Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Я приподняла брови, стараясь казаться не сильно удивлённой. Мама, чёрт возьми?! — Поговорим? — с каким-то неодобрением спросил Хеммингс у матери. — Люк, откуда такие манеры? Может, если ты не против, я для начала познакомлюсь с твоей подругой? Извини его за такое поведение, этим он в отца, — она чуть стукнула его в бок, усмехнувшись, а я натянула на лицо перекошенную улыбку и выглядела так, словно у меня инсульт. — Нет, мам, мы поговорим сейчас. Люк аккуратно взял её под руку, уводя сначала в гостиную, а когда понял, что оттуда будет слышен разговор, поднялся с ней наверх. Единственное, что я услышала от него напоследок: «Зачем ты приехала?» Вопрос сначала показался мне странным, ведь… Это разве не её дом? Если нет, тогда откуда у неё ключ? Его не было даже у Хеммингса, потому что Хейли забрала с собой единственный, когда решила разыграть наше «соединение». У меня было чертовски много вопросов, на которые, может быть, я могла бы найти ответы, подслушай я разговор миссис Хеммингс и самого Люка. Но вместо этого я стояла в дверях, как идиотка, и ждала каких-то указаний со стороны парня, словно растворившегося в воздухе. Чуть позже, когда я была с собой наедине уже около десяти минут, я опомнилась: откуда она знает моё имя? Должно быть, Люк ей обо мне рассказал, потому что его мать вряд ли обладает даром телепатии, что ни с того ни с сего угадала моё имя. Но зачем ему обо мне говорить? Можно было бы, конечно, свалить это на его признание, которое он сделал минут двадцать назад. Я бы так и подумала, не знай я Люка хотя бы месяц. Однако Хеммингс из тех людей, что не станет разговаривать без повода. Тогда я тем более не понимала, как миссис Хеммингс стало известно моё имя? Через пару минут я увидела, как кто-то спускался по лестнице. Женщина среднего возраста приветливо улыбалась мне, словно я была членом её семьи, а я в то же время с неким испугом косилась на неё, но старалась этого не выдавать. Что же ещё она про меня знает? Должно быть, многое, раз она так тепло отнеслась к какой-то девушке в её доме, которую она не знает не должна была знать. За ней спустился Люк, выглядя не совсем воодушевлённо. Когда его мать хотела подойти ко мне, он её опередил, взяв меня под руку так же, как и её несколькими минутами ранее, и потащив в тёмный угол прихожей. — Мне нужно кое-что сделать, но ты не должна уходить. Если хочешь, поговори с моей мамой, мне всё равно. Главное — будь здесь, пока я тебе кое-что не передам. Отпустив меня, парень метнулся к лестнице, что-то ища в телефоне. Миссис Хеммингс до сих пор с теплотой во взгляде смотрела на меня, что начало не на шутку пугать. Она рукой подозвала меня на кухню, где, кажется, хотела поговорить. Волнение разбушевалось во мне с новой силой, и я надеялась, что не оплошаю и не сказу чего-то лишнего. Осторожно шагая в сторону кухни, я встала напротив арки, которая вела внутрь, и там уже за столом сидела светловолосая женщина, сложив руки. Выглядит так, словно я пришла на собеседование. Я медленно вошла внутрь, всё с той же опаской глядя на миссис Хеммингс. — Я ведь не перепутала твоё имя, и тебя правда зовут Ханна, да? — она кивнула на стул напротив неё, намекнув, чтобы я присаживалась. — Ты, должно быть, в замешательстве, да? Меня зовут Молли, Молли Хеммингс. — Я Ханна, но вы и так это уже знаете, — я неловко улыбнулась. — Мы раньше встречались? Откуда вы знаете моё имя? — Кое-что слышала про тебя. От Люка, — последнее она добавила так, словно пыталась меня убедить в своей безобидности. — Я знаю, тебе это всё непривычно и странно, что я тебя откуда-то знаю. Но будь уверена, я даже в теории не могу тебе навредить, — я начала теребить застёжку молнии, чтобы хоть как-то расслабить себя после этого странного разговора. — Раз Люк чем-то занят, так, может быть, узнаем друг друга немного получше? Расскажи мне о себе чуть-чуть побольше, чтобы я полностью убедилась, что ты хороший человек. Сглотнув ком в горле, я уставилась на стол, не представляя, что можно о себе рассказать. Я могу назвать ей своё полное имя, но надо ли это? Я могу рассказать о своих интересах, которые можно пересчитать по пальцам, но интересно ли ей будет? О родителях я не стану говорить в любом случае, потому что для меня это стыд. Обычно, когда рассказываешь подобное (чего я стараюсь не делать без надобности, потому что это может вызвать интерес службы опеки), люди смотрят на тебя с сожалением, словно ты лишилась чего-то хорошего в жизни. Так оно и было, наверное, но раз родители ушли сами, то ничего хорошего в них не было. Может, это даже к счастью, что я живу только с Майклом, который в силах обеспечить хотя бы нас двоих. Я чуть помотала головой, высунувшись из воды своих мыслей наружу, пока Молли Хеммингс смотрела на меня так, словно я какая-то диковинка. Это странно, чертовски странно, но я всё же могу скинуть это о мимолётном упоминании Хеммингсом мной. Вряд ли какая-то другая девушка на моём месте стала общаться с ним так же, как я, поэтому, быть может, его мама смотрит на меня с таким изумлением. — Мне не о чем рассказывать, на самом деле, — тихо прошептала я, следя за лицом миссис Хеммингс, которое не меняло своего выражения. — Я чертовски скучный человек, у которого за спиной было всякое, что лучше не знать другим людям. Но я рада, что вы увидели во мне хорошую девушку, ведь вы даже не знаете обо мне ничего. — Может быть, — она мягкими и до безумия нежными руками аккуратно взяла мои, отчего я несколько опешила, — но, знаешь, я хорошо разбираюсь в людях. И я полностью уверена, что не ошиблась в тебе. Я услышала топот ног на лестнице, на который тут же обернулась. Хеммингс стоял в проходе, затормозив из-за увиденной картины, и подозвал меня к себе. Я улыбнулась миссис Хеммингс, после чего встала и последовала за Люком, который выглядел слишком мрачно и напряжённо. — Возьми это и отдай Майклу, — он протянул мне какую-то бумажку, на которой были написаны, как я подумала, случайные цифры, и вопросительно посмотрела на Люка. — Неважно. Прямо сейчас езжай к нему и отдай, ясно? — Но что это? Это связано с Эштоном? Почему ты тогда сам… — Я не могу. Сделаю только хуже, — я хотела задать ещё один вопрос, но он меня перебил. — Ханна, езжай, — он открыл входную дверь, прямо намекнув, чтобы я уходила. — Приятно было познакомиться, Ханна! Сжав в руке бумажку, я вышла за порог дома, но с крыльца не сходила. Поблизости машины Адамс я не видела и пыталась высмотреть её в темноте, но отвлёк меня повышенный голос Хеммингса, который твердил: «Мы уже об этом разговаривали! Зачем ты это делаешь?» Я не услышала, что ответила его мать, поэтому предпочла поспешить найти Хейли и рассказать ей обо всём, что только что произошло. Я оглянулась назад и увидела через окна, как Люк и его мать разговаривают в гостиной. Парень, увидев мой пристальный взгляд, приблизился к окнам и задёрнул шторы, отчего внутри меня словно всё перевернулось. До этого момента я думала, что между ними не происходит ничего серьёзного. Но судя по тону голоса Люка, его резкости во время присутствия матери, у них явно что-то не так. Однако это не отменяло того, как он на неё смотрел. Хотелось бы мне так смотреть на собственную мать когда-то, но, кажется, такого больше никогда не случится. Вздохнув, я устремила взгляд на случайную машину на улице, за рулём которой заснула какая-то девушка. И мне не стоило больших усилий приглядеться и понять, что это была машина Хейли, и за рулём спит не кто иной, как она. Я быстрым шагом направилась к ней, а когда дошла, то громко постучала в стекло с её стороны, чем перепугала подругу до смерти. — Зачем так пугать, Клиффорд?! — она опустила стекло, потирая рукой сонные глаза. — Нужно ехать домой. Адамс разблокировала машину, и я в считанные секунды оказалась рядом с ней, пристёгивая ремень безопасности. Если случилось что-то и впрямь такое ужасное, то почему же Хеммингс не поехал с нами? Эштон его друг, насколько мне известно, так какого чёрта тогда? Вместо того, чтобы поехать самому, отдал какую-то бумажку, на которую я пристально смотрела всю дорогу до дома. В темноте я едва могла различить цифры, которые не значили для меня ровным счётом ничего. Хейли пыталась узнать, что это такое, но я просто игнорировала её. Не пришлось бы, скажи мне Люк, что значат эти числа. Из-за того, что подруга в темноте постоянно путала дороги, мы добирались до дома дольше, чем должны были. Она пыталась выведать у меня все подробности моего вечера, но я лишь огрызалась и говорила, чтобы она следила за дорогой, иначе мы добирались бы больше часа. Я смотрела в окно, пытаясь собрать всё воедино и даже строя какие-то теории насчёт того, что случилось с Ирвином. Пока Люк не дал мне этот листик, я думала, что у него не случилось ничего серьёзного (по крайней мере выходящего за рамки). Однако теперь мне не даёт покоя, где же, чёрт возьми, находится Эштон и почему он искал Люка и Майкла. Когда мы наконец таки приехали, я, как только вылезла из машины, сразу метнулась в сторону дома, в котором ещё горел свет. Я видела какую-то тень, ходившую по гостиной, и несложно было догадаться, что это был Майкл. До меня из-за спины доносилось едва слышное бурчание Адамс, которая, стуча каблуками, пыталась догнать меня. Почему она не могла просто уехать домой? Я слышала её просьбы подождать, но вместо этого я со всей силы отперла входную дверь, взглядом ища Майкла. Он же, увидев меня, схватил с журнального столика какие-то мелочи вроде телефона и ключей, и помчался мне навстречу. — Что происходит? — Не знаю, но нужно ехать, — Майкл, подталкивая меня к выходу, выставил на крыльцо, а потом закрыл дверь на ключ. — Эштон сказал, что вы знаете, куда ехать. — Мы? — с недоумением спросила я, обернувшись на Адамс, которая, кажется, вляпалась своими туфлями в грязь. Брат, увидев эту картину, ошарашенно посмотрел на меня, словно что-то вышло из-под контроля. — Люк не с вами? — Нет, он сказал, что… — Неважно, Хейли нас отвезёт. У меня почти нет бензина, а заправляться нет времени, — я едва могла его догнать, пока он поспешно шёл к машине Адамс, кинув в её сторону чуть слышное приветствие, и та точно так же, как и я, недоумевала от всей ситуации. — Так ты знаешь, какой адрес? — Люк дал мне лист с какими-то цифрами, но я, честно говоря, не поняла совершенно ничего. Шифр, что ли, какой-то? Что это значит? — я протянула ему уже смятую бумажку, которую он в темноте пытался разглядеть. — Ты понимаешь, что это? — Да, это координаты, — он открыл заднюю дверь машины, пропуская меня вперёд. Хейли снова еле-еле шла позади нас обоих, прикрикивая что-то вслед. Мне не хотелось вмешивать её в то, что я сама с трудом понимаю, но теперь, кажется, без этого не обойдётся. Девушка всё-таки села в машину, пристегнувшись, и взяла у моего брата тот самый листочек с, как он сказал, координатами, и она неумело вбила их в свой навигатор, который показал, что место находится не так далеко от нас. Резко дав газу, мы буквально сорвались с места, где ещё секундой назад машина была припаркована, и неслись на всей скорости по спящим улицам Сиднея, не представляя, что нас ждёт дальше.

***

— Это здесь? — спросила я, бросив взгляд на какой-то пустующий, заброшенный магазин, изрисованный граффити. — Люк мог ошибиться? — Вряд ли, — Майкл вылез из машины, подойдя поближе к маленькому зданию. Вслед за обоими вышла и я, негромко хлопнув дверью. Это всё и правда выглядело, как какая-то ошибка: место настолько пустующее, что здесь нет и намёка на людей, кроме нас троих. Ветхий магазинчик своим видом только и заставлял делать ставки, когда же в последний раз в его стенах были покупатели и когда же на полках стоял свежий, непросроченный товар. Майкл осторожно приблизился к нему, чтобы, судя по всему, обойти со всех сторон и убедиться, что в этом точно есть какая-то ошибка. Почему он так уверен, что Хеммингс не мог перепутать эти координаты? Не может же в этих стенах прятаться Эштон, если он, конечно, не решил вдруг нас разыграть, в чём я очень сомневаюсь. Хейли укуталась в свою куртку, шепча себе что-то под нос про то, что мы затащили её неведомо куда. Я как можно кратко объяснила ей, в чём дело, но даже так она посчитала, что здесь нет ничего серьёзного. Но зная Ирвина, он бы не стал просить о помощи по пустякам или из-за тех же розыгрышей. Я даже думала над тем, что он мог перебрать с алкоголем, а подвозить его некому. Этот вариант был такой же, как сотни других, которые я перебирала в своей голове. — Я могу вас в машине подождать? — заныла Адамс, постукивая каблуками. Мы с Майклом посмотрели на неё уставшими взглядами и одновременно кивнули, на что девушка обрадовалась и как можно скорее залезла в тёплый автомобиль. — Надеюсь, вы там пробудете недолго, да? Родители меня убьют, если я поздно приеду. — Мы только всё проверим и вернёмся. Даже не вздумай уезжать, Адамс! Я не стала выслушивать её оправдания, последовав за Майклом, который обходил маленькое здание сзади. У него с собой был фонарик, работавший с перебоями, но он мало помогал в такой темноте. Свет от фонарного столба был тут практически бесполезен, ведь освещал исключительно дорогу, а магазин оставался в кромешной тьме. Мы наконец добрались до задней двери, осмотрев каждый уголок, и Майкл переметнул свой взгляд на меня, словно спрашивая, что теперь делать. — Ну, для начала, я думаю, стоит открыть, — с издёвкой в голосе ответила я. — Но она, наверное, заперла, поэтому, если ты не умеешь выбивать ногой железные двери… Майкл потянул за ручку, и дверь тут же приоткрылась. Окинув меня насмешливым взглядом, он прошёл внутрь, всё так же светя своим поломанным фонариком. Внутри был какой-то затхлый запах, а само помещение походило на кладовку. Здесь стояли металлические сооружения для хранения продуктов, какие-то старые коробки и какие-то консервы, стоявшие по большей части на нижних полках. Все стены выглядели до безумия грязно даже при таком освещении: на них были какие-то тёмные, грязные пятна, словно на стены роняли что-то из еды или напитков, и это пропитало обои. Мухам, от которых я пыталась отмахиваться, было тут самое место. — Чувствуешь? — прошептал брат, ногой давя на что-то на полу. — Это, кажется, люк в подвал или что-то вроде того. Он прогибается под ногой. — Если мы сейчас пойдём исследовать подвал, то нам до дома придётся добираться пешком. — Ханна, относись к этому серьёзнее! — Я и так! Просто… Это место отвратительно. Что Эштон мог здесь забыть? — Полезай. Незаметно для меня он открыл люк, который словно вёл в бездну. Майкл посветил в него фонариком, пытаясь рассмотреть что-нибудь внизу, но безрезультатно. Если это подвал, то в него нужно спускаться, разве что, на лифте. Парень, подумав, что я струшу, внимательно следил за каждым моим действием. Но для него совершенно неожиданным было то, что я возьму его фонарик (по которому стоило пару раз постучать, чтобы он начал исправно работать) в зубы, опустившись на колени и одной ногой встав на первую перекладину лестницы. Он что-то прошептал, словно сам себе, и продолжил следить за тем, как я спускалась. Конечно, никакого героизма в моих венах не текло: я до жути боялась каждого шага, что отправлял меня под землю, и хотела поскорее вылезти отсюда. Меня мотивировало одно: если Эштон и правда там (а я даже понятия не имею, что он может там делать!), то мы сможем ему помочь. Ступенька за ступенькой, и вот я коснулась пола, Даже через подошву я чувствовала, насколько он холодный. Здесь было ещё отвратительнее, чем наверху. Плесенью пах каждый каждый кубический сантиметр в этом месте, но я не могла нормально осмотреться, ведь приходилось светить фонариком спускавшемуся ко мне Майклу. Темнота здесь такая, что невозможно различить совершенно ничего. Только еле доходивший досюда лунный свет, обрывавшийся на середине пути по лестнице, мог показать, насколько глубоко мы находимся. POV Эштон Ирвин. Я почувствовал резкий удар по лицу, который даже так с трудом пробудил меня. Щека словно воспламенилась, но мне было нечем даже её «потушить»: руки едва двигались, словно связанные с чем-то, ноги чуть висели над землёй, так же, как и руки, связанные. Тупая боль разливалась по всему телу, как будто текла по венам вместе с кровью, и я ничего не мог с этим делать. У меня дико гудит голова и чертовски сводит плечи. Что происходит? Я еле-еле качнул головой, промычав что-то себе под нос, и снова почувствовал, как начинаю терять создание, но резким ударом по лицу — уже с другой стороны — меня привели в чувство. Но когда я начал соображать, что происходит, мне хотелось окунуться в это неведение. в котором я был ещё десять минут назад, с головой. — Как чувствуешь себя, Эштон? — над ухом раздался насмешливый, знакомый голос, но который я всё никак не мог узнать. Я попытался открыть глаза, но из-за резкого света, ослеплявшего меня, я не мог даже приоткрыть глаза. Ноющая боль снова пронизывала всё тело. — Должно быть, отвратительно. Прекрасно тебя понимаю. Находясь в таком месте больше часа, так ещё и без тепла, — прямой путь к каким-нибудь заболеваниям. Но я надеюсь, у тебя сильный иммунитет. Все звуки резали мой слух и доносились до меня так, словно я был ограждён от их источников стеклом. Я зажмурил глаза, пытаясь окончательно прийти в себя, но выходило это плохо. Со временем я почувствовал боли в спине, в руках и ногах — просто по всему телу. Болела каждая клетка, каждый сантиметр, которым я мог что-то чувствовать. Мне казалось, что вместо кожи у меня один большой синяк, на который давят без конца. Спина и руки болели так, словно я неделями спал на полу. На самом же деле причины этих болей пугали меня куда больше, ведь я не помнил ничего, что произошло до момента, как я очнулся. Попытавшись запрокинуть голову назад, боль в шее заставила меня зашипеть и чуть ли не кричать, но я сильно закусил губу, кажется, почти до крови. Свет, источник которого находился надо мной, всё так же слепил глаза, отчего я не мог их разомкнуть. Мне хотелось кричать во всё горло, но у меня не было сил даже что-то сказать. — Жаль, я не принёс тебе обезболивающее. Но без них ты сможешь закалиться, ведь так? — издёвка за издёвкой сыпалась из его уст, и мне так хотелось ударить его по наглой роже, но хотелось для начала её увидеть. — Знаешь, Эштон, я долго думал над всем этим. Сомневался даже, что стоит так поступать с мальчишкой, которого я знаю с самого детства. А потом я вспомнил, как ты увёз от меня Люка Хеммингса, и все мои сомнения вмиг испарились в воздухе. Может быть, ты не заслужил, чтобы я был так жесток, — я почувствовал его дыхание на своём лице, и мне стало до того противно, что начались рвотные позывы. — Но я совершенно точно уверен, что ты заслужил здесь находиться. Он пнул мой стул, отчего я чуть не упал. — Знаю, от отца своего друга можно было ожидать что угодно, но только не такую гадость, верно? — стук каблуков его ботинков раздавался эхом во всей комнате. — Ну, знаешь, я тоже много раз разочаровывался в этой жизни. Однако это не помешало мне стать тем, кем я стал. И у тебя есть возможность пройти через то же. Мучения, которые потом приведут к величию. Как тебе такое? — Пошёл… ты… нахер, — выплюнул эти слова вместе с кровью, опустив голову. — Кто заговорил, надо же! — не открывая глаза, я всё так же почувствовал, насколько близко он ко мне стоит. — Эштон, я предлагаю тебе хорошую работу. Будет глупо от неё отказаться. — Именно поэтому Люк от тебя, подонка, сбежал? — я усмехнулся, хоть это и отдавалось потом мне болью в груди. — Твой дружок сбежал, потому что он слабым звеном, — он ходил прямо передо мной, но в одно мгновенье остановился. — Но ты же знаешь, что ты не такой? Иначе почему я выбрал именно тебя, а не ещё какого-нибудь сопливого подростка, который стал бы на твоём месте молить о пощаде? Ты сильный, Эштон. Ты это знаешь, и я это знаю. Да все в этой комнате это знают, правда, ребята? — до этого момента я думал, что мы были одни. Но как только этот ублюдок дал знать, что здесь есть ещё кто-то, я тут же почувствовал прикованные ко мне взгляды. — Я даю тебе шанс, чтобы ты мог раскрыться. — Я уже сказал: иди нахер ты и твой шанс. Услышав какой-то скрип напротив себя, я поморщился. Глаза всё так же не могли привыкнуть к свету и открывать их было до безумия тяжело. Только потом, когда я услышал, как кто-то сел напротив меня, я понял, что скрипом издавали ножки стула об голую поверхность пола. Ни на секунду не сомневаясь, что передо мной сел именно этот тип, я попытался плюнуть ему в лицо, однако он на эту тщетную попытку выдавил из себя смешок. — Понимаешь ли, я здесь не для уговоров, — я потихоньку открывал глаза и увидел, что его руки были сложены в замок. — Ты хороший малый, Эштон, но я тоже не стану перед тобой плясать. У тебя есть выбор: либо ты сейчас же соглашаешься на все условия и официально становишься моим работником, либо… — Ты убиваешь моих родных, — продолжил я, цокнув языком. — Поверьте, если уж я по-вашему не слабое звено, то я прекрасно смогу защитить свою семью, чтобы вы не смогли её и пальцем тронуть. — Никогда не думал, куда подевался отец Хеммингса? Я застыл на миг, пытаясь вспомнить хоть единое слово Люка о его отце. Но все якобы разговоры, которые мелькали в моей голове, были выдуманы мной же. Какое-то странное чувство, лишь отдалённо напоминавшее страх, охватило всё моё тело, и выдавало это только моё молчание. — То-то же, — он снова усмехнулся и, кажется, откинулся на спинку стула. — Не сомневайся во мне ни на секунду, дружок. Я сделаю всё, чтобы ты страдал, если ты не согласишься. Я могу рассказать тебе, с какой жестокостью расправятся мои ребята с твоей матерью, не успеют они даже глазом моргнуть. Я в мельчайших подробностях могу описать то, что они будут с ней творить, пока ты будешь за всем этим наблюдать. Никто не дёрнется ни от твоего крика, ни от попыток защитить мать. Потому что с тобой будут проделывать то же самое. Умрёшь в муках и в угрызениях совести, зная, что всего этого могло не быть. Ты даже понятия не имеешь, что с тобой будет, если ты откажешься. Выбирай, Эштон. Наконец открыв глаза, я перевёл туманный взгляд на человека, сидевшего передо мной. Его лицо было расплывчатым, и я с трудом мог узнать в нём того самого человека, чей голос слышал давным-давно, но слышал точно. Картинка начала проясняться, стоило мне несколько раз моргнуть, и уже потом я увидел, что передо мной сидел отец Майкла и Ханны, хитро улыбавшийся. Моё сердце, хоть это и было практически невозможно из-за недостатка сил, забилось в разы быстрее, чем секунду назад. Я вглядывался в эти серые, злобные глаза, и не мог поверить тому, что видел перед собой. Какого, блять, чёрта?! — Я дам тебе несколько минут, чтобы подумать наедине с собой, — мистер Клиффорд поднялся со стула, направившись к выходу из комнаты. — Будь добр: думай в тишине. Хлопок двери снова эхом раздался по всей комнате, оставив меня, как и сказал этот ублюдок, наедине с собой. POV Ханна Клиффорд. — Думаешь, долго нам ещё идти? — я светила фонариком куда-то вдаль, где до сих пор не виднелся конец коридора. — Мы идём уже минут десять, как подвал какого-то дряхлого магазина может быть настолько длинным? — Не знаю, но мы отсюда не уйдём, пока не удостоверимся. Откуда-то сверху капали капли воды, падавшие прямо в лужи. Всё это место выглядело до жути отвратительным: перепачканные, вонючие стены, не менее грязный пол, на котором валялось несколько дохлых крыс за весь путь, что мы прошли. И самым ужасным из всего этого было то, что мы не знали, как долго нам нужно идти. До нас доносились самые странные звуки, но всё никак мы не могли дойти до их источников. Это было где-то далеко, похоже на хлопки и даже какие-то голоса, но я начала убеждать себя, что это всё было плодом моего воображение. Даже нет, не так: это стопроцентно было плодом моего воображения. Для чего людям устраивать какие-то подземные бункеры, когда не наступил конец света? Разве что, здесь могут находиться какие-то сектанты, к которым Эштон забрёл по грубой ошибке, а они теперь его не выпускают. В любом случае место было слишком страшным, вонючим и заразным, чтобы здесь можно было устраивать что-то более или менее законное. — Там, кажется, какой-то поворот, — прошептала я, словно боялась, что кто-то, кроме Майкла, меня услышит. — Может, Люк правда ошибся? Неужели он нашёл координаты этого места? — Ханна, успокойся. Если там в конце ничего не будет, то нам же легче, так? Хейли не успеет так далеко отъехать, чтобы мы шли домой пешком, — я увидела улыбку на его лице, которая тут же пропала, когда мы дошли до того самого поворота. Впереди был тупик, поэтому выбора у нас не было. — Если ты не хочешь идти дальше, я пойду один. Я знаю, что тебе страшно и ты боишься увидеть то, из-за чего писал Эштон. — Если ты намекаешь, что пойдёшь один, то чёрта с два, — чуть толкнув его сторону, я вырвалась вперёд, надеясь, что это всё совсем скоро закончится. Коридор в этом повороте был не таким длинным, как первый. В конце его был ещё один поворот, а из него я, кажется, видела крохотный лучик света, падавший на стену. Я толкнула брата локтем, кивнув на только что увиденное мною «открытие», и он словно воодушевился, прибавив скорость в шаге. Шуметь сейчас было совсем не к месту, поэтому мы шли как можно тише, прижавшись к самой стене, чтобы нас никто не смог увидеть. И когда мы прошли весь тот путь, оказавшись на углу, я выглянула из-за стены и увидела, как кто-то выходит из ближайшей к нам комнаты, захлопнув дверь. Чуть не вдавив себя в стену, я дышала так тихо, насколько это было возможно с бушевавшим во мне волнением. Голоса, которые до этого я слышала в коридоре, были теперь заглушены. Кажется, они зашли в другую комнату. Я взяла Майкла за руку, крепко сжав его ладонь, и мы медленно, выключив фонарик, шли вперёд. В стене с правой стороны было две двери, которые были в двух метрах друг от друга. Над одной было прозрачное, вытянутое во всю ширину двери окошко, из которого можно было увидеть ярко светившую лампочку. Над второй же дверью, которая была ближе к нам, также горел свет, но намного тусклее. Меня охватил ступор, ведь теперь я не знала, что нам делать. В какую дверь заходить? Там ли вообще Эштон? Майкл подтолкнул меня сзади к первой двери. Она была железной, и я так и слышала, как она скрипит, если её откроешь, но я надеялась, что удача повернётся к нам лицом, и такого не произойдёт. Я взялась за ручку, совсем некрепко, но потом, когда я понимала, что тем самым, возможно, смогу спасти своего друга, я опустила её и тихонько приоткрыла, не издавая при этом ни малейшего звука. Я не могла поверить тому, что видела перед собой: посреди комнаты, привязанный к стулу сидел парень с русыми волосами, которые были запачканы в крови, не говоря уже о его одежде и коже. Он склонил голову, прикусив губу, словно о чём-то думал и никак не мог принять решение. — Эштон! — прошептала я, кинувшись к парню. Он сначала не понял, что произошло, а потом, когда я начала отвязывать его от стула, на его лице я увидела облегчение. Он дышал гораздо легче, чем тогда, когда мы зашли, но парень всё равно кашлял, не в силах выдавить из себя и слова. — Вы оба здесь? — Ирвин чуть покачиваясь взглянул на нас. Его взгляд был рассеянным и туманным, словно он не мог сконцентрироваться на наших лицах и с трудом мог их различить. — Вы должны… Вам надо… Я хотела подойти к нему, взять его лицо в свои руки и сказать, чтобы он не отключался. Сделав шаг вперёд, меня тут же что-то оттянуло назад, с такой силой, но я невольно вскрикнула. Чьи-то руки сильно сжимали мой живот, а потом и рот, не позволяя мне вымолвить и слова. Я попыталась вырваться, но ни одна из попыток не увенчалась успехом. Вцепившись ногтями в руки этого мерзавца, что схватил меня, я пыталась отодрать от себя его лапы. Сквозь его ладонь я кричала: «Эштон! Эштон!» — но всё было бесполезно, потому что слышалось это, как невнятные мычания. Вдруг, когда я хотела укусить этого ублюдка, я почувствовала, как кислорода резко начинает не хватать. Шею что-то сдавливало, и я всеми силами пыталась ударить мужика, что стискивал меня в удушающих объятиях. Я попыталась краем глаза посмотреть на Майкла, надеясь, что ему удалось удержаться от такого, но сам он уже начинал потихоньку терять сознание, но продолжал попытки вырываться. — Ну что, Эштон, а теперь что скажешь? — незнакомый голос раздался над ухом. — Хочешь, чтобы они умерли? Или всё-таки согласишься? — Отпустите их, ублюдки! Где он? — он пытался развязать оставшиеся верёвки. Кислорода становилось всё меньше и меньше. — Отпустите их, уроды! Скажи своему боссу, чтобы он их остановил! — Он не остановит, если ты не согласишься, — я из последних сил била по руке того, кто меня держал. В глазах начинало темнеть, но я как могла глотала оставшийся воздух. — Давай, Эштон, просто ответь: да или нет? — Хватит! Остановитесь! — Скажи: да или… — ДА! Вдруг я упала на пол, и в лёгких появился воздух. Я кашляла, что есть силы, пытаясь избавиться от чувства удушья, и руками закрыла лицо, не дав слезам упасть на серый, голый пол. — Видишь, всё было было просто, — прошептал мужчина, но на этот раз другой. Я не видела ни его, ни того, что вынуждал Эштона согласиться на что-то, да и было мне сейчас не до этого. Майкл, стоявший на коленях рядом со мной, кажется, пришёл в порядок, но не мог встать на ноги, пытаясь перевести дыхание и постоянно держась за шею, которые нам обоим чуть не вывернули. Человек, только что обратившийся к Эштону, прошептал что-то другому. — Можете забирать своего дружка, — проговорил тот, под чей голос я чуть не оказалась удушенной. — Если, конечно, сил хватит. Они отошли куда-то в тень, откуда их было едва видно. Я посмотрела на Майкла, который, в свою очередь, смотрел на меня, а потом положил свою руку на моё плечо, оказав тем поддержку. Я кивнула, загораясь желанием упасть прямо на пол и как следует отдышаться, чтобы избавиться от чувства этой сжимающей мою шею руки. Едва поднявшись на ноги, я покачиваясь подошла к Эштону, без слов начиная отвязывать его до конца. Он что-то шептал мне, извинялся, извинялся целую тысячу раз, но мне сейчас было не до этого. Майкл, присоединившийся ко мне минутой позже, помог поднять мне Ирвина, который дико хромал и весом наваливался на нас обоих, из-за чего наши ноги подкашивались ещё сильнее. Я утёрла слёзы с щёк и с твёрдостью в ногах направилась к выходу из этого сраного подвала, где только что чуть не убили двух человек. Вслед нам я слышала голоса шепчущихся мужчин: — Сэр, вы уверены, что стоит его отпускать с ними? — Поверь, Эллиот: он никуда не денется. Я ещё раз вдохнула полные лёгкие воздуха, и мы с Майклом неторопясь шли по длинному коридору, который, я надеюсь, я увидела раз и навсегда. Когда мы оказались на улице, Адамс, всё это время сидевшая в машине, выскочила и начала возмущаться тому, где мы так долго проторчали. Возмущалась до тех пор, пока не увидела то, как мы несли на наших плечах Эштона, который мог вот-вот отрубиться. Потом же девушка, несмотря на свои жуткие туфли, на которые она жаловалась весь вечер, она помогла нам усадить парня на заднее сиденье, и он буквально взвыл от боли, но тут же притих. Никто из нас с Майклом не мог разговаривать с Хейли ни физически, ни психологически, поэтому она, будучи сообразительной, сказала, что сначала отвезёт Эштона в больницу, а потом мы поедем домой. Как же сладко было слышать слово «дом», когда ты с ним почти распрощался навсегда.