С ног на голову

      Джон не торопясь выплыл из дверей отеля, поймав на себе недовольный и злой взгляд Шерлока, который, к величайшему удивлению Ватсона, стоял в тени дерева и ждал его. Холмс окинул оценивающим взглядом своего блогера и закатил глаза, а Джон растянул губы в ослепительной улыбке и произнес: — Наконец-то я в себе! И на твоём лице снова это выражение. — Какое? — Выражение, на котором написано, что главный идиот во всей округе, да и во всем мире — это я! — Твои джинсы висят мешком на тебе, ромбы твоего свитера причиняют почти физическую боль только при одном на них взгляде, и единственное, что привлекает к тебе моё внимание — это туфли, которые ты вынужден был надеть, потому что другой обуви я с собой не взял. Мне нужно было оставить дома всё остальное, чтобы ты хотя бы день побыл рядом со мной в нормальном виде. — Не уверен, что твоё ко мне влечение ограничивается лишь туфлями, ну да ладно! Джон открыто подтрунивал над Холмсом, обращая внимание, что тот готовит парирующую реплику, и продолжал: — Мой внешний вид вполне устроил девушку с ресепшена. — С чего ты сделал подобный вывод? — С того, что она дала мне свой номер телефона. Холмс прищурился и усмехнулся: — Нет… — Да, вот он! Джон продемонстрировал скомканную салфетку с нацарапанным на ней номером и заметил, как Холмс изменился в лице. — Ты - гей, какие свидания? Мы спали в одном номере, ключ в который она сама тебе и дала! Ватсон загадочно приподнял бровь и двинулся вперед, на ходу говоря: — Я намекнул, что у нас с тобой простое мужское пари, и что я обожаю женский пол во всех его проявлениях! И да, я снял для себя номер этажом ниже. — Это еще зачем? — Догадайся, Шерлок! Больше они не произнесли ни единого слова до самого дома Месгрейва. Шерлок шел немного позади Джона, что было для него совсем не характерно, но Ватсон настолько наслаждался природой и погодой, находясь, наконец, в себе, что плюнул на друга и по совместительству сожителя и радовался жизни. Они остановились около высокого забора и Холмс нажал кнопку видеофона. Шерлок стоял, заложив руки за спину, и внимательно всматриваясь в темный монитор устройства. — Не жарко? — поинтересовался Джон, окинув взглядом друга, на котором было надето излюбленное пальто и неизменный шарф, обхватывающий шею как толстый, но мягкий питон боа. Холмс скосил глаза на Джона. — В самый раз. — Ну-ну… Смотри, не закипи изнутри от чрезмерного утепления собственного организма. — Ты сегодня просто преисполнен сарказма, Джон. — И не говори, сам себя не узнаю! В этот момент монитор засветился, и на экране появилось миловидное личико молодой женщины. Она улыбалась открытой, обворожительной улыбкой и смотрела прямо Джону в глаза. — Джон, это ты, здравствуй. А это с тобой Шерлок Холмс? — Да… ээээ… — Проходите же быстрей! Щелкнул замок, и дверь открылась. Шерлок схватил Джона под руку и, шагнув вперед, зашептал ему на ухо. — Это Мэри Морстен, я вчера с ней познакомился, то есть, ты, конечно, так что представь меня ей сейчас и постарайся не выглядеть, как полный кретин! — Ты вчера ошивался полночи с этой очаровательной девушкой? Холмс замер на месте и всмотрелся в Джона. — Нееет, Джон, только не сейчас. Дело! У нас нераскрытое дело и пропавший лорд, даже не вздумай! — Поверь мне, я приложу все возможные усилия со своей стороны, чтобы не выглядеть полным кретином! Мэри была обворожительна, и Джон не просто наслаждался беседой, он получал от неё ни с чем не сравнимое удовольствие. Молодая женщина была помощницей лорда Месгрейва, и сейчас готова была приложить все усилия, чтобы разыскать своего босса. Джон был сама любезность и источал просто невероятное обаяние, а лучащиеся интересом глаза говорили сами за себя. Время от времени они с трудом отвлекались друг от друга и сосредотачивались на Шерлоке, который был сам не свой. Уборную, которую он вдруг вознамерился искать, Мэри указала ему сама, чай, который вдруг срочно понадобился простуженному хрипящему горлу, принесла прислуга, а желание прогуляться по поместью было задавлено в зародыше самой Мэри, рассказавшей, что помимо Арчибальда, любимца лорда, по поместью бегают два питбультерьера, которые не воспринимают совершенно никого, кроме старого садовника Ричарда. Да и тот совсем недавно был изрядно покусан животными. Шерлок попеременно вскакивал со своего места и снова усаживался через несколько минут, окидывал взглядом Джона, щурил глаза и вновь вскакивал. — Джон, нам пора! Ватсон не мог оторваться от своей новой знакомой и, отмахнувшись от Холмса, произнес: — Я, пожалуй, побуду еще, если Мэри, конечно, не против. — Против Я! И Джон и Мэри оторопело вытаращили глаза на детектива, а тот, как ни в чем не бывало, пояснил: — Мне нужна твоя помощь, планирую сходить в лес. — Грибы уже отошли, к сожалению… — сочувственно произнесла Мэри. — Зато могли пойти лорды! — не менее серьезно отозвался Шерлок. — Мэри, прости меня, я на минуту. Шерлок? Джон быстро вышел из гостиной, в которой они сидели, и схватил за руку идущего за ним по пятам Шерлока. — Иди куда хочешь, пожалуйста, Шерлок. Она очаровательна, и я не могу упустить такой шанс. — Шанс? — на Шерлока напала такая оторопь, что он смотрел на Джона широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни единого звука. — Шерлок, что это с тобой? Ватсон нахмурился и поднялся на цыпочки, заглядывая в глаза другу, и оттянул нижнее веко. — Все вроде нормально, так чего ты застыл? Шерлок, я тебе просто безмерно благодарен за это знакомство, а сейчас просто оставь нас наедине. Холмс встряхнулся и громким шепотом спросил: — Наедине? И что ты собираешься с ней делать наедине? Джон посмотрел в сторону гостиной, где сидела Мэри и следила за их беседой. Он улыбнулся молодой женщине и потянул Шерлока чуть дальше, выводя их из её поля зрения, и зашипел: — Печь шоколадное печенье! Холмс был удивлен настолько, что даже не нашелся что ответить, но, спустя пару секунд, произнес: — А если у неё аллергия на шоколад? — О, Господи, Шерлок, это просто выражение такое. Ты можешь уже уйти?! Холмс нарочито медленно застегнул пальто на все пуговицы, туго дернул шарф на шее и, зло сверкнув глазами, покинул поместье Месгрейва. Джон, покачав головой вслед Шерлоку, с лучащимися глазами и обворожительной улыбкой вернулся к Мэри.

***

Шерлок лежал на своей половине кровати в позе мыслителя, уперев кончики пальцев в собственный подбородок, и рассматривал люстру на потолке. Это монструозное произведение рук человеческих могло стать самым настоящим камнем преткновения в самый ответственный момент первой брачной ночи молодожёнов. Это чудо светотехники напоминало собой огромного паука, распластавшего собственные мохнатые лапы едва не по всему потолку. Каждый конец этих «лап» был снабжен блестящей каплей, внутри которой располагался непосредственно сам источник света. Отростков было много, и они скорее походили даже не на паука, а… — Медуза Горгона… — произнес вслух Холмс и продолжил созерцать этот жуткий светопроизводящий агрегат. — Джон! Шерлок, словно леденцовую конфетку, перекатил по нёбу имя друга и прислушался. Тишина. — Джоооон, — протянул более громко, протяжно Шерлок и снова прислушался. Ватсона в номере не оказалось. Шерлок удивленно поднялся, прошествовал в ванную комнату, вернулся в спальню и, положив руки на бедра, хмыкнул. Путешествие в Чертоги затянулось, и Холмс только сейчас обратил свое внимание на время. Почти полночь… Холмс сосредоточился, замерев посреди гостиничного номера, и в его голове закрутилась невообразимая карусель образов и фраз. Он резко дергал головой из стороны в сторону, то закрывал глаза, то вновь их распахивал и вдруг трижды сильно дернулся, как от удара — решение всплыло будто по мановению волшебной палочки — лорд в поместье, и это просто не подлежит никакому сомнению! Шерлок, не мешкая, схватил телефон, набрал несколько смс и отправил, потом быстро облачился в неизменный костюм и покинул комнату.

***

Джон был не просто очарован мисс Морстен, он практически поверил в любовь с первого взгляда, потому что эти прекрасные прозрачные искрящиеся зеленоватые глаза ранили его в самое сердце. Они говорили, казалось, целую вечность, Мэри сидела совсем рядом, и Джон, ощущая теплоту женского тела, едва не плавился от собственной похоти. После ухода Шерлока, который, по мнению Ватсона, вел себя более чем странно, Мэри предложила выпить, а Джон не видел совершенно никаких причин отказываться от такого предложения. Джон постоянно ловил себя на мысли, что будто одурманен, и даже озвучил свою мысль мисс Морстен, на что та задорно рассмеялась и отлучилась в туалет, видимо, попудрить свой очаровательный носик. Не было её довольно-таки долгое время, и Джон уже готов был принять решение начать её разыскивать, когда вдруг в гостиную, в которой они сидели, ворвался палевый лабрадор. Он метнулся к Джону, слегка ошарашив своим напором, и принялся засовывать свою крупную морду ему под руку, требуя то ли ласки, то ли внимания. Джон рассмеялся и начал гладить собаку, которая беспрестанно виляла хвостом, выражая искреннюю радость и тыкалась холодным носом в руки Ватсону. — Пошел вон, вон отсюда, СОБАКА! Голос Мэри был полон такой жуткой ненависти, что Джон на секунду оторопел и произнес: — Он ничего не сделает, посмотри в эти глаза. А лабрадор, а это был именно любимец Месгрейва — Арчибальд, прижал уши и испуганно взглянул на Мэри. — Пшел вон! — прошипела та, и собака, будто ожидая удара, на полусогнутых лапах направилась вон из гостиной. — Что он натворил, Мэри? — Терпеть его не могу! Молодая женщина вдруг преобразилась в одну секунду, и этот ненавистный, злобный взгляд в сторону собаки не просто удивил Джона, он его практически разуверил во всяческих любовях с первых и последующих взглядов. — Ну, что же, Мэри, мне, пожалуй, пора… Мисс Морстен аж взвилась со своего места и, стараясь быть как можно сдержанней, произнесла: — Куда же ты в такую темень, Джон, останься! — О! Мне лестно твое предложение, но я не кисейная барышня и не боюсь темноты, так что, пожалуй, пойду, потому что завтра… — Джон, я хотела тебе сказать… я… понимаешь, я… — Мэри, думаю, не стоит сегодня… вино и все такое, ну, ты понимаешь… — Джон, ты мне нравишься. И я тебе тоже, я знаю, и поэтому мне бы очень, очень хотелось, чтобы ты остался со мной этой ночью… Мисс Морстен надвигалась на Джона, словно огромная черная туча. Все очарование, которое заставило Ватсона едва не потерять голову от любви, моментально улетучилось. Он вдруг заметил, что глаза из сияющих светло-зеленых превратились в злые и бесцветные, а улыбка приобрела хищный оскал. Да и лицо было какое-то перекошенное! Ватсон отступал к двери, выставив перед собой руки, и думая, как бы побыстрее сбежать от этой ненормальной дамы. Он уже дернул дверную ручку, когда услышал практически визг: — Не уйдешь! Джон уже выбегал на улицу, ловя себя на мысли, что впервые в своей жизни убегает от женщины, да так, что едва не сверкают пятки. Бежал он быстро, не оглядываясь, и в какой-то момент почти почувствовал облегчение от собственной прыти, когда нечто тяжелое обрушилось на его спину, впечатав тело доктора во влажную траву. Лицо практически воткнулось в землю, и рот, который Джон не успел плотно закрыть, оказался полностью набитым мокрой травой и сырой землей. Он лежал не двигаясь, понимая, что пал жертвой питбулей, разгуливающих по территории поместья. Помня слова Мэри о том, насколько эти твари злобны, Джон не шевелился, чувствуя, как животные его обнюхивают. Когда на его голову обрушился сильный удар, доктор успел лишь подумать о том, что сотрясения ему точно не избежать, и еще о том, что у собак вряд ли может быть ружье, приклад которого хорошо приложил его по незащищенному затылку.