Холодные Небеса, Острые Риски(Cold Skies, Keen Perils)

Очередной час тянулся невыносимо долго, обманывая их. Не было ни единого движения пиратов с другой стороны заставы. Шепард начала засыпать между мгновениями, в которые убеждалась, что ее люди уходят на соответствующие перерывы, и решила тоже отдохнуть, как только закончит работать над неисправным радио Рэбекки Милтон. Она сильно ущипнула себя, и боль разбудила ее достаточно, чтобы она осознала, что проголодалась. И что голод, вероятно, только усиливал усталость. Лили побежала в свою квартиру и вернулась оттуда с хлебом, арахисовым маслом и пакетом яблок, которые знали и лучшие дни. - Моя мама собиралась сделать из них пирог, - сказала Лили, широко распахнув извиняющиеся глаза на Шепард. – Простите, больше ничего нет. Завтра день закупок. Если… ну. - Завтра день закупок, - настояла Шепард. Она не могла вспомнить, когда в последний раз яблоки были такими вкусными. Когда Альбертс попросилась на дежурство, Шепард захотелось отклонить эту просьбу. Альбертс не была экипирована для этого, следующим был Домарский. - Да ладно тебе, Шеп, - взмолилась Альбертс. – Простите, мэм. Лейтенант Шепард. Если бы я знала, что Вы собираетесь заставлять меня сидеть в стороне, я бы действительно предпочла вернуться на базу. Это наблюдательный пост. Там мы не привлечем противников. Я возьму бронежилет Шиффлер, пока она немного поспит. Если мне повезет, я прибью парочку врагов. – Она ухмыльнулась. – Я думаю, мы обе знаем, кто тут лучший стрелок, офицер или не офицер. - Я думаю, мы обе понимаем, что это был вызов, - возразила Шепард. – У нас с тобой соревнование по стрельбе на полигоне, Альбертс. Альбертс оскалилась. Это сделало ее внешность очень странной и дикой, со следами от макияжа все еще размазанными по ее коже, с темной, словно синяки, тушью вокруг глаз. Боевая раскраска. - Я задела Вас за живое, мэм? - Конечно нет. В отличие от некоторых, мне не нужно хвастаться. Я точно знаю, насколько я хороша. Альбертс сделала большие щенячьи глаза для пущего эффекта. - Я вздремнула. Я более отдохнувшая, чем Домарский, у меня хорошее зрение. Если я увижу что-нибудь необычное, я отступлю. Просто позволь мне сделать хоть что-то. Шепард смягчилась и взмахом руки отправила Альбертс в сторону баррикад. Рядовой пересекла это расстояние пружинистой походкой, и ее светлые локоны подпрыгивали на ходу. Она бросила через плечо еще одну яркую улыбку, и Шепард ответила ей, закатив глаза, прежде чем вернуться к проблемам с радио. Если бы она только могла усилить сигнал или… или найти другую частоту. Она нуждалась в новых данных… Если бы они могли просто преодолеть… Снаряд, который использовали батарианцы, был старым, сырым. Он никогда бы не прошел инспекции в лагере Альянса. Тем лучше для атакующих. Снаряд взорвался в буйстве пламени. Может он и не пробился через заставу, но осыпал горячими осколками металла, ревущими над баррикадой мелкими горящими метеоритами, нелепым рассветом. Шепард услышала крик Альбертс до того, как осознала, что же произошло. Шепард была командующим офицером, несмотря на щенячьи глаза Альбертс, это было ее решение. И оно было неверным. Весь ад вырвался на свободу. Шепард кричала о подмоге, даже когда бежала к заставе, на ходу вынимая пистолет. Батарианцы лезли на стену, пользуясь хаосом. Альбертс кричала, кто-то еще плакал. Кван была вторым охранником на страже, но Шепард ее не видела сквозь дымку копоти. Запах обожженной плоти и свежей крови разъедал ноздри Шепард, но вместо того чтобы заставить ее задохнуться, он только закалил ее решимость. За доком Рибински не стоило никого посылать, он уже присел возле Альбертс и лихорадочно работал, чтобы спасти то, что напоминало искромсанную ногу рядового. Полусъеденное яблоко, выпавшее из рук Брунета, заменила его штурмовая винтовка. Кто-то уже стрелял. Шепард слышала ровные, медленные, глухие звуки начавшей стрелять снайперской винтовки. Раз, два. Глухие звуки падающих тел сопровождали каждый выстрел. - Шепард! – крикнул Гердер, его голос раздался через поле боя так же четко, как если бы он говорил ей прямо в ухо. – Ложись! Шепард без колебаний упала на землю, ободрав всю кожу на голых коленях. Пули с визгом просвистели над ней точно на том месте, где мгновением раньше была ее голова. Всматриваясь сквозь дым, можно было увидеть полдюжины мертвых батарианцев, лежащих около баррикады, но среди них она все еще не видела ни одного служащего Альянса. Разнесся выстрел Гердера – упало очередное тело. Она подождала два удара сердца, прежде чем снова подняться и поплестись к воротам. Прошла минута? Две? Несмотря на внезапность атаки, ее люди уже выстроились в линию, вспоминая тренировки. Штурм батарианцев оказался невообразимо дезорганизованным, и они за это поплатились. Это не была полномасштабная атака. Не могла быть. Она подняла свой одолженный пистолет, прицелилась, и один из батарианцев, забирающийся на стену, упал обратно. Шепард подозревала, что бомба, которую они использовали, не сделала полностью то, что планировалось. Возможно, они считали, что попадут в ворота, открыв их взрывом. Вместо этого они просто помялись, и баррикада Рэбекки все еще оставалась прочной, хотя в паре мест она тлела. Крадясь за одной кучей ящиков, которые она раньше использовала как временное убежище, Шепард повозилась со своим омни-тулом, вызывая программу, над которой она работала эти последние месяцы в свободное время. В теории это было хорошо, но на самом деле она никогда не проверяла испепеляющую плазму на практике. Нет времени на такую роскошь, как поддаться ужасу возможности рисков, опасных для жизни, связанных с технологиями. На счет три она встала, прицелилась и сделала стремительное движение рукой. Жар был интенсивный, и она чувствовала запах сожженных волос, непреднамеренно опаливших ее брови и пучки волос вокруг ее лица. Сжатый маленький огненный шар пролетел безошибочно, сметя обратно за стену двух батарианцев, и отправив третьего вперед, прямо на землю, где он с глухим стуком ударился о тела его мертвых сослуживцев. - Схватите этого! – крикнула она. – Оставьте его живым! Совместными усилиями биотических бросков Мехры, медленными выстрелами Финдли, которые никогда не промахивались, взрывными выстрелами дробовика Гердера, а также парой испепеляющих шаров плазмы Шепард, и перестрелка была окончена почти сразу же, как она началась. Не без потерь. Теперь она видела Кван, смятую там же, где она упала, разбив мечты о академии N. У Шепард скрутило нутро. Две дюжины батарианцев взамен одного ее человека - это было, все еще, слишком дорогой ценой. - У Вас идет кровь, - сказала Рэбекка Милтон. – И я думаю, у Вас обожжена щека. - Я в порядке, - сказала Шепард. – Это всего лишь кожа. А… - Шепард взглянула поверх ее плеча. Пока док Рибински оказывал помощь, Альбертс корчилась, крепко сжав в зубах скомканную тряпку, чтобы не закричать. У Шепард ныло в груди, когда она смотрела на нее. Ей никогда не хотелось, чтобы кто-то проходил через что-то подобное. А Альбертс сжала кулаки и била ими о землю, но не кричала. - Есть раны, которые не заживают. Я хочу, чтобы Вы увели гражданских от стены. Гердер и Мехра присмотрят за ними. Я настаиваю, Рэбекка. – Она оглянулась, ее взгляд скользнул по фигуре погибшей Кван. – Солдаты подписывались на это, они знают риски. Я не могу потерять Ваших людей. Я не хочу потерять Ваших людей. Понимаете? - Да, мэм, - мягко сказала Рэбекка. - Приведите мне этого батарианца, - приказала Шепард, ее голос был как удар хлыста. Домарский, подпрыгнув по стойке смирно, приволок батарианца, чьи руки были связаны чем-то, напоминавшим пояс от плаща Рэбекки. – Вы, лейтенант Брунет. И Вы, капрал Финдли. Остальные стойте в стороне настороже и стреляйте, если хоть что-либо изменится за этой чертовой заставой. - Но, лейтенант, - запротестовал Домарский. – Я единственный, кто… - Застава, Домарский, и это приказ. – Она перевела острый взгляд на Брунета, который тут же сменил Домарского как охранника. – Туда, в стороне от других. Мне не нужна гребаная публика для этого.

***

Бумага, кремовая и чистая, словно осуждала ее, когда она постучала концом одолженной ручки о поверхность стола, игнорируя ее попытки найти правильные слова, чтобы выразить соболезнования, которые бы не звучали банально. Восемь смятых листов валялись на полу, свидетельствуя о ее прежних неудачах. Это не было ее обязанностью. Кто-то из высших чинов в командовании, несомненно, уже послал официальное сообщение, и в нем были мягкие соболезнования. Она не могла перестать думать о модели Баунти, плывущей, размашисто расправив паруса, на камине родителей Альбертс, с настоящими тканевыми парусами, наполненным воображаемым ветром и с настоящими нитями такелажа, управляемые невидимыми моряками. Ее собственные пальцы чесались поделать что-нибудь, что угодно. Что-нибудь полезное. Она снова взяла ручку. Она была хорошей для гостиничной ручки. Когда она писала Уважаемые мистер и миссис Альбертс наверху листа номер девять, чернила не смазывались и не ставили пятна. Однако, ручка не могла магически передать ее слова, в которых она нуждалась, которые она хотела. Она остановилась в неуверенности. В прежних черновиках она пыталась выразить такие вещи как Рядовой Альбертс с честью носила форму или Эмма была другом или ваша дочь была очень храброй, но ничто из этого не звучало правильно. Альбертс не была Альбертс для них, и Шепард никак не могла избавиться от дурного чувства, что если бы она была чуть менее дружна со своей подчиненной, может быть у Альбертс было бы больше шансов выжить. Шепард не повелась бы на ухмылку, поддразнивания и щенячьи глаза. Простите меня написала она. Положив ручку, она опустила голову на ладони, не мигая глядя на эти два слова, пока глаза не начало жечь. Они были правдивы, но, тем не менее, не были верными. Когда страница упорно оставалась пустой, она отодвинулась от стола. Ножки ее стула наткнулись на край богатого ковра, сминая его до тех пор, пока она чуть было не упала. Нахмурившись, она пнула одну из бумажек, вместо того, чтобы бросить стул. Доктор Винноу была бы так горда. Или нет. Доктору Винноу возможно было бы, что сказать о сублимации и о переносе и управлении гневом. Шепард вздохнула, проведя руками по волосам до ослабшего пучка на затылке. Она заглянула в зеркало, висящее над туалетным столиком, и ее уставшая версия посмотрела на нее оттуда. Возможно, доктор Винноу также многое могла бы сказать о том, как мало она спит, и насколько беспокойным из-за кошмаров был этот редкий отдых. В общем-то она на самом деле была вполне довольна тем, что ей не пришлось сегодня говорить с доктором Винноу, но ее комната была слишком темной, слишком давящей. Слишком напоминала хорошо оборудованную тюрьму. Ее омни-тул просигналил. Она бросила один взгляд на отправителя и тему письма Мы так гордимся тобой и удалила его, не открывая. Некоторые люди никогда не учатся. Раздражение от этого вторжения ее приемными неважно-кто-они – не семья, никогда ею не были – вызвало кислый привкус у нее во рту и заставило ее подкрасться к двери. Когда она распахнула ее, снаружи ее ожидала пара охранников Альянса – сегодня Кэрри и Шервуд, несомненно, сменившие Матерса и Чина на второй смене. Они переглянулись, и Шервуд, очевидно, вытянул короткую соломинку. - Мэм? Чем я могу помочь? - Можно мне выйти? Шервуд моргнул, тут же ошеломленно замолчав, и его взгляд скользнул в сторону, чтобы снова встретиться взглядом с Керри. Керри нахмурился, но промолчал. Когда к Шервуду вернулся голос, он был чуть выше, чем она помнила. - Мэм, вы не заключенная. Неужели? - Тогда я имею право выйти? Его поза оставалась совершенно корректной, профессиональной и полной внимания, но выражение его лица стало достаточно тревожным, что она ответила за него: - Мне позволено, но они на самом деле предпочли бы, чтобы я осталась здесь? - Там много журналистов снаружи, мэм. - До сих пор? Шервуд кивнул. - Они продолжают надеяться, что Вы смягчитесь и дадите им интервью, которое они хотят. Шепард скривилась. - Я бы предпочла не давать им даже комментариев. Кадры с представителем – призвание контр-адмирала Хаккета. Мы возьмем такси. И воспользуемся черным выходом. И никому не скажем. - Мэм? - Ты долго служишь на Элизиуме, рядовой Шервуд? - Да, мэм. - Хорошо, – сказала она. – Тогда ты пойдешь со мной. Мне понадобится гид. Он сглотнул и напряженно оглянулся вокруг, словно надеялся на подкрепление, которое придет и спасет его. Не пришло. - Мне в любом случае придется пойти с Вами, лейтенант Шепард. Ааа. Вы знаете… Это же часть работы охранника? Охранять? Шепард слегка кивнула, послала ему кривую улыбку и прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. - Шервуд, ты действительно думаешь, что я не смогу вырваться из этого места, если захочу? Ты видел там размеры этого чертового окна? Не говоря уже о том, что я знаю, по крайней мере, об одном воздуховоде, через который я могу проползти. И я более чем уверена, что смогу взорвать пол в ванной, если мне очень понадобится третий путь для побега. Керри фыркнул от смеха, но тут же спрятал его за кашлем. Шервуд выглядел страдальчески. - Я понял Вас, мэм. Спасибо, что, э, не уходите через пол в ванной. Спустя пятнадцать минут она с Шервудом ютилась на заднем сидении такси, пока Керри продолжал стоять на страже перед дверью пустого гостиничного номера. Шервуд сбросил пиджак портье, который она заставила его надеть, и аккуратно сложил его, перекинув через руку. Она была в штатском вместо чего-либо, хоть отдаленно напоминающего форму, и распустила волосы под скрывающей ее лицо бейсболкой, которое было на всех фотографиях, которые продолжали показывать в репортажах. В этот раз никакого обтягивающего зеленого платья. Просто джинсы и футболка, такие же невзрачные, как и она. И все же, как только они вошли в маленький магазин товаров для хобби на противоположной стороне города, прошло ровно тридцать пять секунд, прежде чем маленькая девочка с косичками посмотрела на нее, дернула руку своей мамы и сказала: - Мама, это же леди из видео. Шепард притворилась, что не слышит, и прошагала к стене с моделями. Там были только космические корабли, ни одной модели старого земного парусного судна не нашлось. Она не знала почему надеялась на Баунти, но ощутила себя безутешно разочарованной. - Но мама, - плакал ребенок в конце коридора, - здесь леди из видео. Я не вру. Я даже не вру то, что она прямо там. Шервуд встревожено посмотрел на нее, и Шепард потянулась к коробке на уровне глаз, где был сложный на вид турианский дредноут. Уровень на коробке гласил «продвинутый», но ей уже было все равно. Она хорошо справлялась с запутанными вещами. Боже упаси, если она не сможет разобраться с дурацкой моделью космического корабля. Мама ребенка предупреждающе прошипела в попытке остановить то, что выглядело как начало эпической истерики, и Шепард вздохнула. - Эй, - сказала она, сняв кепку и смахивая волосы за плечи. Боковым зрением она увидела, как расширились глаза матери, а ее губы сложились в “О” немого удивления. – Все в порядке. Ты права, я - леди из видео. - Я слышала, Вы были как супергерой. - Нет, - сказала она, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой, жестом указывая на свой внешний вид. – Ни маски, ни плаща. - Вы умеете летать? Шепард искренне рассмеялась впервые после… всего, и встряхнула головой. Ощущение от улыбки было приятное. Словно ее бремя стало легче. - Мне бы хотелось. Но я умею довольно быстро бегать, и только потому, что я очень много тренируюсь. - Я тоже умею очень быстро бегать. Я обогнала моего брата, а он старше меня, но я все равно победила. – Девочка сузила глаза и шмыгнула носом. – Мы можем устроить гонки, если Вы хотите. - Она... лейтенант... о, Боже, дорогая, она не хочет участвовать в гонках. - Ты бы меня победила, - добавила Шепард, хлопая рукой по ноге. – Я поранилась. Еще не стало лучше. Не готова для гонок. - О, - сказала маленькая девочка. – У меня большой синяк от падения с кровати. Хотите увидеть? Мама девочка издала странный звук в глубине горла, бросая отчаянный и извиняющийся взгляд на Шепард, но ее дочь уже опустила свой чулок, чтобы показать действительно громадный синяк. От этого Шепард соответственно охнула, и девочка усмехнулась, чрезвычайно загордившись. - Ну, - сказала Шепард, когда синяк был снова надежно укрыт чулком, - я должна идти. - Вы собираетесь собрать этот корабль? - Да, - сказала Шепард, – я собираюсь попробовать. - Мама, могу я сделать корабль? - Может быть, ты получишь один на твой день рождения, - сказала мама девочки. Потом ее глаза встретились с глазами Шепард и практически мгновенно заполнились блеском слез. – Ах. Спасибо. Больше, чем я могу сказать. Спасибо. Шепард пожала плечами и водворила свою кепку на голову маленькой девочки с косичками. - Сохранишь ее для меня, хорошо? Девочка кивнула, поднимая руку, чтобы коснуться края кепки, словно она была волшебная, как плащ и маска, которых у Шепард конечно не было. Когда Шепард положила коробку с турианским дредноутом на прилавок, мужчина за ним покачал головой и сказал: - Этот за мой счет. Шепард нахмурилась, но он вернул ее кредитный счет обратно, засунул коробку в пакет и отвернулся, листая на экране своей консоли инвентаризации, словно она содержала в себе все тайны вселенной. Он не пялился. Он не благодарил ее. В это мгновение она могла бы обнять его, если бы между ними не было прилавка. Вместо этого она направилась к двери, слегка озадаченный рядовой Шервуд все еще шел следом. Она до сих пор не знала, что именно сказать родителям Альбертс, но наполнившись добротой и чудом от детских широко раскрытых глаз, она поняла, что готова попробовать еще раз.