Пошекспирим, mon chere?

Утро выдалось бодрым, учитывая отключение горячей воды и ожог на руке от горячей чашки с кофе, который, вдобавок, оказался совершенно безвкусным и мало чем отличался от коричневой краски для рисования. На улице был праздник, которым никак не могла проникнуться Верона. Шарики и цветастые листовки, зовущие на разные праздники, вызывали лютое раздражение. - Скажи мне, что я не опоздала, Бога ради. - У тебя десять минут. Сумка полетела в сторону стула, который тут же покатился на колесиках назад, словно отступая от столь возбужденной женщины. Она сняла пальто, резинку с волос, посмотрела на свое отражение в зеркале, а после дала себе пару ободряющих пощечин, разгоняя кровь по щекам. - Верон... пуговицы. Женщина обернулась и с испугом взглянула на пуговицы рубашки. После она скрестила руки на груди и осуждающе посмотрела на коллегу, топая ногой. - Они все застегнуты. - И это неправильно. Мужчина встал с кресла и подошел к женщине, аккуратно расстегивая самую верхнюю пуговичку, у шеи. - Ты начнешь потеть, а отсутствии концентрации и кондиционера заставит тебя расстегнуть еще пару лишних. Ты не зациклишь на этом внимания, а гость, пожалуй, будет слишком отвлечен. - Майк, ты придурок... - заключила на всю сказанное Верона, на что мужчина усмехнулся и положил ладони на ее плечи, наклоняя голову. - Главное, что умный придурок, - и он подтолкнул ее назад, отходя. Женщина посмотрела на часы. У нее было достаточно времени, чтобы сходить в туалет и привести себя в сносное состояние. Но она решила не тратить время зря и тут же зашагала в зал. Многие коллеги тихо рассмеялись. Самая старшая во всей редакции, а растерянна как студентка на испытательном сроке. Хиддлстон уже сидел в кресле прямо напротив ее. Взяв волю в кулак, она села напротив него, проверяя на столе наличие диктофона. - Доброе утро, мистер Хиддлстон, - ее жалкие попытки выговорить фамилию забавляли Тома, поэтому он, все же сдерживая улыбку над ее усердием, кивнул. - Доброе, - взглядом он, как опытный актер, изучил свою собеседницу. И взгляд, как ни странно, зациклился на ожоге, явно не украшавшем ее бледную руку. - Как умудрились? - Да так, случайность, - и Верона тут же стянула рукава рубашки пониже Невольно она посмотрела на пуговицы рубашки. Слова Джека теперь волновали ее. Она в любой момент может расстегнуть ни одну и ни две пуговицы. И что будет тогда? Ничего хорошего. Фотограф, видимо покурив, так как это заметно по запаху сигарного дыма, встает у камеры, а после смотрит на пару. Том, с легкой улыбкой, позволительно кивает. Интервью записывается, чтобы после не было претензий в обмане. Верона глубоко вдыхает, а после улыбка, такая же спокойная и приятная, как и у Хиддлстона, украшает ее губы. Ее речь становится спокойной, как и сердцебиение, а в глазах блеск энтузиазма и благодарности. Но Тому она не нужна. Хороший собеседник - вот главная черта интервьюера.

***

- Вас подвести? Верона посмотрела на того, кто явно в последнее время нарывался получить прозвище "шофер". - Не хочу снова быть для Вас обузой, мистер Хиддлстон. Она завязывает шарф на шее и затягивает его потуже, после поднимая со стула сумку и вешая ее на плечо. - Вам же до метро? - Никак иначе. - Будете простым пассажиром, мне туда же. Верона оглядывает коллег, которые до сих пор сидят в креслах и тыкают пальцами по клавиатуре. Они едва сдерживают смех. Ради богатого гостя и не на такое пойдешь. Верона улыбнулась, а после, в компании "неприметного мужчины" спустилась вниз, замечая ту же машинку, что была и в прошлый раз, хотя в ее предположения входила, что звезды масштаба Хиддлстона меняют машины каждый день, как перчатки. Она, на этот раз, села на переднее сиденье, так как на заднем покоилось изобилие бумажек, разложенных в слишком строгом порядке, чтобы его нарушать. Верона посмотрела на Центральную Аллею, на которой и должны было проходить празднество. Вспышки камер уже заливали фонтан и отражались от шариков, на асфальте было конфетти, а на главной сцене стояла команда каких-то ребят в черных рубашках. - Вы празднуете? - поинтересовался Том. - Под место, в котором выбераешь жить, всегда приходится подстраиваться. Никто же не догадывается, что попутно я праздную день пончиков Марселя, - конечно, этот праздник был жуткой выдумкой, но ей на ум не пришло ничего умнее. Том усмехнулся. Юмор девушки был оправдан. - День пончиков? - переспросил он. - Вам стоит побывать там как-нибудь. Как гостю, а не звезде мирового масштаба, эти слова, казалось, немного задели Тома, но он не подал виду. Верона и представить не могла, как тяжело быть в его шкуре. - Я планировал, но график не позволяет. Думаю, после пары сотен премьер я смогу позволить себе отпуск именно там. Верона понимающе кивнула. Машина остановилась и, отстегнув ремень, женщина вышла на улицу, с какой-то жадностью вдыхая свежий воздух. Парковка была в нескольких метрах от метро, поэтому пришлось, на свой страх и риск перебежать дорогу, на которой каждую секунду одна машина сменялась другой. Они спустились вниз по лестнице, а после, расквитавшись с билетами, оказались в самом "жерле вулкана". Поезд приехал быстро, но вот о сидении в нем и речи быть не могло, все было занято. Лицо Тому, на этот раз, даже не имело смысла прятать. Его все равно бы никто не заметил. По крайней мере до какой-то поры он так наивно полагал. На предпоследней станции ветки он увидел, что зал полупуст, но прямо под канделябром стоит девушка. И вроде ничего в ней особенного, но на голове ее - рога, в руке - скипетр, а за спиной - зеленый плащ. В вагоне послышались восхищенные вздохи, и Том понял, что опасность медленно подкрадывается к нему со спины. Он вышел на этой станции, не успев и слова сказать Вероне. Дикая мысль пришла к нему прямо перед закрытием дверей. Том достал из кармана телефон и нашел те сообщения, что сотнями, если не тысячами, приходили к нему на этой неделе. Сообщения о массовой сходке фанатов Локи в поддержку петиции об индивидуальном фильме. Флешмоб, в чем-то схожий с митингом. Вернув телефон в карман и, осознав, что он не может бросить этих девушек, таких преданных фанаток его героя, он поправил пальто и подошел к их "главной" - Позвольте преклонить перед Вами колено, леди Локи. Голос. Кто не узнает голос своего кумира? Девушка посмотрела на знакомых, а те закивали, как куклы. Некоторые, едва сдерживаясь от крика, слабо поскуливали. - О мой Бог... И тут все закричали. Девушка обернулась и приложила ладонь к губам, глядя в глаза Тома, что улыбался, понимая, как сильно напугал ее. Все пассажиры метрополитена оглядывались на кричащих, и лишь единицы могли заметить того, кто вызвал у них этот приступ. - Мне нравится детальность твоего образа, - девушка не расслышала и слова из-за приближающегося поезда, но закивала, едва сдерживая слезы. Том, увидев эти блестящие глаза, поспешил обнять девушку. А все остальные отлично поняли, что сегодня будет знаменательная сходка, вишенкой которой будет сам Том Хиддлстон. Живой, а не картонный, которого к себе прижимала одна из "рогатых".

***

- Дополнишь статью, Верон? - звонок от Виктории заставил женщину в очередной раз посмотреть на тикающие часы. Два тридцать четыре ночи. - А что там? - спросила она, открывая электронную почту, а после - сообщение коллеги, наполненное фотографиями из летнего парка. - Хиддлстон сегодня устроил что-то вроде флешмоба со своими фанатками. Добавь это, как маленькую колонку. - А кто фотографировал? - Фанаты. Но они не на что не претендуют, наоборот, они сами нам их прислали. - Хорошо. - Кстати, он довез тебя? - Лучше молчи. Виктория усмехнулась, а женщина освободила руку от мышки и начала набирать текст. Придумать колонку в такое время было делом крайне тяжелым, но, увы - необходимым. Статью надо сдавать завтра. - Ты ему приглянулась. - Замолчи. - Неужели вы не обменялись телефончиками? Верона приложила палец к кнопке телефона и оборвала звонок. Она начала прикреплять фото к маленькой сводке, а ее губы украсила улыбка. Было так забавно понимать, что ты знаешь этого человека. Что он дурачился со своими фанатками, как ребенок. Что он не такой, как многие из его "цеха". Телефон зазвонил снова. Верона утомленно вздохнула и нажала на кнопку, принимая звонок на громкой связи. - Не мешай мне, Виктория, я и так загружена до отвалу. - Мне стоит перезвонить? Верона почувствовала, как по крови пробежал адреналин. Это была не Виктория. - Простите, а кто это? - как можно более вежливо поинтересовалась она. - Это менеджер Томаса Хиддлстона. - Что-то... что-то случилось? - Мистер Хиддлстон просил передать Вам свои извинения. - За что? - Он не попрощался с Вами при последней встрече. - Попрощался... он уезжает? - У него премьера фильма и он уезжает в Америку. Еще он просил внести поправку в Ваше расписание. - В мое... подождите, какое отношение мистер Хиддлстон... - Он хочет дать пост-премьерное интервью Вашему журналу по возвращению. Поэтому мы просим вас, грубо говоря, зарезервировать двадцатое число следующего месяца. - Вам стоит позвонить в редакцию. - Мы уже обращались, они сказали, что Вы свободны. - Простите, но я уезжаю с пятнадцатого числа... - И Вы нас простите, но в редакции нас не оповестили о подобных обстоятельствах, поэтому, пока мы не получим официального подтверждения, просим Вас зарезервировать двадцатое число следующего месяца. Доброго вечера. Верона открыла рот, но не успела сказать и слова, как раздались гудки, а после телефон смолк.

***

- Доброе утро, мистер Хопкинс. Главный редактор, Эндрю Хопкинс, кивнул Вероне, продолжая помешивать кофе, постукивая ложкой по стенкам. Только что вернувшийся с отдыха, он выглядел помолодевшим лет на двадцать. То есть, сейчас ему можно было дать пятнадцать с половиной. - Я хотела бы с Вами поговорить. - Внимательно слушаю. Он зевнул и прикрыл рот рукой, но Верона поняла, что он явно не воспримет ее пламенную речь с ожидаемым ею энтузиазмом. - Мистер Хопкинс, я просила у Вас отпуск на следующий месяц по ряду конструктивно изложенных мною причин, но вчера я получила звонок от менеджера мистера Хиддлстона и тот заверил меня в том, что мой отпуск - это моя же выдумка. Объясните этот конфуз. Эндрю отставил кружку и положил свою ладонь на ее ладонь, вздыхая. - Верона. Прихоти клиентов - это одна из самых отвратительных и самых важных вещей в нашей профессии. Догадайся сама, к скольким изданиям Хиддлстон может обратиться и в скольких его примут хоть в три часа ночи с распростертыми объятиями и разведенными ногами, прости мне плоский юмор. Мы должны подстраиваться под них. Он попросил тебя, так как "проникся к тебе доверием", сама знаешь, после той ситуации с Дель Рей... это лишь одно число, потом можешь уехать. Эта профессия полна подлости, привыкай. А вот это уже показалось Вероне нахальством. Она кивнула, словно принимая этот совет на заметку, а после покинула кабинет. - Ну что? - Не сейчас, Виктория. Верона подняла сумку со стула и пошла в сторону "курилки". Ей нужно было сделать пару звонков и чудом не выкурить пару сигарет.