С ног на голову

Джон Ватсон чувствовал, что солнце нещадно светит прямо в правый глаз. Именно в правый, потому что в левый что-то упиралось. Что-то теплое, но твердое и жутко костлявое. Ватсон открыл один глаз и тут же зажмурился от этой невыносимой яркости. В мозгу мелькнула мысль о том, что день обещает быть солнечным и теплым. По крайней мере, хоть кому-то в этом мире должно быть хорошо, светло и ярко! Джон протянул руку к своему лицу и нащупал кулак, плотно впечатанный в его левое око. Шипя и ругаясь, он попытался отодрать костлявую конечность от своего лица, но лишь добился недовольного ворчания спящего рядом человека. Шерлок завозился, руку убрал и повернул голову к Джону. Ватсон проморгался и улыбнулся — Холмс так редко бывал расслабленным и умиротворенным, что Джон лежал и рассматривал спокойное лицо друга, слегка приоткрытые губы, едва заметный румянец на щеках, мелкие морщинки в уголках глаз, и вдруг скатился с кровати в диком вопле. -Шерлок! Ватсон влетел в ванную и вперился взглядом в собственное отражение. На него смотрел немолодой отставной врач и по совместительству нянька и опора единственного в мире консультирующего детектива — Джон Ватсон. — О, Господи, мой бог! Шерлок! Шерлок! Шерлок! — Ну, почему нужно так орать с самого утра? — Шерлок! Джон трогал собственное лицо, не веря до конца, что он в себе, в собственном теле, в своём мире. Его взгляд перекочевал на свое тело. Он с некоторой радостью отметил, что скинул пару фунтов и хихикнул — пижама Шерлока волочилась по полу, но шелк штанов плотно обтягивал талию и бедра Джона. Даже потеряв немного в весе, он был плотнее Холмса. Ватсон быстро закатал штанины до самых колен, покрутился еще немного около зеркала, провел ладонями по своему телу и едва не заурчал от радости — он в себе, это ли не счастье? Джон скинул рубашку и, уперев руки в бока, посмотрел на свой торс. Неужели теперь можно без смущения рассматривать собственное отражение, не встречаясь в зеркале взглядом с этими безумными огромными глазами Шерлока? Ватсон, будто бы в один миг что-то вспомнив, вылетел из ванной и запрыгнул на кровать. Холмс спал, отвернувшись к окну. Джон быстро повернул друга на спину, откидывая одеяло в сторону, и оседлал его бёдра. — Шерлок, черт тебя дери, Холмс! Вставай! Смотри на меня, ну же, открывай свои гениальные глаза! Холмс, кажется, не собирался открывать глаза, сильно зажмурившись. — Джон! Отвали ты от меня к чертовой матери! Слезь с меня сейчас же! Быстро слезь с меня, я сказал! — Шерлок, да открой ты… Ватсон резко замолчал, потому что своей пятой точкой почувствовал шевеление, которое происходило ровно в том месте, где он торжественно восседал. Ватсон от неожиданности открыл рот и поерзал, убеждаясь, что это не плод его воспаленного произошедшими событиями воображения. В этот самый момент глаза Шерлока широко распахнулись и ошарашенно воззрились на Джона. — Прекрати сейчас же!!! — завопил Шерлок и попытался скинуть с себя доктора. Джон, застывший, словно соляной столб с открытым ртом и распахнутыми глазами, ошарашенно замер, явственно ощущая, как между его ягодиц гордо встал некий твердый предмет, образуя вокруг себя конусообразный шатер из пижамных хлопковых штанов. — Шерлок, твою мать, Холмс, что это? Детектив резко скинул с себя доктора и схватил одеяло, подтянув его до самого подбородка. — Оставь мою мать в покое и прекрати уже фамильярничать! Ватсон, часто моргая, уставился глазами в то место под злополучным одеялом, которое скрывало весьма красноречивый факт мощнейшего железобетонного стояка детектива. И не смотря на то, что Холмс едва не завернулся в ткань, как в кокон, Джону казалось, что он, подобно рентгену, просвечивает это чертово одеяло, наглядно представляя себе тот самый орган, с которым он жил последние несколько недель и который, отнюдь не асексуально, упирался ему промеж ягодиц… — Джон… — тихо произнёс Шерлок, и повторил громче, — Джон, ДЖООООН! Ватсон мысленно стукнул себя по рукам, потому что такое естественное желание прикоснуться к своему бывшему и уже хорошо изученному органу возникло в его голове практически молниеносно, и руки едва не потянулись к одеялу, но в этот самый момент Шерлок вскочил с кровати и опрометью бросился в ванную. Теперь уже он истошно вопил на весь номер имя своего блоггера. В номере раскатисто звучал баритон Шерлока, выкрикивающего восторженные реплики по поводу свершившегося чуда, а Ватсон сидел на кровати, в двадцать пятый раз облизывая пересыхающие губы, и совершенно не понимая, на кого же так встало у Шерлока!!! — Джон! Прекрати сидеть, как чокнутый идиот. Подойди ко мне! — Зачем это я к тебе пойду? — стараясь не сорваться на крик, произнес Джон и быстро забрался под одеяло с головой. — Джон, в ванную, быстро, а лучше срочно, бегом ко мне! Ватсон подтянул ноги к груди и зажмурился. Вдруг одеяло огромной белой чайкой сорвалось с тела доктора, и он был насильственно вынут из кровати и поставлен на ноги. — Джон, я всегда знал, что ты тугодум, но что до такой степени, прости, даже не мог себе представить! Что ты застыл?! Глаза открой! Джон открыл сначала один глаз, покрутил им, потом медленно распахнул второй и окинул быстрым взглядом фигуру Холмса, стоявшего совсем рядом. Ничего такого, к чему бы хотелось протянуть руки, Ватсон не обнаружил, отчего из его груди вырвался вздох облегчения. — Что ты сделал с моим телом? — спросил Холмс и подошел вплотную к Джону. Тот отшатнулся и вновь упал на кровать, успев поставить позади себя локти. — А что я сделал с моим телом? — выдавил из себя Джон и судорожно сглотнул, потому что Шерлок навис над ним грозовой тучей, заставив доктора обреченно распластаться по кровати. — Ты хотел сказать, «с твоим телом», да, Джон? — протянул Холмс, и его интонация не предвещала ничего хорошего. Ватсон выставил руки вперед и, что было силы, оттолкнул от себя друга. Резко перекатился и встал на ноги по другую сторону кровати. — С твоим телом, с моим телом, — он передернул плечами и упер руки в бока, — это уже не актуально, тем более, после того, как мы две недели дрочили друг другу в душе. Холмс стушевался и недоуменно распахнул глаза. Сжал губы, набрал полную грудь воздуха и произнес: — Вообще-то, я о весе — ты набрал три с половиной фунта — это недопустимо. — О! Теперь стушевался Джон. Он опустил глаза и принялся нервно почесываться. Шерлок возвел глаза к потолку и вновь перевел взгляд на Джона. — Быстро в душ, Джон! У нас дело! Да еще какое!

***

На розовом сердце, которое кто-то посчитал самым романтичным вариантом постели для первой брачной ночи, возлежал детектив, облаченный в неизменный костюм, и с ехидной улыбкой следил за Джоном. — Что? — Я тебе с самого начала говорил, что тебе нравилось быть во мне! Джон, подобно маленькому, но очень злобному гризли, навис над Холмсом, прищурился и произнес: — Может, я и идиот, может, не читаю людей как раскрытую книгу, но знаю одно совершенно точно: это тебе нравилось быть во мне! Это ты впервые за всю свою социопатичную жизнь почувствовал, что такое быть человеком, которого все любят и хотят! Оказывается, обычные люди живут интересной жизнью, а? Нет, Шерлок? Скажи! — Чушь какая… — глухо отозвался Холмс. Джон покачал головой и хмыкнул: — Ты сам вчера это сказал! — А вот это — грязный прием, Джон. Не ожидал от тебя такого, не ожидал! — Я всего лишь констатировал факт, Шерлок — тебе нравилось быть во мне! — Ты себе льстишь, Джон! Шерлок вскочил на ноги и встал перед Ватсоном. — Что хорошего в теле отставного военврача, практикующего в низкосортной больнице и обремененного несколькими половыми партнершами весьма сомнительной наружности? Джон смотрел в упор на Шерлока, постукивая правой ногой об пол, кончик его языка елозил по краю губ, перескакивая с верхней губы на нижнюю. Ватсон заметил, как взгляд Холмса мельком соскальзывал на его рот и тут же возвращался обратно к глазам, и снова, будто следовал за остриём языка Джона. Ватсон усмехнулся — всё было так очевидно! Боже, боже, боже! — Для тебя я мог бы сделать исключение… Холмс часто заморгал и отступил на шаг назад. — Ты что? Это о чем? Имеешь в виду… — А почему нет? После всего того, что УЖЕ между нами было, я вполне могу просветить тебя в том вопросе, который с недавних пор тебя занимает. Холмс сделал еще один шаг назад и закашлялся. Джон быстро подошел к нему и со всей силы принялся хлопать его по спине. — Ну-ну, не стоит так реагировать, это вполне естественный процесс. Понимаешь, для половозрелой особи мужского пола воздержание ни к чему хорошему не приведет. Я, конечно же, горд за тебя, потому что утренняя эрекция такой силы в твоём возрасте — это именно предмет гордости, но… — Заткнись к чертовой матери, Джон! Закрой свой рот и больше не произноси ни слова! — Шерлок, не стоит так нервничать! — Оденься, в конце-то концов! Джон развел руки в стороны, оглядел себя критическим взглядом, покачал головой и ответил: — Хм, а чем тебя не устраивает полотенце на бедрах? Шерлок нацепил на лицо злое выражение, но от Джона не укрылся лёгкий румянец, заалевший на его щеках. — Твой новый костюм в шкафу! Одевайся уже! — Я не собираюсь выглядеть как павлин в этом идиотском наряде. Ты взял мои джинсы? Холмс взъерошил свою шевелюру и с раздражением выкрикнул: — О, Господи, да надевай ты что хочешь, только делай это скорее! В этот момент непокорное полотенце распуталось, и медленно, обнимая по пути бедра, задевая колени и спускаясь вниз, замерло на лодыжках. Взгляд Шерлока замер на полотенце и резко метнулся вверх. И прилип прямо к слегка подрагивающему, полувозбужденному репродуктивному органу Джона. Глаза детектива расширились, дыхание замедлилось, сердце остановилось. Ровно через несколько секунд Шерлок безумной черной пантерой метнулся через кровать и скрылся за дверью номера. Доводчик медленно, с тихим приятным щелчком закрыл дверь, оставив лучезарно улыбающегося, совершенно голого Джона в гордом одиночестве. — А я скучал, Джонни-бой, на самом деле скучал по тебе. И, видимо, не только я… Ватсон любовно огладил свой член и повернулся к шкафу с одеждой.