Пошекспирим, mon chere?

Возвращение обратно далось Вероне с большим трудом. Смена часовых поясов и резкий контраст климата ударил по голове, как молоток по колоколу. Через два дня работы и одного обморока она получила больничный лист. - Ты когда-нибудь пробовала жареные бананы? - А такие существуют? Опеку над ней взял Эрик, покидающий квартиру лишь ради магазины и двух клиентов, состояние которых было слишком нестабильно, чтобы отказывать. - Сам удивился, когда узнал, - Верона улыбнулась, прикрывая глаза. Наличие дивана на псевдо-кухне не могло не радовать, ведь она могла лично наблюдать за интереснейшим процессом приготовления самых различных лакомств. Эрик много путешествовал и знал сотни рецептов, поражающих воображение офисных клерков. - Приготовить? - Давай, - женщина перевернулась со спины на живот. Немного осмелев, она встала, подходя к Эрику и прижимаясь к тумбе, как любопытный ребенок. - Не упадешь? - в его руках все летало. Даже нож он мог подбросить с легкостью пера. - Не должна, - на ее совести продолжали скрестись кошки. Он тратил на нее слишком много денег и времени. - Не хочешь домой? Эрик приподнял брови, доставая из холодильника карамельный сироп. Подобные вещи ни разу не находили своего места в этом стареньком, потрепанном холодильнике, оставшемся от прошлых хозяев. - А должен? - с верхней полк он снял две высохшие тарелки и поставил у рук Вероны, опиравшихся на тумбу. - Это... просто вопрос, без намека, - женщина приложила ладонь ко лбу, тяжело вздыхая. Тепло, исходившее от сковородок, пробуждало в ее теле жар. - Ляг. Поправишься - научу готовить, - Верона повиновалась ему, возвращаясь на диван. Эрик притянул к себе пульт от кондиционера, оставленный среди ножей и вилок, и включил его, на слабую двоечку. - Станет холодно - скажи, - и словно брат, заботливый до безумия, но чужой. Его доброта была обоснована лишь тем, что она - сестра Лилит. По крайней мере так считала она сама. - В Австралии бананы получше, но эти тоже ничего, - через пару минут он притянул к себе стул и сел у дивана, рядом с Вероной. В руках его было две тарелки. Бананы, с любовью облитые карамелью. - Только не запихивай силком. Не хватало, чтобы тебя начало тошнить. - Не должно, - женщина переняла тарелку, вдыхая аромат сладкого фрукта. - Кто тебя научил? - Коллега. Мне пришлось жить у нее порядка трех недель. У нее был муж, повар в каком-то столичном ресторане, вот она и открыла пару его секретов, - Эрик скрестил под собой ноги, зажимая между пальцами вилку. Верона взяла свою, насаживая на нее кусочек десерта. К сожалению, прочувствовать вкус и реалистично восхититься у нее не получилось. Болезнь взяла над ней верх, полностью лишая возможности ощущать палитру вкусов. Сладкое, кислое, горькое или никакое, не более того. - Вкусно, - все же признала она, отталкиваясь от мягкости и тепла кусочков. - Не поверишь, как приятно готовить не для одного себя, - он горько усмехнулся, поправляя очки. - Ей бы понравилось, - заметила Верона. Не специально она констатировала очевидное. - Так говоришь, словно она умерла, - как психолог, он ощущал нарастающее напряжение. Упоминание Лилит никогда не заканчивается мирно, потому что он всегда отрицает свою привязанность к ней. - Я хотел поговорить с тобой о Марселе, - слишком резкий перевод темы, который тяжело оставить незамеченным, но Вероне сквозь силу удается. - Все как раньше? - Да, особо ничего не изменилось, - Эрик посмотрел в ее глаза. Она, пытаясь не выдавать своего страха, не отвела взгляд. - Врешь, - спокойно заметил он. - Ты вся красная. - Я болею, - и это слишком слабое оправдание. Он лишь усмехается. - Ты покраснела на глазах, - и тут ей уже никак не отмазаться. - Дай догадаюсь, - он отставил свою тарелку и забрался к ней, на диван, - ты не расскажешь мне о том, что произошло? Верона замялась. Отставила свою тарелку и немного отодвинулась, позволяя ему сесть ближе. - Мне хочется рассказать, даже тебе, но... это нелепо, - она усмехнулась, прикладывая ладони к лицу. - Я психолог. Ты можешь доверить мне абсолютно все и, так уж и быть, первый сеанс для тебя будет бесплатным. От какой-то жуткой тоски, нахлынувшей в одно мгновение, женщина взяла Эрика за руку. Он легко тряхнул ее, кивая и кладя голову на ее плечо. Самый расслабленный сеанс за всю его жизнь. - У меня была... близость с Хиддлстоном, - и это прозвучало так по-детски нелепо, что Эрик не сдержал улыбки. - Близость, - повторил он, усмехаясь. - Сколько тебе лет, малышка? - Это то, чем ты хочешь мне помочь? - она приподнялась, но Эрик заставил ее вернуться в прежнее положение. - - Прости. Просто я знаю, что эти истории заканчиваются одним и тем же. Слезами. В твоей ситуации - тем более. Он же не пообещал тебе обручальное кольцо? Вот видишь, - ее всхлип подтвердил его слова. - Вся в сестру, - Эрик приобнял ее, прижимаясь губами к ее плечу. - Он был так... возмущен моими словами об одной ночи. Мне до сих пор хочется извиниться, понять, что он хотел услышать, но... - Посмотри мне в глаза, - Верона повернула голову. Он плыл перед глазами. Никакой четкости. - Тебе хотелось этого? - Да, - откровенно признала она. - Кто начал это? - Он. - Кто должен чувствовать вину? - Не он, - она прижалась лбом к его лбу. - Я одна из десятков, сотен. Он такой... я рада, что узнала о нем недавно. Будь бы я фанаткой, все бы было сложнее. - Ты журналист. Профессионал. Ты знаешь про эти глупые связи не меньше меня. Их надо отпускать. Как бы хорошо не было. - Лилит, да? - он потупил взгляд на ее коленках, закусывая нижнюю губу. - Ты со мной только из-за нее. - Думаешь? - Эрик прищурился, прикладывая ладонь к ее плечу. - На самом деле ты права, конечно. Я здесь только ради того, чтобы сделать что-то очень плохое. Сделать так, чтобы Лилит прилетела сюда и молила меня о твоей жизни. А я бы вертел ее на своем пальце, - его голос стал слишком тяжелым для восприятия. Верона закрыла глаза, тяжело выдыхая через губы. Даже если это шутка - сбежать от нее не получится. - Мне никто не нужен кроме нее. Никто, даже ты, полная ее копия. - Эрик. - Тсс, - мужчина улыбнулся, прижимая женщину ближе к себе. - Твои вкусовые рецепторы подвели бы тебя в любом случае. Слабые, безвкусные наркотики, как сахарная пудра. Сердце перестало биться ритмично. Резкие толчки, вызывающие острую боль по всему телу. - Тебе не будет больно, - прошептал Эрик, чувствуя, как ослабевает ее дыхание. - Я обещаю.