Парень, который наводит на меня страх

POV Ханна Клиффорд. Всё тело ныло от ужасной боли, а голова будто раскалывалась на две половины. Около себя я слышала громкие шаги и просьбы поскорее очнуться. Я бы ответила, если бы могла. Я была не в силах даже пошевелить пальцем — не то что что-нибудь сказать. Я почувствовала, как чьи-то теплые руки взяли мое лицо и потирали щеки большим пальцем. Это был точно не Майкл и даже не Хейли. Я слышала их голоса в метрах пяти от себя, и они обсуждали, кажется, инцидент, случившийся со мной. Воспоминания о прошедшем дне вспыли в память, и голова начала болеть еще сильнее. Я боялась подумать о том, кто мог это сделать. У меня была какая-то фобия того, чтобы узнавать правду, если она неприятная и даже плачевная. Это похоже на самооборону. Ты хочешь предостеречь себя от последствий, которые могут навредить тебе морально, и ты не сможешь никак изменить случившееся. Точно так же и сейчас. Моя голова была на чьих-то коленях, и этот парень (это единственное, насчет чего я не сомневалась) гладил мою щеку, пока я не хотела узнавать правду, которая может поменять мое отношение к миру. Попытавшись открыть глаза, я поняла, что просто так это не выйдет. Я на секунду увидела яркий свет, а потом снова темнота. Сделав ещё попытку, на этот раз у меня получилось лучше, но я до сих пор почти ничего не видела. Свет снова ослепил меня, и я снова не могла разглядеть окружающую обстановку. Сощурившись, я попыталась немного привыкнуть к резкому и яркому освещению. Я не видела лица парня, но из-под капюшона торчали светлые пряди волос, и это сразу дало мне понять, что это не кто иной, как Люк. Внутри появилось чувство тревоги, стоило мне вспомнить последние его сообщения. Люк смотрел пустым взглядом куда-то на пол, не отводя глаз. Я провела рукой по лбу, чем привлекла внимание парня, и он, кажется, слегка улыбнулся, а потом и вовсе расплылся в улыбке. Это был второй раз, когда Хеммингс по-настоящему искренне улыбался. — Что… что со мной было? — я едва могла сформулировать нормальный вопрос, поэтому обходилась короткими и весьма бессмысленными, ведь я прекрасно знала, что мне вкололи снотворного или что-то вроде того, а потом заперли в ванной. — Я…я… — улыбка Хеммингса тут же пропадала, и он в миг стал таким же мрачным, как и всегда. Лишь один мой вопрос заставил его стать таким хмурым и вновь позабыть о том, что такое улыбка. — Я вошел к тебе, потому что было открыто, и не нашёл. Я обыскал весь дом, тебя нигде не было, и потом… потом я попытался открыть дверь в ванную, но она была заперта и никак не поддавалась, и буквально через пару минут пришел твой брат и Хейли, и началась паника. Думаю, ты понимаешь, что было дальше. Раз Люк пришел после того, как меня заперли, то все подозрения на парня отпадают, и теперь у меня точно нет предположений. Я не видела даже его лица, потому что он скрывался под черным капюшоном, и это было единственное, что я видела до потери сознания. Его лицо странным способом не освещалось вовсе, хотя в ванной была довольно светло. А потом он ушел. Я даже не знала, зачем он это все проделал, а потом оставил все и ушел. Возможно, что он взял кое-какие вещи, но драгоценностей у нас в доме почти нет. Самое дорогое — это техника, но раз телевизор на месте, и я его видела, то больше он утащить не мог. Сомневаюсь, что ему нужна была плита или посудомоечная машина. Почувствовав себя чуточку лучше, я сделала попытку поднять голову с колен Хеммингса. И, поднявшись, я уселась рядом с ним на диване, что вызывало у Люка какое-то негодование. Я смотрела на него и пыталась понять хотя быть чуть-чуть его эмоции. Их полное отсутствие. И я всё еще задумываюсь над тем, что Люк и мог быть тем таинственным «гостем», несмотря на то, что я уже давно отбросила эти мысли. Он мог просто-напросто соврать, как это делало и делает все человечество. Может, это и была та, так сказать, месть Хеммингса за то, что я не сказала ему причину моего отсутствия. Может быть, у него снова был «приход», после которого обычно он начинает просить извинить его, но в этот раз он, наверное, догадался бы, что я не простила бы его, и это окончательно. Он мог соврать ради своей же безопасности. Никто на планете Земля не обходился без доли лжи во всей своей жизни ради своего удовольствия и неполноценной, конечно, но гарантии того, что ты останешься в полной «защите» от реальности. Майкл нервно ходил по кухне, видимо, думая, что я все еще не пришла в себя. Он никогда не нервничал так, как сейчас. Брат быстро передвигался по комнате, держа что-то у уха. Видимо, телефон. Я слышала, как он на кого-то повышал голос, чтобы те поторопились, а потом, не вытерпев всего этого напряжения, сбрасывал трубку и матерился от безысходности. Если бы под такой же жизненной угрозой стояла жизнь моей младшей сестры, я бы тоже обзванивала ближайшие больницы и предъявляла претензии насчет того, что врачи из больницы не интересуются тем, что происходит в доме, в котором шестнадцатилетняя девушка не приходит в себя и была заперта в ванной. Однако со стороны Майкла было странно, что он все еще не позвонил в полицию, ведь дверь могла просто захлопнуться, но я же знаю, что она не сама закрылась. Я услышала, как Майкл что-то нервно шептал себе под нос, а потом зашёл в гостиную и останавился. Повернув голову в его сторону, я посмотрела на его лицо, которое до сих пор казалось мне чуть расплывчатым. Он выглядит чересчур уставшим и таким, словно не спал целую вечность. Его лицо не менялось в выражении, и я не понимала, что происходит. Майкл кивнул в сторону лестницы, и я поняла, что ему надо со мной поговорить. Встав с дивана, я посмотрела на Люка, который сначала взглянул на меня с какой-то надеждой, а потом огорченно опустил голову, сняв капюшон. Вновь взглянув на брата, я пошла за ним, к лестнице, по которой он уже поднимался. Каждая ступенька давалась мне с трудом, потому что перед глазами всё ещё плыла картинка, и голова начинала кружиться. Когда я поднялась, Майкл стоял передо мной, открыв дверь в свою комнату, и пропускал меня вперёд. Я покосилась на него, понимая, что сейчас разговор будет не из приятных, но я даже представить не могла, из-за чего он хотел со мной поговорить. Я же, чёрт возьми, в отключке была! — Кто это был? — спросил парень, закрыв за собой дверь. Должно быть, он думал, что это кто-то из моих друзей. — Я не знаю! — А как тогда он, по-твоему, вошел в дом?! — он был в ярости, но пока что пытался держать себя в руках. В таком расположении духа Майкл бывает очень, очень редко, и ещё никогда его вспыльчивость не заканчивалась чем-то хорошим. — Твою мать, я не знаю! Я была на кухне и услышала что-то, вышла проверить — никого! А потом этот из ниоткуда взявшийся парень закрыл своей ладонью мне рот и запер в ванной, а перед этим что-то вколол. Ты думаешь, что это мог сделать кто-то из моих знакомых? — мой голос практически перешел на крик. Брат смотрел на меня с какой-то озлобленностью. — И даже если бы они были со мной, они не настолько дерьмовые друзья, чтобы так со мной поступать. Развернувшись, я вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Подумать только: Майкл думает, что это был кто-то из моих друзей! Одна только мысль, что он принимает всех тех, кто мне хоть немного дорог в этой жизни, за свиней, заставляет усомниться в том, доверяет ли он мне вообще. Как ему в голову могла прийти мысль, что это сделал человек, которому я доверяла? Может быть, он ещё скажет, что это сделала какая-нибудь Хейли?! Кроме неё у меня не было никого, кого я могла бы назвать другом. Все они мертвы, чёрт возьми! И Майкл только разозлил меня тем, что мог подумать на единственных людей, что остались в моей жизни. Спустившись, я заметила, что Хейли в гостиной уже не было. Оно и к лучшему, ведь мне надо кое с кем поговорить. Люк всё так же сидел на диване, сложив руки в замок. и смотрел куда-то вперёд себя. — Нам надо поговорить, — сказала я Хеммингсу, и тот странно покосился на меня, словно не понимал, о чём вообще может идти речь. Я тут же услышала позади себя шаги Майкла, который в считанные секунды встал передо мной. — Выметайся, — громко произнёс брат, но Люк даже не собирался покидать этот дом. Подойдя к Люку, я схватила его за руку, намекнув, что нам нужно поговорить в другом месте. Парень нехотя поднялся с дивана, выдергивая свою руку из моей хватки, как бы говоря о том, что не маленький мальчик, которого надо вести за ручку. Майкл говорил, чтобы я остановилась, но слушать я его не собиралась. Он уже намекнул на то, что не доверяет мне, поэтому я уже не могла доверять ему. Поднявшись с Люком по лестнице, я пихнула его в свою комнату, закрыв дверь на замок. Мне нужно раз и навсегда выяснить, что произошло, и убедиться, что виноват не Люк. Я хочу убедиться, что Майкл — кретин. который не доверяет собственной сестре. Люк садится на кровать, скрестив руки на груди. Его явно не воодушевляла мысль, что сейчас разговор пойдёт о случившемся. Медленно подойдя к Хеммингсу, я села рядом с ним, не представляя, как начать разговор. — Я рассказал тебе все, что видел. Чего ты еще хочешь? — равнодушным тоном спросил Люк, не отрывая взгляд от своих ботинок. — Мне так не кажется, — Хеммингс смотрит на меня с некой раздраженностью в глазах. — Люк, пожалуйста, расскажи все так, как было. — Я уже все рассказал. Что ты еще хочешь услышать? — Даже если так, то ответь: на кой-чёрт ты написал мне то сообщение, если не собирался ничего делать? Зачем ты вообще пришёл? Теперь он собирается играть в молчанку? Я хочу узнать то, для чего он писал мне то сообщение, в котором точно не желал мне удачного дня, но он просто молчит. Молчит и не делает лишних движений. Просто сидит, опустив голову. Для чего все эти игры в молчание? Чего им хотят добиться? Они внушают — тебе или себе — что сказать им вовсе нечего, но ведь это ложь! Что-то крутится на их языке, но они просто не хотят этого говорить. — Я не знаю. — Почему ты никогда не можешь ответить так, как есть на самом деле? — То есть, по-твоему, я никогда в этой сраной жизни не говорил тебе правду? То есть тогда, когда я признавался в том, что ты мне нужна, и тогда, когда сказал, что влюблен в тебя тоже считаешь ложью? Клиффорд, ты, блять, просто потрясающий человек! Можешь не верить мне, но я тебе сказал правду, так почему же ты просто не поверишь мне? Я давал тебе поводы сомневаться в моих поступках, но ещё не было такого, чтобы я давал тебе повод сомневаться в моих словах. Парень, поднявшись с кровати, направился к двери, готовый отпереть её и уйти из моего дома. Но я его остановила, взяв за руку, и с угасающей уверенностью произнесла: — Я верю тебе. То есть, верю в то, что ты мне говорил. Это много значило, Люк, потому что я… — я внезапно остановилась, прикусив губу, и не знала, что говорить дальше. Вернее, я знала, что должна говорить, но никак не могла набраться сил, чтобы это произнести. — «Потому что» что? — Сейчас не самое время. Я обязательно расскажу, но не сейчас. Это очень трудно для меня сейчас, просто пойми… — Мне… пора, — нерешительно произнёс парень, выйдя на пределы моей комнаты.