Пошекспирим, mon chere?

Проснуться в палате Центральной Больницы Марселя было, как минимум, неожиданно. Вспомнив, как дышать, Верона не могла вспомнить все остальное. Кашель, режущий глотку, не было сил выпустить наружу. В палату вошел врач. В руках он крепко сжимал какой-то аппарат, видимо известивший его о возобновлении сердцебиения. - Спокойно, - тут же поспешил сказать он сухим голосом, откладывая аппарат на одну из тумб. - Все хорошо. Женщине было нечего ответить. Она не могла так быстро насытиться воздухом. Врач сел на ее кушетку и приподнял ее, притягивая с тумбы стакан с водной и поднося его к ее губам. Первый глоток отозвался болью, а со вторым пошел влажный кашель. Голова заныла от режущей боли. - Почему я здесь? - шепотом спросила она, поднося ладонь к губам. - Не стоит задавать вопросов. Придите в себя - потом все узнаете.

***

С таким лозунгом прошло порядка двух недель, за которые Вероне удалось прийти в себя. Первый в гости к ней пришел Чарли, которого она ожидала увидеть меньше всего. В обычной белой футболке и джинсах, он принес ей корзину фруктов. Было очевидно, что не от самого себя. - Почему Вы здесь? - спросила она, когда юноша посмотрел на нее. - Вам никто не рассказал? - удивился он, поднимая бровь и притягивая к себе стул. - О произошедшем? - Нет, - Верона была готова простить Чарли всю его наглость и беспардонность за объяснение того, почему она оказалась здесь. - Забавно, - он сел у ее кушетки, прикладывая ладони к коленкам. - Думаете, что я расскажу? - Надеюсь, - Чарли посмотрел в ее глаза и усмехнулся. - Я же все равно узнаю. Какая разница когда и от кого? - Вы правы. В крайнем случае, у меня нет соблазна приукрашивать для Вас произошедшее, в отличие от остальных, - и это, кажется, немного подняло его самооценку. - Три недели назад, или где-то около того, Ваш, как я понимаю, друг, Эрик, решил воспользоваться своими связями и Вами, чтобы восстановить свое разбившиеся сердце. Чертовски пафосно и иронично. Он отправил какую-то пленку в Вашу редакцию, под видом материала, отснятого Вами. Не знаю, с какими идиотами Вы работаете, но они пустили это в эфир. А теперь просто вообразите: тысячи зрителей нового канала видят на своем экране сумасшедшего, который разговаривает с Томом Хиддлстоном, который этот канал и в помине не знал. И Вы, то ли живая, то ли мертвая. Интернет донес все до слуха мистера Хиддлстона и, конечно, пресса тоже устроила суматоху, полиция искала этого Эрика, как убийцу мирового масштаба. Нашли довольно быстро, у Вас дома. Поставили диагноз, что-то вроде расстройства психики, и посадили за решетку дурдома. Ну а Вас сюда, под сильным наркотическим воздействием. Полиция решила, что он хотел таким образом привлечь внимание возлюбленной, упомянув громкое имя и попав на экран. И нам всем очень повезло, что она решила именно так и никак иначе. Женщина закрыла глаза, тяжело вздыхая. Переварить все сказанное казалось невозможным. Тот самый Эрик, которого так любила его сестра, оказался сумасшедшим, помешанным. И он чуть не рассказал то, что она ему доверила. Имея все возможности, он не успел сделать этого. - Чем мне это все отзовется? - довольно сухо спросила она. - Ничем, по сути, - спокойно взмахнул ладонями Чарли. - Историю замяли. Всех писак, которые решили заработать на этом денег выкинули с мест, а телевидение мирно разрядило обстановку. По сути, история живет только в сетях, а оттуда угрозы никакой быть не может. - Это отвратительно, - желания открывать глаза не было. Она не верила словам Чарли. Если полиция так охотилась за Эриком, значит история получила достаточную огласку. Теперь на работе все будут жалеть ее, а хуже того - уволят, как черное пятно. - Бывало и хуже, - все же решил утешить женщину юноша. - Мистер Хиддлстон ждет Вас внизу, если Вы в силах встать. Как я понимаю, там же и Ваша сестра, - добавить "виновница торжества" он не осмелился. Ощутив власть Вероны и получив один выговор от Хиддлстона, он не решался больше язвить. - Я могу помочь. - Не надо, - ходить она могла. Неуверенно, но все же. Центральная Больница славилась своим чудесным садом, который позволял больным наслаждаться видом деревьев и цветов, а так же спокойно гулять по узеньким тропинкам, гарантирующим уединение. Лилит не была похожа на себя. Разговаривая с Томом, она вся дрожала, и это было видно даже издалека. Это явно был не страх перед незнакомым человеком. Скорее осознание того, сколько неприятностей ему принес ее друг. Лучший друг. - Лилит, - слабо позвала Верона. Женщина обернулась и, увидев сестру, закусила нижнюю губу. Через секунду она заключила ее в свои объятия. - Дорогая, - прошептала Лилит, запуская пальцы в волосы Вероны, прижимая ее к себе настолько крепко, насколько только можно, - как же я за тебя волновалась, - Верона тем временем посмотрела на Хиддлстона. - Все хорошо, - и все же долгого зрительного контакта она не выдержала, опуская взгляд на спину сестры. - Я не знала, что он такой, честно, - и голос Лилит стал нервным, задрожал, словно от холода. - Я и не думала о том, что он сможет тебе угрожать, использовать тебя, чтобы заманить меня, как крысу. - Успокойся. Теперь он там, где и должен быть. Никто больше никого не напугает, - Лилит отпустила Верону, кивая. У нее не хватало сил заплакать, все ушло в дрожь. - Мэйсон тоже приехал? - Да, он там... - она махнула в сторону забора. - Боится отпускать меня одну даже в магазин. Я схожу, скажу, что все нормально, ладно? - Конечно, - стоило Лилит уйти, как Верона взяла ее дрожь на себя. К счастью, в больнице сейчас был "тихий час". Для Вероны, в связи с именем гостя, было сделано исключение. - Доброе утро, мистер Хиддлстон, - снова официально и сухо. - Чем обязана Вашему присутствию? - и это больше похоже на оскорбление, чем на любопытство. - Я хочу прогуляться с Вами. - Может лучше просто... присесть? - она кивает в сторону скамейки, и Том соглашается. Не хватало, чтобы она упала. Верона садится первой, он - рядом. - Так что же Вы хотели спросить? - она не смотрит в его глаза. На душе совестно и тяжело понять, от чего больше. - Я не хотел ничего спрашивать, если честно. Просто... после той беседы я понял, что должен прояснить ситуацию. - Это можно было сделать и звонком, - невольно замечает она, на что Том усмехается. - Зачем отрывать себя от дел ради каких-то слов? - Я... понимаю, какое мнение о таких как я сформировано у журналистов. Я прошел через сотни таких, которые ради более ценной информации предлагали все, что в их силах. Но тебя я не воспринимал как журналистку, когда встретил. Я встретил обычную женщину, и она понравилась мне. И то, что произошло, это не часть какого-то замысла по хорошей рецензии. Это то, чего хотел я. Как человек, а не как актер. Он изъяснялся серьезно, не вдаваясь в чрезмерную драму. Даже голос оставался спокойным, не влияющим на ее ответ. - Я тоже хотела этого как человек, а не журналист, - и это все, на что ее хватает. Устало, она запускает пальцы в волосы, закрывая глаза. Неуверенно, подобно школьнику, он берет ее руку в свою. - Я не смогу использовать тебя. Я не из тех, кто будет тратить на подобные вещи время. С лета у меня начнется перерыв в съемках. Редкие встречи и переговоры, но никаких серьезных поездок. Я хочу провести это время с тобой. Там, где никого это не будет интересовать, - он поднял ее руку и прижался к ней губами, поглядывая на ее бледное лицо. - Как человек, ты хочешь этого? - Хочу, - она открывает глаза. Поворачивает голову, опуская взгляд на свою руку. - Как человек.