Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Что обычно делают школьники по утрам? Готовятся к учебе, принимают душ, завтракают, смотрят телевизор, наслаждаются жизнью. А что же делаю я? Я даже не собираюсь вставать с кровати, чтобы выполнить хоть что-то из этого. Я вообще не собираюсь идти на учебу, потому что-то, что произошло вчера, не может просто так дать мне пойти в школу и без всяких проблем выдержать напор учителей, тексты учебников, записывания что-то в тетрадь и остальное, на что у меня нет сил даже физически. Всю ночь я не могла уснуть из-за того, что с нами случилось. Каждый раз, когда я закрывала глаза, мне казалось, что воздуха снова начинает не хватать. Но когда я, в порыве паники, открывала глаза и понимала, что со мной всё хорошо, что я в своей кровати и что никто меня не душит, паника тут же отступала. Всё стало немного лучше к утру, когда я навязала себе, что это всё был просто какой-то сон. Но от одного только воспоминания меня всю начинало трясти, а в лёгких словно заканчивался воздух. Я чувствовала несуществующую руку на своей шее и не могла избавиться от ощущения, что смерть снова близко. Я не знаю, смогу ли я вообще что-то делать в течение этой недели. Будет в радость, если я хотя бы через два-три дня сумею выйти на улицу, не боясь, что тот громила вернётся за мной. Каждая минута проходила, как пара часов, потому что думать становилось уже не о чем. Я запрещала вспоминать себе о случившемся, чтобы меня снова не накрыла паника. Ты обдумал уже каждую мелочь, звук, эмоцию, чувство, вдох, но в миг перестаешь думать обо всем, и из-за этого время течет плавно, не торопясь, спокойно и без всяких мыслей, занимавших твое сознание все время, и становится легко. Но это лишь на миг, когда ты контролируешь свои мысли, не позволяя воспоминаниям пробраться в мозг и завладеть тобой. Открыв глаза, я тут же увидела перед собой лицо Хейли. Мне не нравилась эта обстановка. Мне хотелось уединения, одиночества, сплошного одиночества. Всё время, кроме тех трёх недель, что я провела в четырёх стенах своей комнаты, меня окружали либо Майкл, либо Люк, либо родители и Хейли. Они все словно собирались в какой-то круг и не давали никому из них отступить, чтобы мой покой продолжался как можно меньше. Мне всего-то хотелось побыть наедине с собой после всего; хотелось на секунду понять, что я одна, впервые за целые двадцать четыре часа. Я перевернулась на другой бок, чтобы не смотреть на подругу, которая явно хотела поподробней о… вчерашнем. Если про Люка она забыла, то из головы она не могла выпустить то, из-за чего ей пришлось ночью везти в больницу избитого парня. Она сказала врачам, что нашла его таким и тут же привезла, ведь Хейли не знала ни единой детали той ночи, о которой мы с Майклом молчали. Будильник в очередной раз прозвенел на всю комнату, заставляя подняться с кровати и отправиться в школу. — Боже, Ханна, выключи ты уже этот сраный будильник, — заныла девушка, перевернувшись на другой бок и накрыв голову подушкой. Взяв телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, я выключила будильник по просьбе подруги, которая уже встала с кровати, и, кажется, собиралась на учебу. С её уходом наконец наступит та минута, которой я ждала уже очень давно. Я снова закрыла глаза, но не намеревалась погрузиться в сон. Глаза уже успели устать от яркого солнца, лучи которого прорывались сквозь белые шторы. Укрывшись одеялом еще больше, я сделала вид, что сплю, то ли для себя, то ли для Хейли. Майкл, возможно, уже в школе, потому что, хоть он и не самый хороший человек, но учебу старался не пропускать, даже если с ним произошло что-то подобное вчерашнему. После ухода Хейли я провалялась в кровати ещё около получаса, и мне это ничуть не надоело. Мне нравилось одеяло и то, что оно меня укрывало, хоть и не спасало от всех проблем. Я чувствовала, что, пока я в этой кровати, ни одно вселенское зло не сможет до меня достучаться. Но я ошиблась, сделав такие поспешные выводы. Я дёрнулась, когда на тумбочке завибрировал телефон. Стоило мне только взглянуть на экран, на знакомые цифры, как я тут же поняла, кто мне написал. «Почему ты не пришла?» «Это из-за меня?» — я нахмурилась, ведь ещё вчера мне показалось, что он в курсе всех событий. По крайней мере вид у него был встревоженный, когда он говорил о сообщении от Эштона. Но, махнув на это рукой, я написала ответное сообщение. «Это неважно» «Тебе так трудно признать, что это на самом деле из-за меня?» «Это не из-за тебя, не затрудняй себе жизнь» «А из-за чего тогда? Может, раскроешь свою тайну, которую никто, кажется, кроме Майкла и Хейли не знает?» «С чего вдруг я должна рассказывать тебе свои… тайны?» «Хм, даже не знаю. Кажется, я как раз тот, что откровенно признался в своих чувствах, даже не потребовав чего-то в ответ. Тебе это, Ханна, ни о чём не говорит?» «Нет, Люк, это ни о чем мне не говорит.» «Что же, ладно. Желаю удачного дня, потому что он точно не станет для тебя удачным» — это было последним, что написал мне Хеммингс. Я нахмурилась, не представляя, что под своими словами имел в виду парень. Какая-то доля меня не сомневалась, что он обязательно что-то мне сделает, ведь так было почти каждый раз, когда он злился на меня. Люк — чертовски странный человек со своей психологией, которую никто и никогда не сможет понять, даже специалисты. Он причиняет боль, а потом тут же жалеет об этом, прося прощение. И такое повторяется не один раз. И самое глупое в этом всём, что я прощаю.

***

Лежание в комнате оказалось делом куда более скучным, чем я ожидала. Так и избегая собственных мыслей, я понимала, что пока я без дела, то они так и будут гнаться за мной, как волки за своей добычей, и я не могла от этого никуда деться. Меня только и преследовали чередовавшиеся мысли о ночи и о Люке, и я даже не знала, что меня пугало больше. То, что было ночью, произошло единожды и вряд ли повторится, если я не посмею туда соваться. А Хеммингс ходит со мной в одну школу и живёт не так уж и далеко, чтобы откладывать визит на потом. Поэтому, не стерпев собственной головы, я в мгновенье оказалась на диване перед телевизором, бесцельно переключая каналы, словно могла найти что-то интересное. Интересного в телевизоре не было уже давно, потому что сутки напролёт по каналам крутили одни и те же передачи, и тебе повезёт, если ты наткнёшься на какой-нибудь фильм. Дело это было таким же бесполезным, как и лежать на кровати, бездумно пялясь в потолок. Но я не могла выкинуть из головы мысль о последнем сообщении Люка. Желаю удачного дня, потому что он точно не станет для тебя удачным… С каждым другим разом, что я прокручивала эту фразу в своей голове, она казалась мне всё страшнее и страшнее. Я ведь даже не знала, что подразумевал под этими словами Хеммингс. Пустые угрозы от обиды? Конечно, такое могло быть, но зачем? Больше пугал меня вариант того, что это были вовсе не пустые угрозы. Я знаю, что он может сделать под давлением эмоций. Это меня и пугает. Кажется, я уже совсем позабыла о телевизоре, потому что бесконечные вопросы снова и меня одолевали. И всё связано с Люком. Почему я не могу просто его забыть? Почему он все время в моей голове? Даже когда я его не вижу, одна мысль в голове — это Хеммингс, который уже не один раз пугал меня своим поведением и действиями. Как бы я ни пыталась забыть этого светловолосого — все без толку. Он не тот человек, который тянет к себе людей — он тот, кто их отталкивает. Пусть его красота хоть на долю секунды затмевает мой рассудок, но это не отменяет того, как сильно он меня порой пугает. Сейчас всё может быть хорошо, а уже через секунду Хеммингс взрывается от злости, пытаясь подавить её, делая больно мне. Все эти мысли настолько нагнетали обстановку, что я успела пожалеть, что согласилась вчера ехать с Хейли куда-то вообще. Экран телефона вновь мигнул, отвлекая меня от какого-то реалити-шоу. Люк до сих пор не выбрасывал меня из голосы. «И даже если ты задумала сидеть дома, то ничего не получится. Ханна, я не глупый мальчик, и логика у меня присутствует. И просто будь осторожна, потому что я не знаю, что он может сделать» — этот парень никогда не перестанет говорить загадками. И кто теперь этот «он»? Он возьмет с собой напарника? Я даже в этом не сомневаюсь, если честно. Прошло около часа, и ничего не изменилось. Я все еще сидела на диване и пыталась смотреть телевизор. Я слышала только парочку фраз, а потом сплошная пустота и непонимание, о чем идет речь. В последнее время я слишком часто «ныряла» в себя. Конечно, можно было это оправдать моей же природой и всем, что в последнее время произошло. Дважды за месяц я чуть не умерла. Стоит мне только подумать, как из уст вырывается смешок. Может быть, мне уже пора? В гроб, в лечебницу — без разницы. Я чувствовала, как начинаю разваливаться, и ничего не могу с этим поделать. Как глубоко нужно нырнуть в себя, чтобы захлебнуться?

***

Майкла, несмотря на восьмой час вечера, до сих пор не было дома. Никаких звонков, никаких мимолётных забегов домой, чтобы предупредить, что его допоздна не будет. Но сил волноваться за него у меня не было. У меня едва были силы волноваться за себя, не говоря уже о совершеннолетнем брате, который сам прекрасно понимал, что ему в этой жизни нужно с собой делать. Я могла бы позвонить ему ещё раз, сказать, как сильно он меня напугал тем, что не отвечал на звонки, но я ведь совру: мне просто скучно, и я не могу найти себе место в этом доме, готовая рвать на своей голове волосы. Я поднялась с дивана, который стал моим пристанищем на последние часов так пять. Лениво войдя в кухню, я глазами искала чайник, который в итоге поставила кипятиться, и чайные пакетики, один из которых оказался в кружке, залитый кипятком. Холодильник пустовал, и вместо него я обшаривала полки, на которых точно должно было найтись что-то вроде печенья или, в крайнем случае, хлопьев. Даже такой незначительный процесс готовки вызвал во мне куда больше интереса, чем мыльные оперы, которые без конца крутили по ТВ. Я хотела уже сесть и спокойно выпить чай, но тут же услышала громкий хлопок. И, кажется, я даже знаю, кто это. Я спокойным шагом направилась в гостиную, из неё выглянув в прихожую. Но никого не было. Я точно слышала хлопок двери, и я просто уверена, это было там. Но дверь заперта. Такой здоровяк, как Люк, не смог бы так быстро спрятаться где-то, особенно тогда, когда везде пусто. Я начала переживать сильнее прежнего, ведь когда я была на кухне, я уже была готова к предстоящим действиям парня, а сейчас я даже не знала, он ли это или нет. Мне стало жутковато, но я не собиралась в пустоте спрашивать: «Здесь есть кто-нибудь?». Услышав сзади скрип половицы, я резко обернулась. Снова никого. Твою мать, что происходит?! Я что, реально свихнулась? Я медленным шагом шла назад, потому что не хотела проверять то, что может быть за дверьми на кухне, на лестнице, в ванной, в конце концов. Я могу просто выйти и побежать куда глаза глядят. Я резко остановилась из-за чувства, будто сзади меня кто-то дышит. Если бы сейчас была возможность, то я бы несомненно перекрестилась и вымаливала у Бога прощение за все совершенные когда-либо грехи. Дыхание у этого «гостя» не сбивалось, будто оно поставлено на повтор. Мне страшно даже сглотнуть ком, застрявший в горле, потому что сейчас страх охватывал меня изнутри полностью. Я не знала, что мне делать, ведь я даже не уверена, Люк ли это. Я хотела вот-вот обернуться, но этот гость закрыл мне рот, чтобы я не закричала. Сейчас, именно сейчас, я хочу очень сильно кричать, что и пытаюсь делать, пока он несет меня в сторону к ванне. Боже, я прочитала молитвы много-много раз, но прошу, просто сбереги меня! Когда «гость» запихнул меня в ванную, я заметила, что зеркало завешано полотенцем. Когда он успел?! Попытавшись еще сильнее крикнуть, я почувствовала, как что-то острое впивается мне в кожу. Через пару секунд сил вырываться уже не было, и я просто закрыла глаза и, кажется, потихоньку погружалась в сон, но перед этим чувствовала, что этот «некто» кинул меня на пол и запер снаружи дверь. А дальше просто пустота.