Пошекспирим, mon chere?

Вероне не удавалось и на день расстаться с этим, казалось бы проклятым зонтом. Она носила его с собой везде и даже на интервью клала на колени, как слишком массивный талисман на удачу. Внутри нее был странный страх потерять его, сознание воображало все: от ограбления до подлого Чарли, который использует любую возможность, чтобы она к нему не приближалась, а круче того - опозорилась в его глазах. Сегодня, в солнечный день, она пряталась под этим зонтом от жаркого небесного светилы. Приходилось ловить на себе косые взгляды, но она не обращала на них взгляды. Все сознание было сконцентрировано на голосе сестры доносившемся из телефона: - Я хочу вернутся в Марсель на пару недель, - говорила та самозабвенным голосом, и Верона с улыбкой воображала то, как она лежит на кровати, положив голову на грудь Тома. - У тебя не намечается отпуск? - Я его уже перевела. Ездила к нам месяц назад, - Лилит тяжело вздыхает и с трудом на фоне можно расслышать кашель ее мужа. - Проведите свой медовый месяц без меня. - Причем тут медовый месяц? Я просто соскучилась по тебе. - Я тоже, но у меня работы выше крыше, - после успешного интервью с Хиддлстоном в издание стало поступать множество запросов на интервью. Особенно их привлекала работа с психологом. Вспомнив об Эрике, Верона решила напомнить о нем сестре: - Кстати, догадайся, с кем я проводила интервью? - То, которое с Хиддлстоном? С Нортоном, не думай, что они не дописали его имя в конце. - Ты помнишь его? - немного удивилась Верона, опуская зонт. Часы на столбе показывали три сорок пять, а это значило, что через полчаса ей надо быть в центре города. - Таких как он невозможно забыть, - женщина усмехнулась, услышав более театральный кашель Тома. - И таких, как ты, тоже, зануда, - легкий отзвук короткого поцелуя и свободный выдох в трубку. - Как он, кстати? - Распускает небылицы о твоей влюбленности и каких-то плохих делах на заднем ряду кинозала. - Дай-ка мне его номер, сестрица. С тобой я и так заболталась, а вот его голосок с радостью послушаю. Пусть расскажет мне, что мы там делали на последнем ряду, извращенец чертов. - Я пришлю тебе его сообщением. А теперь прости, пора бежать. - Опять работа? - Если бы. Пока, - Верона сорвалась с места, увидев свой автобус у остановки. Запрыгнув в вагон, она нашла себе уютное местечко в углу и отправила номер Эрика Лилит. Та ответила красочным смайликом и тут же стала недоступна для звонков. Зато про Верону вспомнил Том. Хиддлстон, разумеется. И конечно же - через Чарли. - Слушаю, - она попыталась звучать как можно суровее. В конце концов, ему стоило переосмыслить свое поведение, и сейчас своим она хотела показать ему полное презрение. Не удалось. - Рад, что слушаете, - тут же скупо съязвил он. - Зонт мистера Хиддлстона у Вас, не так ли? - голос его был настолько ядовитым и скользким, что женщина с трудом сдержала желание отключиться от связи. - Предположим. - А Вы скажите четко. Предполагать не надо, - Верона закрыла глаза. - Он у меня, - по буквам проговорила она, покрепче обхватывая зонт. В этой хватке было что-то хозяйское. Если бы в вагоне был Чарли, ему бы пришлось вырывать его зубами. - Не знаю почему, но мистер Хиддлстон хочет, чтобы Вы лично вернули ему его. От моей помощи он отказался, - сердце женщины неясно дрогнуло. Слишком много встреч с человеком, который во все выше на голову, а то и две. - Поэтому прошу Вас, а точнее обязываю приехать в Центральный Отель в ближайший час. - Вы, должно быть, шутите? У меня работа и в конце концов... - Верона подняла растерянные глаза и столкнулась с взглядом маленькой девочки, стоявшей напротив. Осознав, что гнев потихоньку сходит на нет, она выдохнула и снова потупила взгляд на своих ботинках. - Хорошо, я буду в ближайшие полчаса, - и, не дав ему сказать и слова, она повесила трубку. Автобус, к счастью, подвез ее к одной из станций метро, и вскоре Верона оказалась в нежеланном и ненавидимом центре города. Отель бросался в глаза, как большой бриллиант, блестящий от солнца. В нем, с основном, силились знаменитости и политические деятели. У простых людей просто не хватало средств и на квадратный метр стеклянного пола. - Добрый день, мисс, - немного запнувшись, проговорил портье. Мисс или миссис, он даже не знал. - Чем могу помочь? - вид Вероны не имел никаких оттенков знаменитости, поэтому в его голову закралось смутное сомнение в том, что она хочет арендовать номер. Ненадолго замявшись, Верона достала из кармана паспорт и протянула его немного растерянному портье. Тот прочел ее имя, сравнил лицо с фотографией, а после улыбнулся. - Предупредили, - весело заметил он, возвращая ей паспорт. - Я предупрежу мистера, - и он нарочно замолкает, дабы лишние уши не услышали, - а Вы отправляйтесь на пятый этаж. Пойдете налево, там - до самого конца, и дверь справа, - он практически шептал. Верона кивнула и двинулась к лифту. Отстояв небольшую очередь, она все же отправилась наверх, и вскоре оказалась на пятом этаже. Все дорого и чуждо ей, ступать по этому полу своими старыми сапожками на каблуке казалось неким богохульством. Оглядев десятки ваз и тележек с белоснежными подносами, она дошла до последнего номера и, повернувшись лицом к двери, замерла в нерешительности. Что теперь делать? Стучать? Неправильно. Войти? Неприлично. Вообще, любой выход из глупой ситуации казался неправильным. К счастью, Хиддлстон почувствовал эту концентрацию энергетики у двери и сам открыл дверь. Увидев Верону, которая тут же стерла с лица растерянность, он улыбнулся. - Добрый день, - с присущей вежливостью проговорил он. - Добрый, мистер Хиддлстон, - подобно служанке проговорила она, поднимая взгляд. - Ваш менеджер попросил вернуть Вам зонт. Спасибо, он очень помог мне, - на самом деле нет, но об этом она решила умолчать. - Вы слишком много меня благодарите, - заметил он, принимая зонт из ее рук, - а мне Вас благодарить совершенно не за что, быть может Вы составите мне компанию в обеде? - теперь скрыть растерянность с лица не удалось. Он проговорил это так быстро, и все было так неловко. Правда - только для нее одной. - Я даже не знаю, что ответить, - со смешком признала она, прикладывая ладонь к губам. - Быть может, - он немножко прищурился, опираясь на дверной косяк, и Верона почувствовала, как начинают гореть щеки, - я смогу помочь Вам с решением, упомянув чудесные круассаны, для которых тут есть отдельный шеф-повар? Чем чаще они встречались, тем больше Верона замечала эти странные нотки романтики. Его слова в ее голове обретали слишком сладкие оттенки, которых не было даже в школьные годы, полные мнимой любви и "серьезных отношений". - Отдельный шеф-повар? - с недоверием спросила она, скрещивая руки на груди. - Я немного преувеличил, признаю, - тут же признался он, - но десертами у них действительно занимается один очень талантливый человек, тут я не стану врать. - В таком случае, конечно, не смею отказать, - все слишком глупо, но при этом очень хорошо. Он пропустил ее вперед и закрыл дверь за своей спиной. Номер казался сказкой офисного клерка. Сняв сапоги, Верона ступила босыми ногами на мягкий пол. По телу пробежало блаженство. Не то что дома, проклятый ламинат. Поправив нелепую, в данных условиях, рубашку, она посмотрела на Тома и улыбнулась. Чему - она и сама не поняла. - Уютно живете, - заметила она, оглядываясь, как ребенок в музее. - Комфортно - и это самое главное. Присаживайтесь, - немного помедлив, вновь зависнув в воздухе, она села в кресло. - У Вас чудесные приоритеты в жизни, давно хотела сказать, - потихоньку напряжение начало сходить на "нет". - Я прочитала много интервью с Вашим участием, прежде чем начать свое, и поняла, что Вы будете действительно человеком, с которым хочется разговаривать, - ей хотелось съязвить про менеджера, но она сдержала, сдавленно кашлянув в ладонь. - Не всегда нахожу, что ответить на лесть. - Вам и не надо ничего отвечать. Это еще одна Ваша приятная черта, - Тому такой ответ понравился и, сдержав кивок самодовольного мальчишки, он подошел к телефону, висевшему над кроватью, и попросил две чашки кофе и круассаны. Поездок в Марсель не намечалось, но Верона определенно чувствовала намечающуюся атмосферу родного города. Официант оказался расторопным парнишкой и буквально через пять минут все заказанное стояло на маленьком столике между парой. Стоило Вероне откусить первый кусочек круассана, Том выпустил на волю вопрос, "тяготивший" его эту минуту: - Сравнимо с Марселем? - Верона усмехнулась, прикрывая глаза и мотая головой. - Неужели все так безнадежно? - Нет, - ей было тяжело прийти в себя. Хотя бы потому, что она уже позволяла себе слишком много смехом и улыбкой. Не подобает по уставу, - очень даже неплохо, честно. Просто... я никогда не ела подобных круассанов. Они очень похожи на марсельские. Не хватает лишь веранды милого кафе и фонтана за окном. - Вы проглядели второе, - Том кивнул в сторону окна. Верона встала и, подойдя ближе, улыбнулась. В суматохе она и вправду не увидела фонтан, у которого смеялись маленькие мальчишки и девчонки, которых никто не мог разогнать. - Это чудесно, - она села обратно, снова отпивая кофе. Внутри было слишком хорошо и это тяжело было скрыть. - Буду приходить сюда, когда тоска по Марселю будет очень сильной. - Хотите обратно? - Честно - да. Там моя сестра, моя будущая племянница, мои друзья... вся моя личная жизнь там. Тут - чистая работа. - Я Вас понимаю, - посерьезнев, признал Том, кивая. - Что мешает вернуться? - в его глазах блеснуло сожаление. Такое, что для нее весь этот номер в мгновение ока превратился в Марсель. - Привязанность. Стабильность. Заработанное уважение. Многие вещи, которые в Марселе придется искать заново. - Сочувствую, - Верона отмахнулась, снова увлекая мысли бессмысленным кофе. - Но, как я понимаю, мистер Нортон является для Вас отголоском Родины? - Нет. Он - приятное напоминание о сестре, - вспомнив о Лилит, Верона почувствовала волну легкой грусти. Через неделю она будет в Марселе, с мамой и папой. И они снова не увидятся, потому что Хопкинс не отпустит ее в ближайшие три месяца даже на день в другой город. - Между ними есть то, о чем никто, кроме меня, не знает и вряд ли будет знать. Детская любовь, безумная привязанность... проговорилась, - Том улыбнулся, а Верона приложила ладонь к лицу, закрывая глаза. - Не волнуйтесь. Вряд ли я смогу где-то воспользоваться этим секретом, поэтому обещаю хранить его, как храните Вы. Слово за слово, и беседа стала приобретать еще более спокойные, дружеские оттенки. Предусмотрительный Хиддлстон особо не говорил о своей жизни, пусть и давно потерял недоверие к женщине. Она не укладывалась в рамки типичного журналиста, коих он повидал огромное количество. - Чуть не забыл, - к шести часам за окном начало темнеть. Рассчитывать на доставку домой было глупо, поэтому Верона вновь обратилась за помощью к Эрику, который, кажется, уже все "и так понял", - позвал я Вас для одной важной просьбы, - слово "важной" заставило женщину напрячься вновь. - На следующей неделе, в пятницу, будет проходить закрытый показ "Багрового Пика". Я очень хотел бы прочитать именно Вашу рецензию о данной картине, - он вручил ей конверт, болотно-зеленый с багровыми розами. - Ваш главный редактор пообещал освободить этот день для Вас, с утра и до вечера, а мой менеджер может довести Вас. - Не думаю, что стоит так напрягать его, - и она не смогла скрыть некого отвращения к личности Чарли, которое Хиддлстон тут же заметил. - Он Вас чем-то обидел? Верона не сдержалась. Бог свидетель, она устала томить в себе гнев на этого юного негодяя. - Его поведение... переходит рамки дозволенного, если можно сказать так. Он оставляет о себе не самое лучшее впечатление и... это не мое дело, поверьте, я не хочу воздействовать на Вас, но он совершенно не соответствует такому человеку, как Вы. Том внимательно посмотрел на Верону и, дослушав до коцна и еще пару секунд поразмыслив над услышанным, учтиво кивнул. - Я поговорю с ним, - серьезно сказал он, складывая руки на груди. - Спасибо за искренность. - Вот видите. Вам есть за что меня благодарить, - и серьезность вновь скрылась за улыбкой. - Спасибо за чудесный обед, мистер Хиддлстон. - До пятницы. Эрик сдержал слово и его машинка уже стояла напротив фонтана. Сам он, как паровоз, дымил сигаретой. - Я даже не буду спрашивать, что ты делаешь в таких отелях, - Верона села рядом с ним, закрывая глаза и расстегивая рубашку. От Эрика это не скрылось, более того - он не сдержал желание подметить этот момент. - Тебе Хиддлстона не хватило, хочешь и меня совратить? - Никого я не хочу совращать, - тут же забубнила она, а Эрик улыбнулся, выбрасывая сигарету в окно и газуя. - Ты не понимаешь силы женского обаяния. Также, как и силы обнаженной женской натуры, - за это он получил довольно сильный удар по плечу, на который лишь улыбнулся. - А твоей сестре нравились такие шутки. - Она не позвонила тебе? - Позвонила. Мило побеседовали, где-то около минуты. Потом ее муж, как я понимаю, оборвал беседу спонтанным предложением "забыться", адресованным ей. Она написала мне об этом сообщение, - Вероне стало немного обидно за Эрика. В конце концов, он был другом Лилит с ранней школы и заслуживал больше, чем одну минуту. - Радует, что ее доверие не уменьшилось с годами. - Ревнуешь? - Немного. Но у меня есть ты, идеальный товар для шантажа, так что... у него нет шансов, - женщина улыбнулась. - Как говорил один из моих лекторов, психологи - самые больные психи. Так что, - и он посмотрел на Верону так, что страх и вправду пробежал по коже. Не смягчив это улыбкой или смешной фразой, он повернул руль и посмотрел на окно заднего вида, - я всегда найду способ вернуть ее себе, - и это он почти пропел. Вот только Вероне это пение не понравилось.