После...

Включена ПБ. Заметили опечатку — не поленитесь её исправить, буду вам признательна!

      Президент, в конце множества речей, последовавших словам Пита, долго рассказывала планы на будущее относительно всего Панема. Пейлор активно помогает Дистриктам в освоении технических новинок, которые всегда были доступны только в столице. Теперь многие социальные учреждения могут оказать нужную помощь и услугу жителям страны, о чём нас и осведомила Пейлор. Страна процветает и развивается, но, как это скажется на людях, покажет только время.       Мне становится плохо от опутавших меня мыслей, а ещё тяжелее наблюдать за всеми, кто сейчас сидит за этим столом. Я виновата перед каждым из них, абсолютно перед каждым. И даже искренние извинения не залечат раны на их, а уж тем более на моём, сердце. До конца жизни меня будут преследовать кошмар о той мести, которую я заслужила по отношению к себе.       Стрелка часов медленно, но верно приближается к двенадцати. Та девушка, что следила за детьми всё это время, возвращается с ними, уставшими, но довольными в зал. Дети быстро находят своих родителей, среди всех остальных, скорее всего, незнакомых им людей.       Никогда бы не пожелала этим крохам такой же участи, что была уготована нам Сноу.       Мои мысли вдруг снова возвращаются к Играм, восстанию, а в голове бьются тысячи голосов умирающих там детей. Среди всего этого шума в голове я могу различить голоса близких мне людей, умирающих с моим именем на устах, что делает меня виновной, что делает меня убийцей.       Я мысленно приказываю себе остановиться в своих воспоминаниях, как советует мне доктор Аврелий, с которым в последнее время я несколько раз связывалась по телефону. Он снова и снова повторяет, что мне нужно заменять плохие воспоминания светлыми, но выходит это отвратительно, ведь затмить мучительные смерти невозможно теми хорошими воспоминаниями, что остались ещё в моей голове. Доктор говорит, что сейчас мне нужно быть крайне осторожной, не ворошить прошлое, цепляясь за каждое дурное воспоминание, — это плохо сказывается на моём эмоциональном состоянии, что в конечном счёте может повлиять на мою беременность, как всё время повторяет мне доктор Аврелий, не переставая использовать разные медицинские термины, значение некоторых из них я даже не знаю, но стараюсь слушать все указания. А раньше я с ним даже разговаривать не хотела, теперь же я запоминаю каждый данный им совет, чтобы ненароком не навредить той крохе, что сейчас согревает мне душу, находясь под самым сердцем.       Я уже порываюсь уйти, когда меня останавливает маленький мальчик. Он тянет ручками подол моего платья на себя, пытаясь привлечь внимание. Его тёмные глаза устремлены прямо на моё лицо, изучающе разглядывая мои щёки и нос, но потом наши глаза встречаются. Все разбились на компании по всему залу, и, кажется, этот мальчик просто не может найти своих родителей среди этих компаний. Мальчик оборачивается несколько раз, разглядывая людей. Каштановые волосы небрежно вьются, чуть опустившись на лоб, а лицо, немного нахмуренное и порозовевшее, повернулось к компании людей справа. Я внимательно вглядываюсь в лицо мальчика, пытаясь узнать, чей же он сын.       — Я потерялся, — наконец произносит он, пытливо смотря мне в глаза, уже желая расплакаться на этом самом месте.       Я склоняюсь ближе к нему, чтобы он смог услышать то, что я хочу спросить.       — Кто твои родители? — мой голос ни с кем ещё не был так ласков и нежен, не считая Прим.       Он испуганно глядит на меня, сдерживая свои детские слёзы и цепляясь пальчиками за моё платье. Я аккуратно беру его на руки, и он тут же обхватывает своими ручками мою шею, что я даже не успеваю удивиться. Разворачиваюсь, намереваясь найти родителей мальчика, и тут же встречаюсь со взглядом своего мужа. Он стоит чуть поодаль, рассматривая меня и неизвестного ему, да собственно и мне, ребёнка.       — Китнисс? — он вопросительно смотрит на меня, когда я подхожу ближе, крепко удерживая мальчика на руках.       — Пит, он потерялся, — слышу тихий всхлип возле своей шеи, чего слегка пугаюсь, и уже хочу сама разреветься.       — Не плачь, тише, — Пит забирает у меня мальчика, внимательно разглядывая его покрасневшее личико. — Он похож на Гейла, смотри, — мальчик всхлипывает на руках Пита, сжимая своей ручкой лацкан его пиджака. — Пойдём к родителям, малыш? — обращается он к мальчику, и тот активно кивает головкой, всё ещё слегка вздрагивая.       Я иду впереди, оглядываясь на Пита, который продолжает крепко обнимать мальчика своим руками, пытаясь успокоить его. Взгляд мужа такой умиротворенный, любовный, что, кажется, он держит на руках собственного сына. Я никогда не чувствовала такого по отношению к детям, исключая Прим, а вот Пит, я уверена, желал иметь собственных детей всю свою жизнь.       Заметив Гейла, который неспокойно ходил по залу и спрашивал всех о местонахождении маленького мальчика, я сразу окликнула его, чтобы развеять всю суматоху, что он поднял из-за пропажи ребенка. Он резко поворачивает голову в мою сторону, а потом его взгляд устремляется на Пита, стоящего позади меня. Проходит мгновение, и мальчик уже оказывается на руках своего отца, который прижимает его к своей груди, обещая нигде не оставлять его одного.       — Спасибо, Пит, — Гейл и Пит пожимают друг другу руки, — Китнисс, — он убирает прядь волос с моего лица, улыбаясь нам обоим.       — Как же тебя зовут? — наклоняю свое лицо к лицу мальчика, ожидая ответа, который не заставляет ждать долго.       — Джим, — гордо произносит мальчик, которого отец держит одной рукой, а второй лишь придерживает его плечико, — Джим Хоторн, — добавляет он, на что отец ему одобрительно кивает.       — У тебя замечательный сын, Гейл, — улыбка не сходит с лица Пита с того самого момента, как он увидел меня с этим ребёнком на руках.       Попрощавшись, я уверенно двигаюсь в сторону выхода, и Пит, настигающий меня у самой двери, накрывает мою руку, которую я привычно положила на свой живот, своей. На меня вдруг накатывается тёплая волна наслаждения от этой близости, которая кажется мне особенно интимной. Самые светлые чувства одолевают моё сердце, утопая в сладости наших объятий.       Пит не перестаёт произносить слова восторга и любви по отношению ко мне, пока мы добираемся до бывшего Тренировочного центра, который стал нам пристанищем на несколько дней; пока я снимаю своё платье, в чём мне помогает Пит. Его руки плавными движениями скользят по моим плечам, захватывая рукава платья и опуская его вниз. Оно падает, струясь по моим ногам, когда горячие губы Пита легко прикасаются к моей шее.       — Ты так красива, Китнисс.       Моя кожа плавится, словно воск, под его чувственными губами и сильными руками, захватившими в плен всё моё тело. Дрожь проходит по всему позвоночнику, когда руки Пита опускаются на мою поясницу, боясь опуститься ниже. Прикрыв глаза, я нахожу его губы своими, а мои пальцы опускаются на то место, где пульсирующая венка проходит по шее мужа. Наш поцелуй достаточно нежный. Пит мягко проталкивается своим языком в мой рот и медленно проводит им по моему нёбу, от чего я начинаю дрожать еще сильнее, а кровь в жилах, кажется, бурлит невообразимым потоком.       Пит начинает подталкивать меня к кровати, попутно снимая свой пиджак и расстегивая пуговицы на рубашке. Он притягивает меня ближе к себе в тот момент, когда его рубашка оказывается на полу, заставляя почувствовать его разгорячённый торс своим животом. Мои пальцы чуть сжимают его предплечья, пытаясь языком жестов донести то, что он слишком сильно прижимает меня к себе. Пит моментально реагирует на это, ослабив нажим своих широких ладоней и извинившись за свою излишнюю напористость.       Мои ноги неожиданно касаются края постели, и, не удержав равновесие, я приземляюсь прямо на шёлковое покрывало, неосознанно увлекая за собой Пита. Я тяну руки вниз и расстегиваю ремень на его штанах, что получается не сразу из-за моих вспотевших ладоней, которые то и дело соскальзывали. Его же руки уверенно расположились на моей спине, слегка поглаживая лопатки. Штаны муж отбрасывает в сторону, снова склоняя свою голову к основанию моей шеи. Он проводит языком по моим ключицам, после целуя впадинку между ними. Я невольно начинаю поскуливать, сгорая от собственного желания и возбуждаясь еще больше от каждого прикосновения губ Пита к своему телу. Он чуть приподнимается, рассматривая моё лицо: глаза, окутанные пеленой, покрасневшие щеки, приоткрытые губы, припухшие от долгого поцелуя, слегка нахмуренный лоб.       — Пит, всё хорошо? — его заинтересованный взгляд, остановившийся на моих глазах, нежно изучал мою радужку, будто пытаясь что-то прочесть там.       — Намного лучше, чем ты можешь себе представить.       Пит умело расстегивает мой бюстгальтер одной рукой, а второй помогает его снять. Его ладони уже не обнимают мою спину, теперь они слегка сжимают мою грудь. Губы Пита начали опускаться вниз, скользя мокрыми поцелуями по моей шее, плечу, настигая грудь и захватывая в рот затвердевший сосок. Мое дыхание на мгновение прекращается, а стон вырывается прямо из моего горла. Я крепко держу его одной рукой за напряжённое плечо, а второй зарываюсь в его волосы.       Его ласки, которые, кажется, отточены годами на мне же самой, с каждым разом становятся все чувственнее и увереннее, что одни только мысли о чем-то подобном будоражат кровь в моих жилах, ускоряя биение сердца.       Я чувствую, как его губы спускаются ниже, и мягко целуют мой живот, поглаживая одной ладонью, и возвращается к моим губам, страстно отдаваясь поцелую, при этом свободной рукой освобождая меня от нижней части моего белья. Я помогаю и ему полностью оголиться, задерживая свои ладони на его ягодицах, но потом всё же поднимаясь ими по спине и крепко обхватывая плечи. Чувствую, как в моё бедро уперлась его твёрдая плоть, чуть скользя по нему. Когда он вновь целует мою шею, я опускаю одну руку между наши телами и настигаю его плоть. Моя ладонь скользит по всей его длине, нежно обхватив. Я слышу его приглушенный рык где-то возле моего уха, и меня это подстёгивает.       — Китнисс, — я слегка прикусываю кожу на его шее, не удержав стона, когда его пальцы скользят между моих ног, — милая, — его шёпот заставляет трепетать всё моё тело.       — Пит…       — Ляг на бок, спиной ко мне, чтобы я не навредил нашему ребенку, — томно выдыхает он, поглаживая мои залившиеся краской щёки. — Ты до сих пор краснеешь, — он проводит пальцами по всему моему лицу, убирая налипшие на лоб пряди.       Я ложусь на бок, и Пит резко двигает меня спиной к своему телу, обхватив рукой под грудью. Через мгновение я уже чувствую, как он медленно погружается в меня, а внутри меня будто растекается теплый мёд от наслаждения, и ощущения наполненности. Я стараюсь подхватить его ритм, что получается не сразу, но позже мы движемся в одном слаженном танце. Одна моя рука сжимает руку Пита, которая обхватила мою грудь, а вторая скользит в шёлковом покрывале, пытаясь хоть немного удержаться, но всё бессмысленно.       Дыхание мужа разбивается о мою шею, как и его стоны. Я слышу, как звуки нашего наслаждения сливаются воедино и стучат о каждую стену в комнате. Моя голова то и дело запрокидываться на плечо Пита, от чего мои волосы задевают его лицо, покрывшееся испариной. Я пытаюсь сказать ему, как сильно я его люблю и как мне хорошо, но выходит только странный набор букв и мычание, смешанные со стонами. Моя рука сжимает его руку сильнее, а моё тело замирает, чувствуя, как Пит делает последние толчки, и, дождавшись меня, мы вместе достигаем крайней точки наслаждения. Меня пробивает сильная дрожь, как и Пита, который продолжает крепко сжимать меня в своих объятиях.       — Любимая, — протягивает он, когда я с трудом разворачиваюсь в его объятиях и падаю ему на грудь.       И когда наше дыхание снова еще не приходит в норму, мы снова чувствуем то возбуждение, тот голод, который одолевал нас тысячи раз, и мы снова отдаёмся друг другу, становимся единым целым, наслаждаясь каждой минутой проведённой вместе.

***

      Наш поезд несет нас к нашему дому, проезжая через каждый Дистрикт Панема. За окном пейзаж одного Дистрикта сменяется другим, за чем я снова наблюдаю, как завороженная. Мы сидим вместе в хвосте поезда и разглядывает вид из панорамного окна. Густые леса, разместившиеся в Седьмом, так напоминают тот лес, где проходила моя повседневная охота, что на миг может показаться — я дома. Но это лишь иллюзия.       Скоростной поезд быстро проносит нас через Дистрикты, и я уже перестаю считать их, ведь это бессмысленно — рано или поздно мы всё-равно окажемся дома, будь то завтра или через неделю. Совсем скоро мы приедем домой, и эта мысль подпитывает меня изнутри, заставляя перестать думать о времени.       Пит сидит совсем близко, касаясь моих коленей своими и рассматривая больше меня, чем пейзаж за окном, но я и не думаю его прерывать, ведь бывает, что и сама нередко заглядываюсь на него, да так, что потом забываю о том, чем я занималась до этого.       — Ты совсем не изменилась, — вдруг говорит он, спустя какое-то время, получая мой вопросительный взгляд и смущенную улыбку, — а беременность тебя ещё больше красит, — ладонь Пита касается моей, поглаживая пальцами запястье, и я крепко сжимаю его руку, снова боясь отпустить.