с самого открытия школы. Открыв его, я ничуть не разочаровался в его вместительности: туда можно было поставить четыре человека, и осталась бы ещё куча места. — Сиди там и никуда не выходи, поняла? — я практически насильно засунул её в шкаф, пока она никак не могла отойти от увиденного трупа Мэтта. Чёрт возьми, то есть, никто другой её вообще не смущал, да? — Веди себя как можно тише, прошу. Уже собираясь закрыть дверцы, я услышал еле слышный шёпот: — Стой, — она взяла меня за руку, — не уходи. — Дай мне хотя бы проверить, есть ли кто в коридоре. — А если с тобой что-то случится? Ч-что мне делать? — С нами что-то случится, если я не буду ничего предпринимать и… — Ханна пропускала все мои слова мимо ушей, поэтому убеждать её в чем-то было бессмысленным. Она выглядела, как беззащитный щенок, поэтому, чтобы адекватно принять решение, мне нужно было не смотреть на неё. Но вместо этого я зациклился на её красных глазах, которые ждали, что я никуда не уйду. Лучше бы и правда оставил её там. — Боже, ладно. Я ещё тысячу раз пожалел, что повёлся на эти бедные глазки и согласился тухнуть в шкафу, нежели заниматься более полезным делом. Смысла в этом было, конечно, мало, но если она всё-таки успокоится, то я смогу спокойно продолжить свои похождения по обстреливаемой школе, где мой шанс выйти в целости и сохранности, пока что, равен нулю. — Что нам делать? — хоть я её и почти не видел — только свет от телефона кое-как освещал её лицо — уже была полная уверенность, что у неё начинают к глазам подступать слёзы. — Такое чувство, будто это какой-то кошмарный сон. Как это может происходить со мной? Я же просто… Боже. Не знаю, как я должен на это реагировать. С одной стороны, это чувство чертовски мне знакомо, но с другой — я давно привык. Жизнь я привык принимать такой, какой она себя преподносит, хоть иногда это и похоже на какую-то фантастику. Ханна, в какой-то степени, гораздо счастливее меня, потому что этот опыт у неё первый и она удивляется человеку с пистолетом в руках. А для меня пистолет стал чем-то неотъемлемым от жизни, которой я жил раньше. Впрочем, ничего в противовес ей я говорить не стал, просто промолчал. И буквально спустя пару минут я услышал скрип двери в кабинет. Все мышцы в теле в момент напряглись, но вставать я не спешил, лишь прислушивался к тому, что происходило за пределами шкафа, прислонив ухо к двери. Клиффорд начала судорожно оборачиваться, и по её еле освещённому лицу я видел, что ещё секунда — и она завизжит. Поэтому я быстро, но не резкими движениями оказался прямо рядом с ней, не создавая лишнего шума, и закрыл рот рукой, чему она сначала сопротивлялась. Шаги близились в нашу сторону, но никак не доходили в упор. Давай же, парень, действуй резче. Нервно сглотнув, я потянулся в карман за пистолетом, уже приготовившись стрелять. Палец был на спусковом крючке, рука наготове, но никто так и не открывал эти чёртовы двери. Давай же! Как по команде дверцы шкафа распахнулись. — Пригнись! — крикнул я Ханне, та послушалась меня села на корточки. прикрывая голову руками. Стрелок прицелился на меня, словно пытался понять, того ли ищет. Я спрятал пистолет обратно в карман и поднял руки вверх, выжидая самый подходящий момент. Довольно хлюпенький паренёк стоял напротив меня, никак не осмеливаясь стрелять в упор. Что ж, значит, сейчас мой ход. — Прости, дружище, но командую тут я, — спокойно произнес я, быстро вытащив пистолет из кармана, и выстрелил в сердце почти в упор. Он тут же упал на пол, а его кровь нежадно растекалась по полу. — У меня только один вопрос, — трусливо произнесла девушка рядом со мной. — Не озвучивай. Выйдя из тесного укрытия, я взял её за руку и повёл к выходу из кабинета, хоть такие поспешные действия и были чересчур рискованными. Но если действовать не медленно и осторожно, то молниеносно, снося всё на своём пути. Я держал её как можно ближе к себе, чтобы она не вытворила очередную хрень подобно той, что была с трупом Мэтта. Её психика просто не может осилить это всё разом, поэтому она тормозит на каждом шагу, а слёзы из глаз льются просто нескончаемо. Но стоило мне сделать шаг из кабинета, как показалась тень буквально в шаге от меня, поэтому я, пока ещё не поздно, мигом вернулся назад, прижав Клиффорд к себе и пытаясь перевести дыхание. Я молился Богу, чтобы она не издала какой-нибудь всхлип или писк, и она в этом случае не разочаровывала меня. Хоть и эта близость безумно отвлекала меня от всех мыслей, я всё равно пытался замедлить своё дыхание максимально, чтобы оно стало буквально бесшумным. Я одними губами говорил: «Ну же, ну же, ну же» — пока человек снаружи медленно осматривал, наверное, каждый сантиметр коридора в поисках кого-нибудь. Я закрыл глаза, ожидая, когда пройдёт чёртова кульминация и наконец наступит развязка. Уголок губ начинал подёргиваться от нервов и чертовского перенапряжения, но всего этого как не стало, когда снаружи послышались сирены полицейских машин, а нескончаемое топтание на месте сменилось отдаляющимися от нас шагами. POV Ханна Клиффорд. Я не знаю, чему я была рада больше: тому, что полиция соизволила приехать и оцепить здание, или тому, что такая с какой-то стороны неприятная близость с Люком наконец-то прервалась. Конечно, я рада тому, что выжила в этом круге ада, безусловно. Но то напряжение, которое витало всё то время, пока Хеммингс крепко прижимал меня к себе, практически блокируя доступ к кислороду своим резко пахнущим одеколоном, я не могу сравнить ни с чем. Мне просто было страшно знать, чем это всё закончится, поэтому этот момент стал самым мучительным для меня за последние сорок минут. Вместо стрелков теперь по этажу бегал наряд копов, которые ногой выталкивали все закрытые двери. Не пришлось долго ждать, чтобы и нас кто-нибудь нашёл. Человек в каске резко выбил дверь, направив на нас дуло автомата, а затем, не спуская нас с цели, позвал главного, чью фамилию я не расслышала. Буквально через пару секунд к нам подошёл офицер в жилете, светя на нас фонариком. — Вы целы? — глупый вопрос, на самом деле. Мы стоим перед ним живые, только лишь потные и запачканные в чужой крови, но в общем да. Целы. — Можно и так сказать, — ответил за нас обоих Люк. — Пройдёмте со мной.

***

Я потеряла счёт времени, которое мы отсидели у крыльца школы. Прямо на моих глазах выносили тела учителей, детей, прикрытых белой тканью, но иногда она сдувалась ветром, и можно было рассмотреть в мёртвых глазах весь тот страх, который вытерпели эти люди перед своей смертью. Но долго смотреть на это было попросту невозможно: ко мне вновь начинала возвращаться паника, а кадры с кровавыми лужами так и мелькали перед глазами. Один из медработников дал мне что-то вроде пледа, в который я укуталась, лишь бы не видеть эти кровавые пятна на всей моей одежде. С Люком копы говорят отдельно. Как никак, у него был при себе пистолет, поэтому он вполне может сойти за одного из подозреваемых. Но я не думаю, что полицейские в самом деле подумают что-то подобное на какого-то подростка, который убил всех этих людей только благодаря приливу адреналина в крови. Эти врачи, держащие бесконечные носилки с жертвами, кажется, были так же бесконечны. Не успевали выносить одного, как тут же выносили другого, а за ним — третьего. У меня уже попросту не хватало слёз на это всё, как и сил на осознание того, что сегодня произошло. Мне всё ещё кажется, что это всё нереально, что это не моя жизнь; может быть, какой-то жалкий сон, и если я сейчас себя ущипну, то мне не будет больно. Нет, это не сон. Ещё двое врачей показались в дверях с носилками. Я не хотела поворачиваться и смотреть на них, но сделала это чисто машинально. И вновь из-за ветра белая ткань отогнулась, после чего я увидела знакомые тёмные кудри. В голову полезли разные варианты того, кто это может быть, и одна была хуже другой. Может, Амелия, с которой мы ходим на физкультуру? Нет, её вынесли намного раньше. Или Стефани с биологии? Я не знала её так хорошо, но моё внимание всегда привлекали её кудри. Пока я задумчиво вглядывалась в волосы человека, лежавшего на носилках, я увидела небольшой кусочек кожи, на котором красовалась временная татуировка. Чёрт возьми, только не это. Это была Эбби. Кажется, дрожь снова захватила всё моё тело. Кончики пальцев вновь тряслись так, будто я побывала на лютом морозе. Но мне стало значительно теплее, когда рядом со мной оказался человек, приобнявший меня за плечо. — Всё будет хорошо, — чёрт возьми, Майкл, как же ты не вовремя скидываешь всю обиду. Нет, Майкл, уже ничего не будет хорошо. Эти пустые фразы не значили для меня ровным счётом ничего, просто подливали масла в огонь. От этого мне хотелось биться кулаками об стену, плакать навзрыд и кричать на весь мир о том, как же он несправедлив. Но уж точно никакого спокойствия мне эти слова не приносят. В какой-то степени мне хочется, чтобы все вокруг сделали вид, будто ничего не произошло. Я знаю, это практически невозможно, особенно тем семьям, что сегодня потеряли своих любимых. Но, чёрт, разве от этого не будет легче всем тем, кто сегодня выжил? Несомненно, стоит выплеснуть все свои эмоции на этот счёт, но стоит ли говорить об этом неделями, месяцами? Нет. Ведь я в таком случае, например, предпочту просто перешагнуть подоконник и отдаться полёту, в котором мои мысли будут заняты исключительно хорошими моментами моей жизни. Брат пытался меня как-то успокоить, гладил по плечу, но меня это всё дико раздражало. Ничего не объяснив ему, я вскочила со своего места и ринулась прочь от этого поганого места, которое запомнится мне лишь всеми этими событиями. Майкл пытался звать меня, но когда я ушла уже слишком далеко, чтобы слышать его голос, то он прекратил попытки, и за это я могу сказать ему чистосердечное «спасибо». В другой ситуации он бы догнал меня и начал причитать, что я должна кому-то выплеснуть эмоции и не держать их в себе. А кто, чёрт возьми, их держит? Я просто прячусь от них, и это совсем не значит, что я держу их в себе. Ветер обдувал мою кожу даже через тёплый свитер. Или, может, у меня началась хроническая дрожь. Чёрт его знает. Я просто хочу домой, хочу лечь в свою кровать и абстрагироваться от всего мира, который кажется сейчас таким плохим. Как он может быть хорошим, если в школах — местах, где ребёнку должно быть безопаснее всего — происходит массовое убийство? Как я могу после этого верить, что что-то в этом мире есть хорошее? Я скорее поверю, что родители испытывают ко мне искреннюю любовь и заботу, чем соглашусь с фактом, что на этой Земле больше хорошего, чем плохого. Черта с два. — Ханна, постой, — я просто молилась, чтобы Люк опомнился и не лез ко мне ни сейчас, ни через неделю, ни через месяц. То, что я сегодня увидела, просто заставило меня поверить в то, что он обыкновенный монстр. Но проблема в том, что он делал эти ужасные вещи для того, чтобы сохранить мою жизнь в целости. У меня двойственное чувство по отношению к нему, но я бы хотела, чтобы он просто не лез ко мне и не говорил со мной. По крайней мере, пока я не смирюсь со всем, что произошло. — Куда ты так спешишь? — Домой, Люк. Я хочу домой, — я скрестила на груди руки, надеясь, что это поможет мне согреться. Но от этого мне, кажется, становилось только холоднее, поэтому я отбросила эту идею в сторону и просто выпрямила руки, пытаясь натянуть на ладони побольше свитера. — Пожалуйста, не ходи за мной. — Да что я сделал-то?! — Мне нужно пересказывать? — я никак не хотела останавливаться, но меня вынудил наитупейший вопрос Хеммингса. — Послушай, только что в школе произошёл полный пиздец, и я просто не могу переварить это всё своей головушкой. Я не хочу разговаривать ни с тобой, ни с кем-либо ещё. Да, в некоторой степени дело в тебе, но по большей части дело только в том, что только что, чёрт возьми, произошло в месте, которое я до недавних пор считала самым безопасным. Если ты остановил меня просто для того, чтобы поболтать, то я, конечно, дико извиняюсь, но иди нахер, Люк. Думаю, я сказала всё, что требовалось для того, чтобы он оставил меня в покое. По крайней мере, после этого я никаких шагов за своей спиной не слышала, или просто не хотела. Но оказалось, что я просто не желала слышать его шагов, ведь, на самом деле, он уже буквально через минуту схватил меня на мой рукав, развернув к себе. — Если ты можешь высказаться, то почему я не могу? — Люк не был так зол, как я. Скорее, он просто раздражён, но ещё чуть-чуть, и он переступит черту ярости. — Мы только что чуть не умерли, мать вашу. Не только ты, я тоже. У меня в руке был пистолет, я выгораживал тебя как мог, и ты ещё на меня бесишься из-за этого? Скорее всего, всё дело в том, что тебя это напугало, но, поверь, я не несу в себе абсолютно никакой угрозы твоей жизни, что бы ты там себе ни думала. Если бы моей целью было убить тебя, то я сделал бы это, ты даже не сомневайся, — этот разговор перерастал в какие-то угрозы, но на этом парень не собирался останавливаться. — И я, конечно, тоже дико извиняюсь, но нахер я не пойду. Я хотела ответить ему, чтобы он катился к чёрту, но не успела, потому что он в миг накрыл своими губами мои, заключив моё лицо в своих ладонях. Я не думаю, что есть смысл описывать все эти бабочки в животе, которых так сказочно описывают все девушки. Так же не нужно говорить, что моё тело стало почти ватным, и я не знаю, как я ещё умудрялась держаться на ногах. Всё было прекрасно ровно до того момента, как я не опомнилась. Я резко отпрянула от него, нахмурив брови и не до конца осознавая, что только что произошло. Это, наверное, не до конца осознавал и сам Хеммингс, потому что, судя по его растерянному виду, его это шокировало не меньше, чем меня. Казалось бы, на этом моменте всё должно закончиться что ни на есть прекрасно, но вместо этого я всё-таки сказала парню: — Катись ты к чёрту, Люк, — я почти выплюнула эти слова, а потом снова вернулась на маршрут, в конце которого я окажусь в своей спальне, заперев дверь на замок и не открывая ни в коем случае. Весь путь, что я шла до дома, я то и дело прокручивала в голове буквально каждую минуту последних часов. Всё перемешивалось в голове так сильно, что как только я вспоминала о мистере Фитцджеральде, перед глазами возникал Люк; как только я вспоминала о том, как мы стояли, прижавшись друг к другу в школе, чтобы нас никто не заметил, я вспоминаю дурацкий поцелуй, о котором предпочла бы забыть; как только я вспоминала о самом Люке, вспоминала о том, как он убивал людей прямо на моих глазах, будто это ему ничего не стоило. Любое воспоминание у меня ассоциируется лишь с Люком, и я ничего, мать вашу, не могу с этим поделать. Этот парень то и дело занимает все мысли в моей голове сразу после того, как я бываю с ним дольше, чем пару минут. Всё бы ничего, но он ведь такой… мудак. Просто полнейший. Перепады его настроений до сих пор удивляют меня с каждым разом всё больше, не говоря уже о бесконечных просьбах простить его. Мне ничего не стоит простить его, но стоит ли это времени, которое я на это трачу? Люк показал себя с разных сторон, и я не знаю, какая именно — настоящий он. В один момент он может быть дружелюбным парнем, который не прочь остроумно пошутить, а в следующую же секунду он превращается в агрессора, который пытается разрушить мне жизнь любым доступным способом. Я совсем запуталась во всём: и в школе, и в Люке, и в себе. Даже когда я добралась до «пункта назначения», я всё равно из головы не могла выкинуть ни единую вещь, связанную с Люком. Он меня раздражает, но в то же время умудряется симпатизировать, и я просто от этой путаницы хочу разрезать свой мозг на части. Я пытаюсь отвлечься, но это бессмысленно: мысли всё равно возвращаются, и бьют меня с новой силой. Любой может сказать: «Тебе просто нужно отвлечься». Но проблема в том, что я даже в вещах, на которые отвлекаюсь, умудряюсь видеть тонкий намёк на парня, который стал одной из главных загадок в моей недолгой жизни. Мне начинает казаться, что я конкретно свихнулась. Но кто-то, опять же, скажет: «Этому есть более разумное объяснение: ты просто влюбилась» — и он будет, чёрт возьми, прав.