Холодные Небеса, Острые Риски(Cold Skies, Keen Perils)

На этой заставе были гражданские. И хотя Шепард и знала, что район был жилым, она почему то не ожидала гражданское... вмешательство? Помощь? И все же они были здесь, примерно дюжина человек разного возраста: от девочки-подростка до женщины, которая выглядела слишком пожилой, чтобы самой толкать ящики, очевидно слишком тяжелые для нее. И все они сновали вокруг. Спустя несколько мгновений наблюдения хаос урегулировался в систему, и Шепард осознала, что многие участвовали в возведении баррикады. Пара вооруженных охранников стояло на страже, один осматривал дорогу за стеной, а второй, позади, смотрел в другом направлении. Укрепление выглядело впечатляюще крепко, учитывая, что это, как оказалось, было сделано преимущественно из мебели и отбросов строительного материала. И аэрокара, если она не ошибалась. Один из охранников свистнул, когда подошли военные, и высокая седовласая женщина в накинутом на ночную сорочку пальто отделилась от группы и подошла поприветствовать их. - Вы как раз вовремя, - резко сказала она с бодрым британским акцентом и свирепым тоном. Она окинула всех их острым и требовательным взглядом, как у любого сержанта по строевой подготовке, которых когда-либо встречала Шепард. Она осознала, что сдерживает инстинкт отдать честь и крикнуть: "Мэм, есть мэм!", упасть и отжаться раз двадцать. - Но, Боже мой, где же остальные? Так ничего не выйдет. Шепард ждала, что Брунет возьмет на себя инициативу, пока не вспомнила, что он отдал ей командование, и это было первое настоящее испытание ее лидерства. Убедить товарищей по оружию было одно, но это было нечто совсем другое. Беспокойство кольнуло ее острой иглой, отчего у нее вспотели ладони. Она соединила руки за спиной, решив, что это, может быть, выглядит более профессионально, чем вытирать свои влажные ладони о бедра. - Мэм, - сказала она, пытаясь и в основном преуспевая, сгладить нерешительность своего тона. - Я лейтенант Шеп… - Лейтенант? Но Вы в ***ом клубном платье. Я осмелюсь сказать, что по пути ублюдки не остановятся на танцы. - А на Вас ночная сорочка, мэм, - рассердилась Шепард, подняв подбородок, - хотя я думаю, вряд ли пираты уснут насмерть. В подобной ситуации, я уверена, не стоит судить кого-либо по состоянию одежды. Мы здесь, чтобы помочь. Женщина засмеялась тем мрачным смехом, который рождается от стресса и уверенности человека, который не раз был руководителем. Шепард проглотила свой неуместный ропот об этом веселье. - Весьма справедливо, лейтенант, но почему вас так мало? Мы запросили подкрепление, как только поняли, что происходит, и я не преуменьшала серьезность ситуации. Она обвела широким жестом заставу, указывая на баррикады и всех ее нервничающих товарищей. Взгляд Шепард задержался на девушке-подростке. Слишком юная. И все же она двигалась решительно, передавая нечто, что раньше было стулом, высокому мужчине на баррикаде, прежде чем побежать обратно. Где она должна быть, Шепард? Стены не уберегут ее, если батарианцы прорвутся, и здесь явная нехватка деревьев, взобравшись на которые она могла бы спрятаться. Шепард откашлялась, сморгнув воспоминания, пытаясь не позволить запаху дыма забросить ее обратно во времена, которые лучше забыть. Здесь. Сейчас. Она больше не та девочка. У нее есть ресурсы. У нее есть навыки. - Вражеский отряд - батарианцы? - Отряд вряд ли достаточно сильное слово для того, что ожидает там, лейтенант. Это ***ая армия батарианцев скопилась по ту сторону заставы. Я думала, они пришлют вас сотнями. Вооруженными ракетными установками, возможно. Трепет от собственной правоты стремительно рассеялся холодной дрожью от осознания того, что это не то дело, которое можно бросить, сделав лишь наполовину. Брунет смотрел на нее со своего рода тревожным благоговением, и не только он. Дюжина пар глаз смотрела на нее, словно у нее могут быть ответы, которых нет у них. Черт, хотела бы она, чтобы они у нее были. - Мы... здесь не в ответ на запрос о помощи, мэм. Во всем городе пропала связь. Особенно каналы связи Альянса. Мы полагаем, коммуникационные центры были первой целью. - Боже мой, хотелось бы мне знать, как все это произошло, - поморщилась женщина. - Могу предположить, что кто- то в разведке колоссально ошибся, бедолага, - в замешательстве она сморщила лоб и наклонила голову, рассматривая Шепард с новым интересом. - Простите, Вы сказали что вы здесь не в ответ на наш SOS. Шепард кивнула. - У меня... есть предположение, мэм. Что пираты могли воспользоваться подобной тактикой. Я... эм. У меня есть карта. Я предпочитаю знать все входы и выходы из этого места. - Похоже, догадка верна, - подтвердил Брунет. - Черт, Шепард. Вам дадут Звезду Терры за это. По спине Шепард пробежала дрожь. - Я надеюсь, что нет, - сказала она. - И сначала нам надо выжить. Вы здесь главная, мэм? - Рэбекка, - сказала пожилая женщина. - Рэбекка Милтон. Боюсь, что я встала во главе скорее в силу того, что я инженер-строитель. - Тогда это объясняет, почему баррикада выглядит настолько хорошо, - слабо улыбнулась Шепард. - Я была удивлена. - Этим руководством я счастлива поделиться, - добавила Рэбекка. - Даже несмотря на то, что у меня есть несколько вопросов по поводу вашего выбора одежды. Шепард подавила желание опустить свою юбку пониже, но вместо этого она настолько резко выпрямилась, как если бы она стояла перед самим адмиралом флота. - Вольно, моя девочка, - прошелестела Рэбекка, и довольная полуулыбка растянула уголок ее рта. - Прошло уже много времени с тех пор, как я носила цвета Альянса, но осмелюсь сказать, что я могу составить отчет, если он Вам нужен. - Спасибо, мэм. Шепард и Брунет шли, как показывала им Рэбекка Милтон, вокруг маленького импровизированного лагеря. Застава была сделана из толстого металла и серьезно укреплена, но не была, по заверениям Рэбекки , непробиваемой. До сих пор они видели только двух вражеских саперов. Лишь один из них совершил ошибку оказаться в пределах досягаемости, и Феликс (она махнула дородному мужчине средних лет, занявшего позицию у ворот) прогнал его выстрелом. - Они явно не ожидали какую-либо оборону, - сказала Рэбекка. - И они еще не готовы бросаться телами на отбивающуюся стену. Хотя, я полагаю, это только вопрос времени, - вздохнула она. - Они не привыкли работать в команде, - сказала Шепард. - Пираты работают маленькими группами, но они не единая сила. Я бы поставила все, что угодно, что они там прямо сейчас оказались в действительно сложной ситуации, когда слишком много поваров на кухне* . Штурмовать, нахлынув потоком, это одно дело. Работать вместе, решая проблемы - совсем другое. И я не думаю, что они планировали это. Что хорошо для нас. Если они будут драться друг с другом, они не будут драться с нами. Шепард сделала глубокий вдох, собирая вместе все кусочки пазла, пытаясь представить, что к чему, словно это была игра в шахматы, где она сделала ход на другую сторону доски. Ей осталось только найти способ выиграть эту игру. - Нам надо найти эффективный способ ведения борьбы с ними, пока они не придумали, как уничтожить нас. - И это все? - издала меленький испуганный смешок Рэбекка, который, казалось, застал ее врасплох. - Да, - сказала Шепард, ухмыляясь. - Это все. - Моя дорогая девочка, - размышляла Рэбекка. - Будь я проклята, но похоже я верю, что ты справишься. Шепард мгновенно протрезвела. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как она бросила в лицо Альбертс пуховку, как она отказывалась пить теплые остатки своего пива, и все же беглый взгляд на омни-тул сказал, что прошло меньше часа с первой атаки. - Я предпочитаю не подставлять гражданских под линию огня, мэм. - Тебе придется смирится с тем, что мы остаемся, - покачала головой Рэбекка. - Это наш дом, и когда ты живешь в Пределе, ты знаешь, чего этот дом стоит. Ты знаешь, что можешь потерять благодаря таким ублюдкам, как они. - Я понимаю, - мягко сказала Шепард, вспоминая мамин смех, то, как пел отец, и девочку, спрятавшуюся на дереве, словно птица со сломанными крыльями. - Я надеюсь, действительно понимаете, - ответила Рэбекка. А затем снова нахлынули дела. Шепард поручила Брунету придумать разумную смену охранников. Альбертс она послала с одним из местных попытаться найти для них обоих обувь. Гердер и Шивлер незамедлительно пошли оказать помощь людям уже бывшим на заставе. Шепард стояла возле основания баррикады, глядя вверх на звездное небо. Она представляла мир как узор из черно-белых квадратов, и обдумывала наилучший метод поставить шах и мат, не жертвуя ни одной из своих пешек.

***

Два дня назад ее выпустили из больницы и разместили в очень красивом гостиничном номере. Возвращение к действующей службе ожидалось после физических и обязательных психологических оценок. В номере все было из настоящего дерева и благородных тканей синевато-серых и бледно-сизых оттенков, дополняющих друг друга. Насколько она знала, все это должно было успокаивать. Шепард возненавидела все это. Во-первых, слишком дорого, даже если ей не придется оплачивать счета. Слишком богато. Слишком похоже на жизнь, от которой она сбежала на свое восемнадцатилетние с намерением никогда не возвращаться. Во-вторых, слишком много пространства, и к ней никого не подселили, с кем можно было разделить это. Тут она чувствовала себя даже более одиноко, чем в отдельной больничной палате. Ни докторов. Ни Кэти Кин. Конечно, даже если она вернется в казармы, она все равно будет чувствовать себя такой же покинутой. Пустые кровати. Пропавшие лица. Слишком много пропавших лиц. Вместо запахов оружия, снаряжения и слишком большого количества тел, битком набитых в маленькое помещение, эта комната пахла только ненавязчивым ароматом моющих средств, ярким запахом хозяйственного мыла и освежителя воздуха. Запах был слишком цветочным. От этого ее нос начал жутко чесаться. Поудобнее переложив на плече сумку, она потерла лицо тыльной стороной ладони. Хотя это было невозможно, но ей показалось, будто ее кожа все еще остро и горячо пахнет медным ароматом взрывов и крови. Может всегда будет так пахнуть. Ее пальцы покрепче схватились вокруг ремня, почти что в спазме. Альбертс вероятно пришлось бы выгонять из подобной комнаты. Девчонка была бы чертовски восторженна от всего этого. Девчонка, подумала Шепард, качая головой. На год или два моложе ее самой? Или они одногодки? Она никогда на спрашивала. И не предвидится больше шанса спросить ее об этом. Ей придется узнать это из ее файлов. Прямо под грифом "погиб в бою". Как только вежливый служащий отеля и пара теперь уже вездесущих охранников Альянса закрыли дверь, Шепард, не теряя времени, затянула шторами неоправданно большие окна. Слишком ярко. Ее глаза все еще болели от близкого взрыва. Доктора сказали, что ей чертовски повезло отделаться только головной болью и несильными повреждениями. Она не чувствовала себя такой уж везучей, но не потрудилась высказать это. Они бы не поняли ее. Как только она закончила с окнами, вся комната оказалась погружена во мрак. Но так как одна из прикроватных ламп была включена, она все еще могла видеть очертания мебели: весь украшенный завитушками стол, шкаф в четыре раза больше, чем ей необходимо для того, чтобы сложить все ее вещи, экран, висящий на стене, огромная кровать с балдахином, затаившаяся словно монстр посреди комнаты. Кровать она возненавидела больше всего. Даже несмотря на то, что она была в точности, как она видела на картинке старой книжки про Спящую Красавицу, когда была ребенком, и после желала такую же кровать в течении многих лет. Конечно же кровать была ни при чем. У нее была кровать с балдахином во времена между Мендуаром и Альянсом, белая и слишком мягкая. Она предпочитала жесткие, узкие кровати в бараках. Или спальные капсулы с их клаустрафобическим очарованием. Пол. Она могла обойтись полом. С одеялом или даже без него. Этот казался достаточно славным, подходящим полом. Она могла бы спать на этом полу. Несколько минут она стояла одна, в тишине. Ни приглушенные голоса с той стороны стены, ни тикание часов не нарушали эту тишину. Она все-таки сняла с плеч сумку с вещами и опустила ее на пол. Брезентовое полотно смотрелось даже более грубо, чем обычно, на фоне мягкого ковра. Тускло-зеленый против синевато-серых и бледно-сизых тонов. По какой-то необъяснимой причине ей от этого хотелось плакать. Но она не могла. Все ее слезы выгорели в тот момент, когда после взрыва той бомбы она обернулась сказать Альбертс, что все закончилось, что они выстояли, они победили, и нашла только труп, смотрящий на нее. Она села на край слишком-мягкой кровати и закрыла лицо своими слишком-грубыми руками. Плачь, Шепард. Плачь. Но она не могла. Она не могла. *Английская пословица:"Слишком много поваров бульон испортят". Означает что дело будет испорчено, когда за дело берутся слишком много командиров.