С ног на голову

Холмс бесновался. Когда он понял, что Джон не собирается сегодня приходить домой, то быстро вычислил, где тот может быть в такой час. Оригинальностью Джон не отличался никогда, а потому его присутствие в «Каравелле» не стало для Шерлока неожиданностью. Но вот что в действительности его едва не убило, так это картина его собственного тела, оседланного, словно жеребец, какой-то дешевой потаскухой. Если он не убил Джона прямо там, то лишь из соображений сохранности собственного организма. Ярость клокотала внутри так сильно, что Холмс едва сдерживался, чтобы не размазать своего непутевого соседа по стенке. Он пылал праведным гневом и жаждал мести! Он не хотел пить, но насолить Джону хотелось много больше, и потому он влил в себя сразу две порции виски и прислушался к ощущениям. Всё было совсем иначе: организм Джона стойко справлялся с алкоголем, и лишь приятное тепло разлилось по телу. Мозг не впал в анабиоз и появилось желание из кожи вон вылезти, но отомстить своему похотливому соседу. Когда Джон нашел глазами Холмса, то целую минуту в каком-то тупом оцепенении созерцал открывшуюся картину: Шерлок сидел в компании длинноногого парня и премило с ним беседовал. Да нет же! Флиртовал! Флиртовал, открыто демонстрируя собственную заинтересованность. Парень был высокого роста, черноволосый, и имел огромный, с горбинкой, нос, которым едва не тыкался в щеку Шерлока-Джона. Этот выдающийся орган, упирающийся в его собственное лицо, окончательно лишил Джона всех возможных разумных доводов в пользу Шерлока. Ватсон мог пережить все что угодно, но то, что здесь и сейчас его тело рассматривается как некий недвусмысленный сексуальный объект, было последней каплей. Он дернулся по направлению к парочке, и именно в этот момент Шерлок пододвинулся вплотную к новому знакомому, практически вжимаясь в него бедром. Джон замер, забыв как дышать. Он даже не сразу понял, что стоит посреди зала с открытым ртом, вперившись взглядом в парочку за стойкой. Будто в замедленной съемке Джон следил, как Холмс потянул на себя парня, встал, и, не отпуская ладонь носатого брюнета, направился к выходу. Джон в мгновение ока стряхнул с себя оцепенение и рванул наперерез зарвавшейся парочке. Ватсон стоял на широко расставленных ногах, уперев руки в бока, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Первый удар пришелся по переносице носатого, второй достался Холмсу. — Я убью тебя! Шерлок вытер кровоточащий нос и широко улыбнулся. Парень начал подниматься с пола и был вновь отправлен в нокдаун Джоном. — Ты бы предупреждал, что не один! — проскулил парень и отполз подальше от ненормального ревнивца. Холмс не обратил абсолютно никакого внимания на нытьё нового знакомого и, сверкая глазами, стоял напротив Джона. Его губы были растянуты в хищную улыбку. — Какого хрена ты мне улыбаешься? Кулак Джона почти достиг цели, но был перехвачен рукой Холмса. Он попытался вывернуть руку Ватсона, но злость последнего была так велика, что он лихо вывернулся и приложился лбом по переносице Шерлока. Тот часто заморгал и потряс головой, стараясь прийти в себя. Руки мертвой хваткой вцепились в лацканы дизайнерского пиджака, а колено с силой впечаталось в пах. Они даже не обратили внимания, что вокруг собрались завсегдатаи бара, продолжая с упоением мутузить друг друга. Их с огромным трудом оторвали друг от друга и растащили в разные стороны.

***

— Да уж, а вы та еще парочка! Любите погорячее? Мэри, как оказалось, была совладелицей этого клуба, и сейчас сидела в своем небольшом кабинете и смотрела на незадачливых драчунов. — Прости, Мэри, я завтра приду и возмещу тебе все расходы, — промямлил Джон и взглянул на стоящего у окна Шерлока, который после всего произошедшего больше не удостоил Ватсона ни единым взглядом. — Брось, Шерли! Холмс бросил сердитый взгляд на Мэри и снова уставился в окно. Молодая женщина перехватила этот собственнический взгляд и рассмеялась. — Вы меня, как это теперь говорится, пропиарили! Завтра здесь будет в два раза больше посетителей, которые придут, чтобы узнать, правда ли, что сам Холмс и его Ватсон устроили тут показательные выступления на почве ревности. — На самом деле мы… — Да с вас можно бразильский сериал писать, мальчики! И кто сверху? — Он! Шерлок ткнул пальцем в Джона и добавил: — Он всегда заставляет меня нервничать, когда пытается доказать свою гетеросексуальность. Видимо, кризис сексуальной самоидентификации им до конца так и не пройден. — Что… — Нам пора, Мэри, прощайте. Холмс подошел к Джону, схватил его за руку и потащил к двери.

***

Они странно смотрелись: невысокого роста мужчина стремительно шел впереди, заложив руки за спину, а позади плелся долговязый человек с растрепанной шевелюрой, и бормочущий себе под нос какие-то ругательства. Оба были в крови и синяках, но, казалось, не обращали на это совершенно никакого внимания. Невысокий время от времени останавливался и, повернувшись вполоборота, ждал другого. Заметив, что тот прибавляет шаг, снова устремлялся вперед. Уже почти у дверей Бейкер стрит Джон нагнал Холмса и схватил за рукав, вынуждая остановиться. — Я даже не хочу спрашивать, что ты имел в виду, когда выставил нас парой, но впредь… — Ты намерен выяснять отношения под окнами нашего дома? Видимо, тебе недостаточно того, что почти весь район уже в курсе наших с тобой семейных разборок! — Семейных? — Хватит вести себя так, будто ты полный кретин! Быстро в дом! Джон вообще не мог понять, с какого чертового перепугу он подчиняется каждому слову этого ненормального, но, не проронив больше ни единого слова, он вошел внутрь и поднялся по лестнице, не разуваясь и не оборачиваясь. Шерлок вошел следом, закрыл дверь и с нарочитой небрежностью скинул с себя пиджак. Окинул взглядом Джона, сидящего в своем кресле, и начал: — Это не я начал, Джон. Мы должны считаться с жизнью друг друга, а не вести себя так, будто единственной нашей целью является то, какую бы очередную пакость придумать. — Не ты это начал, Шерлок? Не ты? Разве? А может, стоит вспомнить ТВОЁ суточное дежурство в МОЕЙ ГРЕБАНОЙ КЛИНИКЕ, когда ты выставил меня полным кретином перед всем коллективом? Или, может, тогда, когда ты стянул мою кредитку и спустил все мои деньги, которые я откладывал для того, чтобы хоть на пару дней вырваться от тебя на море и насладиться солнцем? Или, может, я собрался подставить твой зад этому носатому придурку для весьма недвусмысленных целей? А, Шерлок? С каждым вопросом Джон говорил все громче и громче, и к концу своей гневной тирады почти орал, вскочив на ноги и приблизив лицо к Шерлоку. — О! Святоша ДЖОН! — всплеснул руками Холмс. - Ты, как всегда, ни при чем! Ты выставил меня полным дебилом перед лицом всего Ярда. Я до сих пор получаю идиотские смс от Лестрейда с прямыми намеками на моё слабоумие. Это не ты травишь моё тело всякой мерзкой пищей, вливаешь в него лошадиные дозы алкоголя и пытаешься использовать его для совокупления! Мало того, что ты постоянно мастурбируешь, так тебе этого оказалось мало, и ты решил не останавливаться на достигнутом и засунуть мой член неизвестно в кого! И, наконец, не ты постоянно разбиваешь мне нос! — Ну, знаешь ли, в конце концов, это — мой нос, и я имею полное право его разбивать! — Ничего умнее ты придумать не мог, Джон! Идиот! Баритон Шерлока гулко раздавался по всей гостиной. Он только собрался продолжить свою обличительную речь, как в стену принялись громко стучать. Оба одновременно вперили взгляд в стену и выдохнули. Джон плюхнулся в своё кресло и смешно поджал ноги, обхватывая их руками, а Шерлок уселся на диван и, скрестив на груди руки, запрокинул голову на спинку. Джон обратил внимание, как жилка на шее соседа неистово пульсирует, и подумал, что пора прекращать этот цирк двух идиотов, пока дело не приняло более зловещий оборот. Хотя, куда уж хуже! Они сидели молча, обдумывая и анализируя произошедшее, пока Шерлок не поднялся на ноги и не произнес: — Единственный выход в нашей ситуации — объявить нас парой. — Нет! — Ты сам понимаешь, что другого выхода нет. — Есть, я придумаю. — Ты ни черта не придумаешь! Мы сможем избежать многих ненужных вопросов и объяснений, если на людях будем выглядеть и вести себя, как партнеры. — Но я не понимаю… — Естественно! — Шерлок возвел глаза к потолку. — Джон, люди относятся снисходительно к парам, считая, что они перенимают друг у друга привычки, манеры, жесты. Так мы вполне спокойно сможем избавиться от непонимания, мотивируя это тем, что между нами близкие отношения. Люди склонны закрывать глаза на многое, что объясняется простым словом «любовь». Нам просто надо это сыграть. — Нет, Шерлок, я не готов играть в любовь, тем более, с тобой! — В этом как раз и вся прелесть наших отношений, Джон. Внешне ты будешь видеть себя, то есть, ты будешь любить самого себя, а я, соответственно, себя, и никакого дискомфорта испытывать мы не будем. — У тебя все так просто! — Это у тебя все слишком сложно! Джон закрыл лицо руками и вздохнул. Рациональное зерно определённо присутствовало в речи Холмса, но Джон не мог позволить себе даже подумать о том, что он вдруг начнет состоять в отношениях с мужчиной! — А что после? — А после, мы просто скажем, что не сошлись характерами. — Но… — Джон, брось анализировать то, что пока еще слишком далеко от нас. Давай решать проблемы по мере их поступления. Ты согласен? — О, господи, Шерлок, ты представляешь, какой фурор мы произведем в Ярде? — Да! И в твоей больнице тоже! — Нет уж, про это даже и не думай! — Нет, Джон, наши отношения станут достоянием общественности, хочешь ты того или нет, и это касается не только Ярда, но и всей остальной НАШЕЙ жизни. — О, черт! Ватсон пошел на кухню и опрокинул в себя сразу два стакана воды подряд, едва не поперхнувшись: — Ты что-то не договариваешь! Каковы будут условия этого партнерства? — Вода влияет на твой мозг, ох, конечно же, на мой мозг, гораздо лучше, чем виски, и ты наконец начал задавать правильные вопросы. Естественно, Джон, будут условия, которые мы в равной степени должны будем соблюдать. Предлагаю обговорить их завтра. Я лишь хочу, чтобы ты сейчас же смыл с меня всё то, что налипло на моё тело за последние несколько часов. — Плевать я хотел на это! Я иду спать! — Если ты не пойдешь в душ сам, то клянусь, я сам засуну тебя туда и буду тереть щеткой до тех пор, пока не сниму с тебя первый слой кожи. — Жду с нетерпением! Джон встал с кресла и направился в сторону двери, которая вела на лестницу, чтобы провести ночь в своей комнате на собственной кровати, когда был перехвачен на полдороге Холмсом. Тот практически поволок Джона в сторону их ванной. Хмель почти выветрился, и совладать с Ватсоном оказалось совсем не просто. Силы были равными, и они сопели друг напротив друга, пытаясь одержать победу. — Всё, Шерлок, отпусти! — Ты первый, Джон! — Нет, ты! — Хватит, Джон, убери руку с моей шеи. — А ты прекрати прижимать ко мне своё бедро. — Не дыши мне в ухо, а то мне кажется, оно сейчас воспламенится. — Не опускай руку на мою задницу, и не сжимай! — Это рефлекс! Джон! — Иди ты на хрен, Шерлок! Они так стремительно отшатнулись друг от друга в разные стороны, что Шерлок едва не упал назад, и, рвано дыша, не сводил обезумевших глаз с Джона. — Я иду в душ, — выпалил Ватсон и рванул к двери ванной. — Нет, сначала я! Джон был уже около двери и рывком распахнул её, вбегая внутрь, когда нога возникла в дверном проеме, препятствуя захлопыванию. — Шерлок! — Пусти меня! — Иди к черту! Дай мне смыть с себя первый слой твоей кожи! Потом ты пойдешь! Отойди! Но Холмс уже протиснулся внутрь и, бешено сверкая глазами, смотрел на Джона: — А душ мы теперь будем принимать вместе? — С чего бы это? — Насколько я знаю, так делают пары! — О, Господи, как же ты меня заебал! Джон с грохотом распахнул дверь и вышел, едва не срываясь на крик: — Почему у нас не две ванных?