С ног на голову

Ватсон проснулся злой: они вчера так и не нашли бумеранг. После последнего запуска Касатка улетела в неизвестном направлении и не вернулась. Полночи Джон бродил по темному пустырю, пытаясь не дать непрошеной слезе скатиться по щеке, и время от времени поглядывая на фигуру в длинном черном пальто, возвышающуюся на самой верхней точке пустыря. Шерлок, словно соляной столб, стоял не двигаясь, и обозревал окрестности, намеренно не обращая на Джона совершенно никакого внимания. Ватсон же лазал по кустам, понимая, что детская мечта так и останется мечтой. Джон протянул руку к телефону и отключил будильник. Потер глаза и встал с кровати. Пижамные штаны едва не слетели с тела, но Джон успел их подтянуть.  — Черт! Резинка порвалась, что ли? Так он и появился в кухне, придерживая штаны одной рукой и потирая глаза другой. Привычным движением щелкнул кнопку чайника и, позевывая, повернулся к шкафчику с посудой. В этот момент Джон думал о том, как бы было превосходно вздремнуть еще часок, а не тащиться с самого утра к сестре с очередной порцией братских нравоучений. Доктор, плавая в собственных мыслях, никак не мог нащупать ручку кухонного шкафчика, и, приоткрыв один глаз, понял, что слишком высоко поднял руку. Зевая во весь рот, он вытянул шею вперед, растягивая мышцы, и в этот самый момент получил оглушительный удар по лбу. От неожиданности распахнул глаза и крепко выругался. Дверца шкафа находилась совсем не в том положении, в котором он вчера её оставил. А это значит, что либо Шерлок в очередной раз произвел какие-то перестановки в их кухне, либо за эту ночь он явно подрос на пару-тройку дюймов. В этот момент глаза переключились на руку, которая по инерции потянулась за чашкой, и доктор зажмурился. Отскочил назад, сильно стукнувшись о столешницу. Дверца шкафчика с невероятным грохотом захлопнулась.  — Очевидно, твоя злость со вчерашнего вечера так и не прошла, потому что то, как ты с самого утра гремишь посу… Холмс замер у входа в кухню. Ватсон впечатался в столешницу и отпустил пижамные штаны. Те, не обращая внимания на присутствующих, плавно упали вниз, открывая миру все физиологические особенности человеческого тела. На Холмса совершенно потерянным взором смотрел он сам, облаченный в едва прикрывающую пупок рубаху. Шерлок быстро заморгал, начал тереть руками глаза и тут же замер, рассматривая собственные конечности. Короткие пальцы на крепкой руке совершенно не походили на те, с которыми он вчера укладывался в постель.  — Что всё это значит? — стараясь быть рациональным и рассудительным, произнес Шерлок. Джон так и стоял со спущенными штанами, вперившись взглядом в самого себя в шелковой пижаме Шерлока, которая сейчас вытирала полами их паркет в гостиной. Футболка выглядела как мини-платье, доходившее до середины бедра и открывающее взору бренное тело доктора в тех местах, где имелись дырки и потертости.  — Штаны! Джон, подтяни штаны, в конце концов! Голос ворвался в мозг доктора, и, отлипнув от стола, он быстро повернулся к Холмсу боком и, наклоняясь за штанами, со всего маха ударился лбом о столешницу. Все звезды мира слились сейчас в одну единственную, огромную, сияющую звезду. Вспомнив всех святых, Джон схватил одной рукой злополучные штаны, а другой нащупал наливающуюся кровью шишку на лбу и метнулся к зеркалу. На него в отражении таращился детектив с совершенно дебильным выражением на лице. Джон бросил удерживать штаны и прикоснулся к собственному лицу. Отражение сделало то же самое, с той только разницей, что оно трогало скулы Шерлока и гладило его губы. Джон не нашел ничего лучше, чем укусить себя за палец.  — АААА! — завопил он, и принялся снова и снова кусать пальцы в попытке прекратить эту сумасшедшую галлюцинацию.  — Прекрати грызть мои пальцы! Я не смогу после этого играть на скрипке! И переоденься уже, в конце-то концов! Ты выставляешь мои гениталии напоказ последние несколько минут! Холмс изо всех сил пытался быть спокойным, уравновешенным, ехидным и циничным, но, посмотрев снова на себя со стороны, застонал так, словно его изрешетили пулями вдоль и поперек. Ватсон снова натянул штаны, вытащил веревку из верхнего ящика стола и повязал ее вокруг пояса.  — Ты доволен? О, Господи, я доволен? Я должен быть доволен! Переодень и ты, наконец, штаны! Они волочатся по полу, и ты, того и гляди, рухнешь на пол и расквасишь себе мой нос! Бред какой-то! Шерлок был совершенно растерян. Он сглатывал снова и снова, и на лице было написано такое паническое выражение, что Джон вдруг подумал, что впервые видит друга в приступе такой панической атаки. Очень медленно друзья подошли друг к другу и с ужасом начали рассматривать себя. Холмс поднял руки и попытался зарыться в свою шевелюру, но наткнулся на преграду — волосы Ватсона были далеки от понятия «шевелюра». Джон смотрел на своё тело и думал о том, что все, что сейчас происходит — это галлюцинация. Возможно, Шерлок в очередной раз что-то подмешал ему в чай.  — Это галлюцинация… — прошептал Джон.  — Очевидно, что нет, Джон! Какая, к черту, галлюцинация? — Шерлок изо всех сил ущипнул Ватсона чуть повыше локтя, и Джон с некоторым недоумением перевел взгляд на руку. Больно не было.  — Пониженный болевой порог, черт! — прошипел он и ущипнул свою руку. Вскрикнули оба. На руке у Джона начало расплываться красное пятно, а у Шерлока не было и намека на покраснение. - Как? - Как! Так! Джон, не тупи! О, боже! Теперь в моем теле твой крошечный мозг! О, Господи!  — То есть…  — Очевидно!  — То есть, ты хочешь…  — Я хочу вернуть всё обратно! Джон, что ты вчера ел, пил, хотел, думал, желал, говорил, с кем общался, что нашел, о чем мечтал… Шерлок вдруг замер, поднял указательный палец вверх и попытался быстро покинуть кухню, но запутался в штанинах и рухнул на пол, как подкошенный. Джон глубоко вздохнул и, скрестив руки на груди, произнес:  — Я предупреждал, что ты упадешь, но ты же никогда меня не слушаешь! Никогда! А при всем этом, тело – моё, и я бы очень попросил…  — Помоги мне встать, Джон, я не могу справиться с… твоим телом. Движения обоих были неуклюжими. Ни один, ни другой не могли приловчиться к новой телесной оболочке. Чертыхаясь и отплевываясь, они кое-как добрели до дивана и рухнули на него. Тишина прерывалась всхлипами то одного, то другого, а в воздухе осязаемо витало ощущение уже пробравшегося в душу страха.  — Господи, как же…  — Джон, мечта!  — О чем ты говоришь, Шерлок, мы попали с тобой в такую передрягу, из которой…  — Мечта, твоя детская мечта! Бумеранг! Вчера мы запускали бумеранг, о чем ты тогда думал? Шерлок, всё еще пытаясь совладать с разницей в росте, неловко схватил Джона за предплечья и встряхнул.  — Черт, я что, и вправду такой худой? — удивленно спросил он и погладил своё тело по плечам. - Эй! Хватит! — Джон сбросил руки друга и передернул плечами. — И ты не худой, ты жилистый. Шерлок смутился и отвел взгляд от собственного тела.  — Так о чем? — быстро придя в себя, снова спросил Холмс.  — О чем, о чем… О чем я думал? Да я был, словно гребаный идиот, помешан на этой Касатке. Меня будто околдовали. И я думал… - Да! — Шерлок пересел в своё кресло и подтянул ноги, пытаясь обхватить их руками. Оказалось, что так сидеть совершенно неудобно! Со вздохом, Шерлок опустил ноги на пол и положил руки на подлокотники. Джон все это время наблюдал за другом со слабой ухмылкой. Скрестив руки на груди, он произнес:  — Что - да?  — Ты вчера вел себя как буйно помешанный на игрушке идиот.  — Спасибо! Особенно приятно осознавать то, что эту игрушку ты притащил в дом, а потом поехал со мной её же и запускать. - Ну, ты был такой… убедительный, что я не устоял. Джон сложил губы в трубочку и выдохнул:  — Не устоял, значит? А ты о чем думал? Может, это по твоей вине я сейчас вот в этом… этом…  — В моём теле, Джон. А я — в твоём. Может быть, и по моей вине, но скорее всего, вину нужно разделить поровну, потому что если бы во всем этом была только моя вина, то я бы вселился, например, в миссис Хадсон. - О, Боже!  — Но поменялись телами мы с тобой, а это значит, что в этом замешаны и твои мысли. Так о чем ты думал, когда запускал бумеранг? Джон поднялся на ноги и подошел к Шерлоку. Окинул его взглядом и засмеялся:  — Теперь я могу представить, что ты испытываешь, когда разглядываешь меня сверху вниз.  — И что же? — вставая из кресла, спросил Шерлок.  — Превосходство! Они смотрели в упор друг на друга, и на лице Шерлока, которому, волей-неволей, пришлось смотреть на Джона снизу, появилось выражение беспомощности и безысходности. Он снова упал в кресло и махнул рукой.  — О чем, Джон? Ватсон не хотел открываться, но понимал, что Холмс, так или иначе, потребует ответа. Что ж, гореть, так уж ярко!  — О тебе…  — Очевидно…  — А какого хрена ты тогда спрашиваешь?  — Потому что я тоже думал о тебе. И в каком ключе были твои мысли? Щеки Джона заалели, и Холмс улыбнулся: - О! Я не краснел с тех пор, как Майкрофт застал меня в комнате с моей первой эрекцией… Джон заалел еще ярче.  — Мне, определенно, румянец к лицу. Итак, Джон, ты же не думал обо мне в… сексуальном контексте?  — Что за глупость ты несешь, Шерлок! Конечно, нет! Просто тогда мне хоть на миг захотелось… — Джон перевел дыхание и, мотнув головой, продолжил, — захотелось стать тобой. - Вот! Да, Джон, это, очевидно, причина произошедшей с нами метаморфозы.  — И в чем тут связь, Шерлок? Холмс смерил Ватсона ледяным взглядом, отчего у Джона началась истерика. Он хохотал, как сумасшедший, потому что выражение ЕГО лица вперемешку с мыслями Шерлока создавало совершенно невероятный, комический коктейль.  — Что тебя так рассмешило? — холодно осведомился Холмс. - Ой, не делай больше такого выражения, иначе все вокруг будут валяться на полу от смеха! Шерлок обиженно вскинул голову и прошествовал мимо Ватсона в свою комнату. Уже оттуда, спустя пару секунд раздался крик:  — Джооон! Когда Ватсон вошел к другу в комнату, то снова совершенно неприлично захохотал, видя, как тот пытается добраться до антресоли в своём шкафу. Шерлок вышел из ситуации с достоинством, и, смерив Джона ледяным взглядом, произнес:  — Вытащи мне нижнее бельё, оно на верхней полке. Джон, пытаясь перестать смеяться, потянулся было за одеждой, но тут же замер и сказал:  — Послушай, тебе надо в мою комнату.  — С чего бы это? — взбеленился Шерлок.  — А с того, что твоя одежда мне не подойдет. Холмс приложил ладонь ко лбу и, закрыв глаза, зашипел.  — Черт! Но я не хочу ходить в твоей одежде.  — Шерлок, нам придется! Пока это все не закончится, нам придется исполнять роли друг друга. В противном случае, твой брат будет первым, кто поместит нас с тобой в соседние палаты в дом для душевнобольных. Холмс сложил руки домиком, вызвав еще один приступ смеха у Ватсона, и покинул свою спальню. Джон огляделся. Кровать перевернута вверх дном, будто на ней ночевало не меньше пяти человек.  — И что он тут творит? — озвучил свой немой вопрос Джон и повернулся к шкафу с одеждой.