С ног на голову

Джон открыл глаза и огляделся — спальня Шерлока. Он оказался здесь не по собственной воле. Поднимаясь по лестнице к себе в комнату, Джон едва не скатился кубарем с этих злополучных ступенек, когда услышал бодрый голос квартирной хозяйки: — Дорогой, вы решили спать вместе? Что и говорить, миссис Хадсон всегда горела желанием получать информацию из первых рук или уст! Джон, с огромным трудом превозмогая желание проорать сакраментальную фразу о своей гетеросексуальности, неимоверным усилием воли заставил себя успокоиться и произнес: — Телефон. В комнате телефон. Забыл в комнате телефон. — У Джона в комнате твой телефон? Оу, мальчики, я так за вас… — Миссис Хадсон! Старушка закатила глаза и засмеялась высоким фальцетом, заставив доктора, обитающего в теле Шерлока, болезненно поморщиться. — Не лезь в чужие дела, и всё будет хорошо. Ты уже начал забывать про телефон, Шерлок, а это — хороший знак. Старушка, невзирая на больное бедро, бодро взошла по ступенькам и остановилась около мужчины. — Миссис Хадсон, что хорошего в том, что я стал рассеянным? — Любовь — такое великолепное чувство, не правда ли, милый? — Миссис Хадсон! Я, вообще-то, не гей! — громыхнул Джон, старательно изображая злого Шерлока. — Ухожу, ухожу, дорогой… Марта Хадсон легко и непринужденно слетела вниз и, подняв взор на Джона-Шерлока, добавила: — И ты стал пользоваться лексиконом Джона, милый. Ватсону пришлось вернуться в гостиную и, ругаясь на чем свет стоит, поведать об этом разговоре Шерлоку. Тот развалился в кресле и молча слушал пышущего праведным гневом Джона. Воздух в легких у Ватсона, наконец, закончился, и он умолк. К величайшему изумлению Джона, Холмс был совершенно не против поспать какое-то время в спальне Джона, о чем и поведал последнему. Так они и оказались каждый в чужой комнате. Джон нажал кнопку мобильного и взглянул на часы — шесть утра. Он разлегся на подушках и прикрыл глаза. Кровать Шерлока была шире и мягче, чем его собственная. Матрас повторял контуры тела, поддерживал спину. Подушки, правда, были маловаты, но, если укладываться сразу на две, то было вполне себе нормально. Джон зарылся лицом в одну из них и глубоко вдохнул: запах Шерлока — терпкий, но приятный. В комнате был жуткий беспорядок: всюду валялась одежда, шкаф зиял черной дырой в углу комнаты, и внутри этого черного монстра был такой по-шерлоковски беспорядочный хаос. Джон всегда задавался вопросом, как этот чертов гений может выглядеть так, будто только что выполз из-под гладильного пресса, если в его комнате только крокодилы не ползают! Ватсон подумал о том, что наведет здесь порядок именно сегодня. И вдруг подскочил на кровати. СЕГОДНЯ! Босиком и в пижамных штанах в одну секунду взлетел по лестнице и ворвался в свою спальню. — Шерлок, Шерлок, вставай, мать твою! — Что… Какого… Джон, отстань! — У меня сегодня смена! Я забыл, я совершенно забыл! Смена в больнице! Сутки! Шерлок, вставай! Холмс тут же поднялся и сонно заморгал. — Какая смена, Джон, ты о чем говоришь? — Смена в больнице! Ну как же я мог забыть?! Джон метался по комнате, заламывая руки. — Позвони, скажи, что заболел! — Нет! Я не могу! — Скажи, что умер! — О, заткнись, я думаю… — Только не делай этого при мне! Твои попытки активизировать мозг вызывают у меня физическую боль. — Давай, одевайся, поедем вместе! — Никуда я не поеду! — Еще как поедешь! Я вчера отдувался за тебя перед Лестрейдом, так что теперь — твоя очередь. Шерлок, я не могу не пойти. Ты не можешь! Ты должен быть сегодня в больнице. — И как ты себе это представляешь? Я имею дело с трупами, живые люди для меня не меньшая загадка, чем трупы для тебя! — Я не знаю как, Шерлок, но ты должен там быть. — Я очень надеюсь на то, что ты, Джон, осознаешь последствия своей затеи. — Шерлок, просто сделай мне это. — Двусмысленность твоей фразы убивает. — Слушай, я тебя прошу, умоляю, сделай это для меня, пожалуйста. Я не могу просто так пропустить свою смену, заменить меня просто некем! — О, Господи, твоя извечная тяга быть нужным всем и вся! Святой Джон! Холмс закатил глаза и театрально всплеснул руками. — Но ты, хотя бы, пойдешь со мной? — Да, конечно… Джон вскочил с места и принялся рыться в шкафу, выкидывая одежду на кровать, как вдруг замер и вскрикнул: — Черт-черт-черт, нет, я не пойду с тобой, то есть, я бы мог, но у нас новая пропускная система, у меня только один пропуск. Черт, Шерлок, это катастрофа! Мы не сможем войти в больницу вместе. О, Господи! — Ты бы, Джон, определился, ЧЕРТ тебе в помощь, или БОГ. И прекрати мельтешить, в глазах рябит. Джон сел на кровать и всхлипнул. Шерлок почесал затылок, потом шею, погладил грудь, опустил ладонь на живот и, поймав на себе изумленный взгляд доктора, сцепил руки в замок и произнес: — Чай с молоком и сахаром. Я в душ. Буду собираться на твою работу. По крайней мере — это что-то новенькое. Джон нервно сглотнул и с такой надеждой посмотрел на Холмса, что тот сразу же отвел глаза. — Пустяки, мы и не такое проходили! — бодро произнес Шерлок. — Я буду на телефоне, постоянно. Настроение доктора было не таким радужным.

***

Когда в восемь тридцать следующего утра хлопнула входная дверь, Джон вскочил на ноги и, сонно моргая, уставился на дверь. К его удивлению, ничего не происходило: не было слышно шагов на лестнице, шуршания снимаемой куртки, стука ботинок об пол… Ничего! Джон выскочил на лестницу, предчувствуя что-то крайне ужасное, и посмотрел вниз: Шерлок стоял, прислонившись к стене, и таращился в одну точку. — Шерлок… — Знаешь, Джон, я уволился! Ватсон в немом ужасе распахнул глаза. — Ты - что?! Холмс оторвался от стены и быстро взбежал по ступенькам. Плечом толкнув Джона, он вошел в гостиную, по пути скидывая с себя одежду. Ватсон еще не верил в то, что услышал, но мысль о том, что это, скорее всего, правда, уже разбудила в нем зверя. — Ты уволился? — Я уволился? Это ты уволился! Всегда был лучшего мнения о нашей системе здравоохранения. — Ты, гребаный идиот, лишил меня работы?! — Идиот - ты! Да еще и потаскун, ко всему хорошему! — Ч-что? Шерлок снял с себя всю одежду, оставаясь в трусах и футболке, и зло произнес: — Они вели себя так, будто я им что-то должен! — Естественно! Эти загадочные ОНИ тебе зарплату платят, которую ТЫ должен отрабатывать! Шерлок не слушал Джона, в жутком раздражении меряя шагами гостиную. — Они заставляли щупать грязного вшивого бомжа, которого вытащили с помойки. Я! Я должен был трогать ЭТО ТЕЛО! Мои трупы выглядят презентабельнее и пахнут лучше, чем это отродье, которое привезли в больницу! — Это моя гребаная работа, Шерлок! И это живой человек, и не важно, что он — бомж, он — человек! Ты выставил меня полным кретином в глазах всего медперсонала? — Кретины - они, причем, все, без исключения! А особенно, твоя эта САРА! Господи, тупоголовая курица! — Прекрати! Сейчас же прекрати! — А то что? А эта, как её? Элис! Нравы твоей больницы просто безумные! Ты умудряешься в процессе ночного дежурства еще и потрахаться в подсобке! И главное, с кем? С этой, не первой свежести, дамочкой, чей муж изменяет ей с домработницей. — Её муж — импотент. — Её муж потаскун, такой же, как и ты! Она вдавила меня в стену и начала… Начала трогать всюду. А эти её губы… Ватсон сжал ладони в кулаки и со всей силы стукнул ими по столу. — Ты должен был всего лишь сутки побыть мной! Всего лишь сделать то, что я тебя попросил! А ты — лишил меня работы, выставил перед всеми моими коллегами полным дерьмом и уничтожил те единственные сексуальные отношения, которые я имел регулярно! И если ты сейчас же не позвонишь Саре и не извинишься за все, что натворил, я тебя разорву на куски!!! — Мне? Извиниться? — Да, тебе! Ты должен вернуть мне мою отлаженную жизнь, слышишь ты, идиот ты гребаный! Джон кричал. Злость клокотала так сильно, что он едва сдерживался, чтобы не врезать по физиономии этому самовлюбленному наглецу, и только то, что бить придется своё собственное лицо, немного охлаждало пыл доктора. — Ты, неуемный докторишка, называешь меня гребаным идиотом? Я избавил тебя от этой клоаки, называемой больницей, а самое главное, от этих неадекватных баб, которые готовы рвать на тебе штаны, лишь бы только добраться до твоего члена! Ватсон открыл рот и больше не произнес ни звука. Прошло несколько минут, а они так и стояли, смотря друг на друга в упор, практически прожигая ненавидящими взглядами. — Если ты не исправишь все в течение часа, я поеду в Ярд и выставлю тебя на посмешище перед всем отделом Лестрейда! А потом доберусь до Майкрофта, признаюсь ему в братской любви, расцелую его, задушу в братских объятиях, а потом… — Я понял, Джон! Прекрати! Всё! — ВСЁ! ВСЁ, Шерлок? Шерлок пару раз моргнул, сглотнул ком в горле и, прокашлявшись, произнес: — Я постараюсь… — Ты сделаешь! — Хорошо, я сделаю всё, как было прежде. И извинюсь перед Сарой и этим бомжом, если тебе будет угодно, но… — НО? — Но эта твоя Элис не дотронется до тебя и пальцем больше! — С чего бы это?! — Я не хочу, чтобы кто-то еще трогал твой член! — Кто-то еще? Шерлок опрометью бросился в ванную.