Боги Спасения

- Вы ждали меня? Она попыталась задать этот вопрос без укора. Но все же одна нотка вырвалась. - Как Я мог позволить себе отпустить Вас в одиночестве в неизвестный мир? Гермиона даже невольно усмехнулась, слегка кивая. К счастью слезы, словно предчувствуя приход Дориана, исчезли. У него не было подозрений о ее плохом настроении, разве что глаза были слишком красными. Они вновь двинулись по тропе, медленно и размеренно шагая вперед. Через пару часов они вновь оказались там, где им суждено быть всю жизнь. Гермиона вспомнила про чудесную книгу Дориана, что она прочла сегодня ночью и позвала его к себе, чтобы вернуть. Она толкнула дверь, подошла к столу и тут его глазам предстали красные следы на ее бледной коже. Пока она увлеченно искала книгу, он подошел к ней со спины, закинул ее волосы за ее плечо и провел двумя пальцами по этим следам. От прикосновения холодных пальцев девушка легонько дрогнула, а рука легла прямо на плотную обложку маленькой книги, что скрасила ее мрачный вечер и ночь. - Что-то случилось? Девушка обхватила корешок книги и подняла ее, оборачиваясь и глядя в глаза Дориана. Знай бы он ее чуть дольше он бы догадался, что это взгляд означает "не лезь куда не просят". Увы, для него этот взгляд был простым, пустым взглядом. - Ничего. Она обхватила книгу двумя руками и протянула мужчине, но тот не принял. Он все еще не особо ей верил. - Могу ли Я доверять Вам? Он слегка прищурил один глаз, что придало некой грозности его аристократичному виду. Она попыталась не вздохнуть, не выдать себя... - Ветки. Я шла по тропе и от ветра получила веткой по голой спине. Он посмотрел в ее глаза, словно рассчитывая на дедукцию Шерлока Холмса, но нет. Все ее эмоции нельзя было прочитать по глазам. Ее глаза были оболочкой, открывающей собеседнику ее лживое умиротворение и спокойствие. Все буйство эмоций было гораздо глубже. Он аккуратно перенял книгу из ее рук, вновь посмотрел в ее глаза, словно думал, что ее защита рухнула, что сейчас он увидит там слезы, или веки дрогнут, выдавая испуг... Он почтительно кивнул и, положив книгу в карман, вышел из комнаты. Гермиона наконец выдохнула. Выдохнула все, что при нем приходилось держать в себе. Она посмотрела в зеркало, встряхнула волосы, а после сняла плащ. Увидев столько крови, он бы, наверное, не ушел бы вовсе. Она аккуратно закинула руки за спину и расстегнула застежку, платье скользнуло по гладкому телу и упало у ее ног, как оболочка. Оболочка, которую необходимо было поменять. Она подошла к зеркалу чуть ближе, провела руками по голым плечам, после опуская их чуть ниже, к животу. Она пыталась собраться с мыслями. Из-за испуга дрожали ноги. Если переставали дрожать ноги, то начинали дрожать руки, не руки - так веки. После чье-то нежное прикосновение к голым плечам заставило вздрогнуть все тело, а после... настало долгожданное спокойствие. Все тело расслабилось. Словно эти руки были исцеляющими... - Ты божественна. Этот голос на минуту затащил ее в лагуну спокойствия, но после... она вспомнила, в каком виде стоит и вернулась в жестокую реальность. А в лагуне было очень хорошо... - Точно также Я стояла перед тобой двадцать пять лет назад, Лафейсон. Пара синхронно усмехнулась. Тот инцидент был менее невинен, но ее реакция была незабываема. Настолько эмоциональная, яркая, эффектная... - И тогда ты была такой же красивой, как и сейчас. Он провел теплыми ладонями по ее холодным плечам, пытаясь хотя бы чуть-чуть согреть. Девушка вновь заметно расслабилась, даже прикрыла глаза, давая им отдохнуть... - Мне надо в ванну. Это она почти что прошептала, словно хотела, что бы он не услышал и продолжил согревать ее своими руками, своим дыханием... Его руки замерли у локтей, а после соскользнули с бархатной кожи, задевая талию. Совсем чуть-чуть, невольно. Она перешагнула платье и притянув с кресла плащ надела его, затягивая пояс. Она все еще стеснялась его, зная с самого детства. Она подошла к одной из дверей и толкнула ее, после заходя в душную ванную и закрывая дверь. Локи хмыкнул. Он присел на корточки и приподнял красивое платье, перебирая складки и замечая пятна крови, свежие, мокрые. Он поднял его, встал и сел на стул у письменного стола, кладя платье на колени. - Где же ты так угодила? Это он спросил шепотом, словно у платья. Но платье молчало, сохраняя секрет своей хозяйки как свой собственный. Он провел пальцами по крови, а после подумал... не ее ли это кровь? А если не ее, то чья? Он повесил платье на спинку стула, аккуратно держа за бретельки, а после встал, задвигая стул за стол. При этом он не сводил взгляда с двери, за которой слышалось журчание воды. Он подошел к ней и поднес пальцы к ручке, но не повернул... легонько приложил ухо к двери и вслушался в плеск. Он вспоминал, как, будучи маленькой, она спокойно плескалась на всеобщем обозрении, не стыдясь ничего. Сейчас для этой процедуры у нее была отдельная комната с ключом. Он удивлялся, как она еще не наняла стражей. Женщин-стражей. Ему казалось, что он слышит ее размеренный вдохи и выдохи, что разносятся эхом по просторной ванной. И эти же вздохи буквально расширяли его грудную клетку, придавали ему желания дышать полной грудью подобно ей. Вскоре вода стихла, слышались только редкие всплески и капанье воды на мрамор. Он пропустил голову, вслушиваясь в скольжение, а после отошел от двери, садясь в кресло, прикрывая глаза и кладя голову на бок. Дверь скрипнула. Ему казалось, что даже с закрытыми глазами он видит, как она робко выходит, наклоняется и оглядывается, а после выпрямляется, принимает привычную позу и гордо шествует в сторону гардероба. Сегодня она предпочла нежно-алое платье на замену бежевому. Он слышал все: ее тихое шипение, стук каблуков, хруст ее костей от корсета. Он готов был поклясться, что чувствует ее. Но не чувствовал. После хруст стих, шипение перелилось в тихий вздох, а звук каблуков пронесся прямо над ухом. Перед закрытыми глазами стало чуть темнее, а ее мягкие, бережные пальцы коснулись его щеки. Он приоткрыл глаза, пытаясь сделать это с неохотой. - Я долго? Она спросила шепотом, словно он все еще спал, а она боялась разбудить. - Нет, просто я утомился. Она тепло улыбнулась и кивнула, вновь выпрямляясь. Ванна явно предала ей некой воздушности, умиротворенности. И это ему нравилось. - Почему Вы не идете на обед, Лафейсон? Нет, показалось. Все та же. Снаружи - обманчиво мила, а внутри - стержень, который никак ни согнуть. - Я дожидаюсь Вас, мисс Грейнджер. Девушка усмехнулась и встряхнула волосы, притягивая с подоконника книгу. - Не стоит. И она заняла привычную, любимую позу напротив окна, прислоняя голову к стене и открывая страницу, на которую так небрежно была положена закладка.