С ног на голову

Джон осматривал себя в зеркале, всё ещё стоя в комнате Шерлока. То, что произошло с ними, до сих пор не укладывалось в голове. Перестав мучить свой мозг разгадыванием этой мистической загадки, Джон сосредоточился на том, чтобы одеть тело, в котором он сейчас находился, в одежду. С этим, как оказалось, возникли некоторые трудности. Надевать на себя, точнее, на тело Холмса, обтягивающие брюки, не менее облегающую тело рубашку и пиджак ужасно не хотелось. Проторчать весь день в костюме было для Ватсона сущей пыткой. Но, как оказалось, это было отнюдь не самое худшее, что ожидало Джона впереди. Став обладателем тела Холмса, он чувствовал себя так, будто вторгся на совершенно чужую территорию, вломился в святую святых детектива, и сейчас собирался с духом, чтобы надеть на себя нижнее бельё. Мысль о том, что ему пока не хочется в туалет, немного согрела душу, но тотчас он почувствовал, как мочевой пузырь предательски сжался, требуя высвобождения накопившейся жидкости. — В конце концов, я гребаный доктор! Я сто раз видел чужие члены! — уговаривал себя Джон, словно студент-первокурсник, вынужденный идти в морг на первое «знакомство» со свежим трупом. Он выдохнул и скинул штаны на пол. Потянулся за трусами и невольно задержал взгляд на небольшом члене. Совершенно обычный, ничем не примечательный орган. Джон пожал плечами, вздохнул и натянул на себя нижнее бельё. Когда он появился, наконец, в гостиной, Шерлок сидел в своём кресле, задумчиво дуя на сомкнутые пальцы. При виде Джона лицо у него вытянулось, и он вскочил на ноги. — Какого чёрта ты так оделся? — В смысле? — непонимающе отозвался Джон и двинулся на кухню. — Ты действительно идиот! Кто носит брюки с футболкой? Джон! Это плевок в душу не только мне, но и всем ценителям моды! — Да мне всё равно! — Черт, Джон, это моё тело, и я не готов смотреть на себя в таком вот безбожно идиотском обличье! — Стоп! Давай-ка разберёмся! Пока в этом теле нахожусь я, то я буду делать то, что нравится мне! — Ах, так? Тогда я, в свою очередь, буду делать то, что не нравится тебе! Шерлок был зол и продолжал бросать негодующие взгляды на Джона, одетого в чёрные узкие брюки и непонятного цвета растянутую футболку. Ноги были босыми, а волосы растрёпанными. Джон отчего-то задумался над тем, что, интересно, подумал Шерлок о его члене? Он хмыкнул и почувствовал пронизывающий насквозь взгляд соседа. Быстро взглянул на него и произнёс: — Через минут десять ты весь перечешешься. Холмс растерянно моргнул и спросил: — С чего бы это? — С того, что из всех моих джемперов ты выбрал тот, который больше всего колется, и умудрился нацепить его на голое тело. Холмс быстро скинул с себя свитер и произнёс: — Джон, пока мы находимся… эммм, не в себе, мы должны соблюдать правила поведения друг друга. Ты сам это сказал, помнишь? Ты не можешь вот так ходить в моём теле, понимаешь? У меня есть стиль, и мне совершенно не хочется… — Шерлок, пожалуйста, остановись! Ты, как всегда, прав, и мы должны соблюдать стиль друг друга, но я не могу ходить по дому, как это делаешь ты, в дизайнерской одежде. Я чувствую себя не в своей тарелке и… глупо. — То есть, по-твоему, я выгляжу глупо, когда хожу в костюмах от Spencer Hart? Джон приложил руку ко лбу, чем вызвал еще один короткий вздох Шерлока. — Я так не делаю! Никогда! — О, Боже! Да, ты так никогда не делаешь, но так делаю я, Шерлок. Я сорок лет жил в своём привычном теле, а сейчас я в тебе, и мне нужно время, чтобы подстроиться подо всё это. Холмс заметался по гостиной, и это выглядело весьма нелепо. У Ватсона отчего-то всплыла ассоциация с мопсом, бездумно передвигающим свои коротенькие лапы по замкнутому пространству. Джон одернул самого себя, вдруг поняв, что критикует своё собственное тело. — Черт! Черт-черт-черт-черт! — метался Шерлок, ероша волосы на голове и время от времени сжимая пальцами виски. — Что делать, что же делать! Джон был удивлен собственному спокойствию. Встал у плиты, разбил четыре яйца на сковороду и направился в туалет. У него была сейчас более ответственная задача, которая требовала незамедлительного решения. — Куда это ты? — послышалось вдогонку. — В уборную! Сдавленный всхлип ударился в закрывающуюся дверь туалета. Шерлок упал на диван и застонал. Это все было таким бредом, нереальностью, ужасной фантасмагорией, что он со всем своим гениальным сознанием не понимал, как справиться с нахлынувшей на них проблемой. Холмс был заключён в этом теле, словно в ловушке, которая с каждой секундой захлопывалась все сильнее, сдавливая горло и мешая рассуждать здраво. Самым жутким было то, что он не видел выхода из сложившейся ситуации. Подобных случаев в его практике не было, а потому Шерлок не представлял, как нужно себя вести в подобных обстоятельствах. Больше всего, на самом деле, его поразила реакция Джона. Казалось, тому очень даже комфортно в его, Шерлока, теле, и он намерен и дальше продолжать жить в таком вот неординарном положении. Холмс подошел к зеркалу над камином и посмотрел на своё отражение. Улыбнулся, отмечая, что морщинки вокруг глаз придают лицу немного загадочное выражение, нахмурился, фиксируя, что сведенные брови делают лицо смешным, удивленно распахнул глаза и улыбнулся лишь краешком губ, констатируя, что выглядит более чем приемлемо. Шерлок продолжал эксперименты с лицом: облизывал губы, прикладывал пальцы к подбородку, даже строил рожи своему отражению, но, как ни пытался, так и не смог воспроизвести восторженного, по-детски наивного выражения, с которым Джон еще вчера вопрошающе смотрел на него, Шерлока. — Ты знаешь, Шерлок, я никогда не понимал, как ты умудряешься ходить в таких чертовски узких штанах! — произнес Ватсон, на ходу поправляя дизайнерские брюки. Холмс оторвался от созерцания лица в зеркале и критическим взглядом осмотрел своё бывшее тело. — Подобную одежду просто нужно уметь правильно носить. — Естественно! — саркастически отозвался Джон, раскладывая по тарелкам яичницу. — Сарказм? — осведомился Шерлок. — Сарказм! Где уж нам, сирым и убогим, сравниться с вами, звездой мировой величины! Удобство — ничто, стиль – всё! — Знаешь, Джон, если бы я оказался на твоём месте, то тоже был бы рад распрощаться со своим малорослым телом и стать мной, потому что… — Что ты сказал? — грозно переспросил Джон, бросив вилку на стол. — Ну, я… — стушевался Шерлок. — Ты и вправду думаешь, что мне доставляет удовольствие быть тобой? Сидеть в этом худосочном теле, носить эту идиотскую, хрен знает сколько стоящую, одежду? Ты всерьёз полагаешь, что все мои мечты, вся жизнь, вращается вокруг тебя? Джон подошел к Шерлоку и, грозно раздувая ноздри, уничтожающим взглядом посмотрел на него. — А это не так? — стальным голосом вопросил Холмс. — Нет, знаешь ли, не так! В моей жизни есть много того, о чем ты не имеешь ни малейшего понятия. И я совершенно не горю желанием сидеть сейчас в теле асексуального социопата, которого часть известных мне людей желает стереть с лица земли, а другая — отправить к чертям в ад! — Ты сам не веришь в то, что говоришь, Джон! Очевидно, что тебе нравится моё тело, тебе в нем удобно. — Мне в нем хреново, ты понимаешь? Я хочу СВОЁ тело, я не хочу тебя! Не желаю эту долговязую фигуру, эту нездоровую худобу, этот маленький член… — Ох! Ну конечно, куда уж мне угнаться за великим и могучим Джоном, грозой трех континентов. Ватсон рвано задышал и ушел обратно на кухню. Уселся за стол и принялся с остервенением поглощать лежащую на тарелке яичницу. На Шерлока он не смотрел, стараясь успокоить разбушевавшуюся злость. — Что ты делаешь? — вскричал Шерлок и, подлетев к Джону, выхватил у того из рук вилку и забрал тарелку. — Эй! Отдай сейчас же! Я хочу это доесть! — Черта с два! Я не позволю откормить моё тело до размеров свиного окорока, как это сделал со своим ты! — То есть, ты хочешь сказать, что я толстый, разжиревший хряк, который только и делает, что постоянно ест? — Еще и пьёт временами, весьма и весьма неумеренно! — Мне надо было прожить с тобой больше года, чтобы понять, какая же ты, все-таки, скотина! — Из моих уст это звучит мерзко, поверь на слово, — отходя от Джона, произнес Шерлок и быстро выбросил остатки яичницы в мусорное ведро. — Я тебя убью! — И тогда навеки останешься мной, а ведь ты только что сам признался, что моё тело с маленьким членом тебе совершенно не нравится. Шерлок, внимательно наблюдая за соседом, схватил со стола вторую тарелку с едой и быстро отправил её в мусорное ведро вслед за первой. — Да что же, твою мать, ты творишь? — Очевидно, Джон, ликвидирую внешние раздражители! Нам нужен активно работающий мозг, а не серое вещество, заплывшее жиром и не способное адекватно функционировать. — О! Ватсон, бурча под нос ругательства, вытащил из холодильника ветчину, сыр и масло и принялся делать себе сандвич. Шерлок подлетел к нему и только собрался конфисковать приготовленный бутерброд, как Джон одним ловким движением заломил ему руку за спину и прошипел: — Я хочу есть! А еще я бы выпил стакан-другой виски, чтобы отрубиться и проснуться спустя пару часов в себе! Холмс вырвался и отступил на шаг от Джона. — То есть ты решил не только нарастить мне жир во всех местах, но еще и разрушить мою печень! — Ты невыносим! Ты тиран и деспот! Я есть хочу, ты понимаешь это? Пока я не поем, мой мозг не работает! — Он у тебя никогда не работает! Если бы твоя мозговая активность напрямую зависела бы от количества и качества поглощаемой пищи, я сам бы кормил тебя от трех до пяти раз в день. — За что мне это наказание? Что случилось, отчего мы сейчас не в себе? — Совершенно очевидно, что вся проблема заключена в бумеранге и без него мы не сможем вернуться в свои тела. Прекрати уже есть, наконец! Джон быстро запихал в рот остатки бутерброда и, положив руки на стол, принялся биться головой о столешницу, крепко матерясь. — Прекрати! Прекрати, наконец! Если ты не остановишься, то я начну курить! Угроза возымела действие, и Джон, охваченный яростью, приблизился к Шерлоку, с сожалением окинул его взглядом и сказал: — Если бы мне не пришлось испортить моё собственное лицо, я бы тебе врезал. Шерлок с не менее остервенелым видом ответил, поджимая губы: — Попробовал бы только! Когда все вернется на круги своя, займись поиском другого соседа! — Отлично! Как скажешь! — Катись! — С удовольствием! Джон по привычке направился вверх по лестнице, желая разгромить по дороге что-нибудь до самого основания, а Шерлок пулей влетел в туалет и, не глядя, расстегнул джинсы, осуществив то, что вот уже последние минут сорок требовала природа.