Боги Спасения

- Моя спутница сведет всех с ума. На голос девушка медленно обернулась и улыбнулась. Сегодня был праздник. День Рождения Тора. Спутницей Дориана Грея была Гермиона Грейнджер. Локи немного не успел, так как Грей пригласил девушку еще за месяц до события. На Гермионе было темно фиолетовое платье с тоненькими черными узорами на бретельках, у зоны декольте и на подоле. Она подошла к Дориану и отвесила реверанс, протягивая ему свою руку, обтянутую нежной белой перчаткой. Он усмехнулся ее официальности и принял ее руку, сжимая в своей и выводя в коридор. Они шли медленно, словно каждый шаг был началом их танца, а любая ошибка могла вернуть их назад. Когда они дошли до зала, улыбку было тяжело сдержать в оковах. Всем так весело, все такие свободные... Дверь захлопнулась за их спинами, а они, найдя местечко, слились в медленном танце, полном их собственной гармонии. Не для них была громкая музыка и быстрые движения, им была больше близка медленная музыка и плавные движения. Он смотрел в ее глаза своими, они порождали в ней какой-то восторг и... страх. Второе, скорее всего, она накручивала себе сама. Он был близок ей по духу, он почти что был ее братом. Но сердце невзначай замечало, что его можно сделать не просто братом, чем-то более близким и, возможно - приятным. Его же сердце было более решительным. Дориан предложил Гермионе выйти из зала, она не стала спорить. Зная человека так мало, ты не спешишь с событиями, но находя в нем частичку себя - уже не можешь остановиться. Именно поэтому этот уединенный поцелуй вдали от всех и был таким, казалось, привычным и родным. После, с улыбками на светлых лицах, они расстались. Жаль, она не знала, что он подарил ей свой последний поцелуй.

***

- Мисс Грейнджер, - девушка обернулась, отпивая маленький глоток шампанского и поднимая бровь. - Что-то случилось? - отнеся холодный бокал от губ, спросила она. - Мистер Грей... он мертв, - она с трудом удержала бокал, что показался в один миг слишком тяжелым. Гермиона оглядела зал, а после, отставив бокал, вышла из зала, довольно стремительной походкой направляясь к покоям Дориана. Она открыла дверь, и ее обдало холодным воздухом из распахнутого окна. Он лежал на полу. Ужасен до безобразия. Она взглянула на картину, отходя от двери. Картина изменилась. На ней теперь был тот, кто недавно подарил ей первый поцелуй. Нерешительными шагами она подошла к картине и коснулась ее кончиками пальцев, закусывая нижнюю губу. Она уже слышала шум в коридоре. Такая новость не могла пройти незамеченной. Вскоре, в проеме двери, с круглыми от испуга глазами, с ахами и охами стояли все, кто в него поместился. А Гермиона опустила голову, глубоко вздохнула, ее взгляд едва прошелся по ботинкам Дориана, после она отвела его. Она не смогла бы сейчас посмотреть на него. Слишком больно смотреть на того, кого ты вроде бы знал, и кто по сути тебе неизвестен. Даже Локи был растерян. Покои Дориана охранялись, как ни чьи другие, так как его смерть была самой доступной. Гермиона облизнула верхнюю губу, едва заметно. После, подобно фурии, сорвалась с места. Все покорно уступили ей место, она шла по коридору, а после свернула. Но не в сторону своих покоев. Локи оглядел шумящих, а после пошел за девушкой. Он заглянул в тот коридор и увидел ее. Она сидела, прижавшись к стене и откинув голову, по щекам текли слезы, глаза были закрыты. Он медленно подошел к ней и наклонился, аккуратно стирая костяшкой пальца одну из слез. Она открыла блестящие глаза, и Локи стало немного не по себе. В этих глазах было столько боли, словно умер кто-то очень близкий ей. - Не плачь. Он проговорил шепотом, он боялся показаться настойчивым. Он терпеть не мог слезы и даже сейчас они вызывали в нем некую неприязнь к Гермионе. Он не понимал, какая у нее причина так горько оплакивать Грея. - Я... Я не могу. Она вновь закусила губу, глаза прикрыла, словно осознавала, как неприятно ему в них смотреть. Локи провел костяшками пальцев по ее щекам, спина начинала затекать, но он не обращал на это внимание. Он должен был привести ее в себя, в чувства. Она ему такой не нравилась. - Иди к себе. Сидя здесь ты не избежишь ненужный расспросов. Он судил по себе. Внутри него было множество вопросов, каждый из них рвался наружу, но он сдерживал, понимал, что любое воспоминание только больше ранит ее. Она приоткрыла глаза, а он наклонился еще ниже и взял одну из ее рук в свою, сжимая и снимая влажную перчатку, кладя ее под ладонь. Она оперлась на пол и, слегка скользя по стене, смогла встать. Он не отпустил ее руку, он чувствовал ее дрожь, он знал, что сама она не сдвинется с места, вновь упадет. Локи положил руку на талию Гермионы, притянул к себе, как куклу, и аккуратно повел в ее покои. Ноги все время подкашиваются, приглушенные всхлипы все равно слышны, дрожь ощущается легче легкого... Это довольно странно, когда ты видишь, как сильный человек в один момент ломается, как спичка. Она всегда говорила, что мы рождаемся пустыми и сами наполняем себя по мере взросления. Эмоции, характер, внешность - все это делаем мы сами. И тут Локи стал свидетелем того, как она сама в себя засунула столько боли, забывая про то, что она - живой человек и столько боли просто не выдержит. Но она старалась. Когда он довел ее до комнаты она сама, без его поддержки дошла до кровати, села, опустила голову и вытянула ноги. - Я справлюсь. Это она проговорила довольно хрипло, после прокашливаясь. Локи не хотел действовать ей на нервы сейчас, но и в том, что она справится сама, он не был уверен. - Грейнджер. Ради моего спокойствия, ляг спать. Он говорил довольно нежно, не приказывая, а прося. Хотя иногда много чего ей хотелось именно приказать. Гермиона подняла голову и посмотрела на него. Казалась, это был другой взгляд, другое виденье. Она встала с кровати, приложила руку ко лбу и подошла к шкафу, открывая правую створку. Локи не наблюдал за ней. Его напугал ее взгляд. Сотканный из боли, теперь он и вовсе казался пустым. Словно она вновь стала пустым младенцем. Она сняла с себя платье, от которого поклялась себе избавиться и натянула легкий комплект для сна. Локи не смог не взглянуть на нее. Не слишком худая, не очень напряженная, не помешанная на красоте... Локи считал таких девушек идеальными. В них всегда чего-то должно было не хватать. Она посмотрела в зеркало, перебирая локоны своих нежных каштановых волос, а после повернулась к Локи, подошла на каблуках, которые забыла снять, и обняла его за шею, крепко, как в детстве. - Спасибо. Он слегка отклонил голову от блаженного ощущения ее теплых объятий. А когда его руки легли на ее голую спину, внутри по жизни холодного Локи стало очень тепло, почти что жарко. Он легонько, боясь спугнуть, коснулся губами ее макушки и прошептал, глядя в зеркало: - Все будет хорошо. Она кивнула, он почувствовал это. После она отпустила его из объятий, он убрал руки с ее спины. - Спокойной ночи. Он впервые слышал от нее такое пожелание. И звучало оно так нежно, что он сам невольно поверил в то, что ночь будет спокойной. Локи медленно кивнул, а после развернулся и ушел. По дороге к своим покоям он нашел ее перчатку. Она обронила ее на половине пути. Он наклонился и поднял ее, сжимая в руке. Пусть эта вещь, пропитанная ее искренней болью, останется у него. Гермиона положила голову на подушку, что сегодня казалась до безобразия неудобной, накрылась одеялом, что почти душило ее открытое тело. Сложив руки у груди, она смотрела на потолок. В голове стайка навязчивых мыслей, что сплетаются и расплетаются... Она прикрыла глаза, с губ сорвался вздох, а из воспоминания визита к Грею она изъяла блокнот. Блокнот, в котором, возможно, был ответ на ее вопрос. Кто убил его.