С ног на голову

Когда Джон открыл глаза, то первое, о чем он подумал — почему его постоянно бьют по голове? Шерлоку доставалось гораздо меньше, чем ему, Джону. Думая об этой вселенской несправедливости, Ватсон огляделся. Вокруг была кромешная темнота. Даже предположить, где он сейчас находится, не было никакой возможности. Он пошевелился и, определив, что руки и ноги целы, медленно поднялся. Ощупал затылок, зашипел от боли и выдохнул. Волосы на голове слиплись от крови, а это могло означать только одно — кожа рассечена. Рана саднила, но сейчас это было не главное. Джон вытянул руки вперед и шагнул. Под ногами что-то захрустело, и он присел на корточки. Нащупал руками что-то по ощущениям напоминающее яичную скорлупу и вновь поднялся. Когда сбоку раздалось шуршание, Ватсон замер. — Кто здесь? — твердым командным тоном спросил Джон. — Кто вы? — донеслось из темноты. — Я — Джон Ватсон, пятый Нортумберлендский полк, капитан в отставке. Шорох усилился, и Джон понял, что кто-то в темноте направляется в его сторону. — Чарльз Месгрейв, член палаты лордов. Они обменялись рукопожатием, и Джон произнес: — По крайней мере, вы живы. Надо сообщить Шерлоку. — Шерлоку Холмсу? — Да, мы приехали по просьбе Майкрофта. Честно говоря, все уже потеряли надежду вас найти. — О, Господи. Я пытался не потерять счет времени и предполагал, что прошло всего пара-тройка суток. Джон присвистнул и ответил: — Уже пятые сутки идут ваши поиски. — Сколько? Джон похлопал себя по карманам и зашипел от злости — телефона на месте не оказалось. — Здесь есть матрас, давайте присядем, Джон. Они расположились на полу, и Ватсон спросил: — Это Мэри? — О, да! Никогда бы не подумал, что эта девушка с ангельским лицом — сам дьявол во плоти. Она пришла ко мне три с половиной года назад, и я взял её на работу. И, скажу вам, лучшего помощника у меня еще не было. Исполнительна, трудолюбива, преданна… Как же я ошибался… — Что ей от вас нужно? — Дарственные на оба поместья и моё согласие на брак. Джон аж присвистнул. — Ай да Мэри! — Она просто безумна! Теперь я понимаю, что у неё с самого начала был план, а когда я начал что-то подозревать — она посадила меня под замок. — А как же психологические тесты, рекомендательные письма? Как вы могли так попасть? — Она меня очаровала. Такая застенчивая, милая, всегда находящаяся рядом и выполняющая все мои поручения… Признаю, я полностью доверился ей. — Я вообще не понимаю, как такое могло произойти! Вы — член палаты лордов — взяли на работу — и не какой-то там уборщицей, а собственной правой рукой — человека без проверки! Ватсон был возмущен и не пытался скрыть собственные эмоции. — К сожалению, вы абсолютно правы, Джон. Но если бы вы её видели, то поняли бы меня. Доктор вспомнил собственное помешательство рядом с этой женщиной и произнес: — Пожалуй, я вас понимаю… Она будто околдовала меня. — И вас тоже? — Да, почти… Просто у меня есть кое… — О, вы верный, Джон. Мне так кажется… Я вас не знаю, не могу видеть, но мне почему-то кажется, что вы надежный молодой человек. — Не такой уж и молодой… В этот момент открылась дверь, и мужчины зажмурились от яркого света, ударившего им в глаза. Вошел человек, облаченный в красную мантию, полы которой волочились по земле. На голове у странной фигуры в алом расположилась маска, закрывающая всё лицо, а в руках этого странного персонажа находилась лампада, напоминающая православное кадило. Дым, струящийся из отверстий в этой странной лампаде, имел жуткий тошнотворный запах. Фигура приблизилась к сидящим на полу мужчинам и произнесла: — Несчастные! Прости их, Всевышний, вразуми и прими в свои объятия… — Мэри? — ошеломленно вопросил Джон. — Молчи, несчастный! Ты не вразумлен еще, но скоро, очень скоро… — Какого гребаного черта ты творишь? Отпусти нас сейчас же! Ватсон быстро поднялся на ноги и сделал шаг к фигуре в алом. Она отшатнулась в страхе, и в этот самый момент Джона огрели дубиной по шее. Снова! Он со стоном повалился прямо на Месгрейва. Мэри, не обращая внимания на Джона, принялась выхаживать по темной комнате, распространяя смрад по всему помещению и бормоча какие-то заклятия на непонятном языке. Страж, огревший Ватсона по затылку, оказался садовником, и стоял по стойке смирно около пленников, склонив голову и в благоговейном трепете вслушиваясь в бормотание ненормальной сектантки. Вакханалия продолжалась несколько минут. Вдруг Мэри резко замолчала и кинула взгляд на своего подельника. Тот метнулся к двери и через секунду внес в комнату тушку какой-то птицы. Продолжая бормотать какую-то совершенно невероятную околесицу, Мэри полоснула ножом по горлу мертвой птицы и подставила стакан. Кровь закапала в него, а сумасшедшая женщина скинула с себя маску и захохотала. Садовник отбросил птицу в сторону и быстро подошел к Джону, резко поднял его на ноги и встряхнул. К слову сказать, садовник был высоченным человеком с каменным лицом и лысым черепом. Джон рядом с ним казался просто букашкой. Когда к зажатому в стальных тисках Джону подошла Мэри, Ватсон прикрыл глаза. Та обнюхала его лицо, шею, грудь и, смочив пальцы правой руки птичьей кровью, нанесла на лицо Джона какой-то знак. А потом еще и еще. Ватсон пытался дергаться. Но это ни к чему хорошему не привело, лишь громила садовник прижал его голову к своей груди, давая Мэри возможность изрисовать его лицо. — Мэри, остановись, — прошептал Джон. Все то же самое проделали и с Месгрейвом. Когда процедура была завершена, Мэри протянула какие-то документы лорду и спросила: — Подпись? — Сумасшедшая! — выплюнул Месгрейв. — Подпись! — жестко повторила женщина, и её лицо исказилось такой яростью, что Джону стало страшно за лорда. — Не подумаю даже! — Ты сгниешь здесь. Тебя никто никогда не найдет! Просто подпиши! — Да лучше смерть, чем женитьба на такой сумасшедшей! Мэри снова захохотала и выплеснула остатки птичьей крови прямо на лорда. — Ты не нужен мне больше в мужья! У меня есть ДЖОН! — Я? — Ватсон поперхнулся собственной слюной. — Мы будем жить счастливой семьей в твоем поместье. Я рожу ему много мальчиков, таких же, как он сам, красивых, умных, сильных, с синими глазами… — Вообще-то, глаза у меня серые, — заметил Джон и снова был оглушен ударом по уху. — С синими глазами… — Мэри, знаешь, думаю, ты немного форсируешь события, ведь я тебя даже не знаю, — сказал Джон, потирая место удара. — Я отдамся тебе прямо здесь, и ты узнаешь, как это чудесно — быть со мной, — с придыханием произнесла Мэри и начала раздеваться. — О, милая Мэри, не здесь, пожалуйста. Я не могу заниматься… кхм… любовью, когда на меня смотрят. — Ты не понимаешь, Джон! Они — слепцы, они ничего не увидят. Есть только ты и я, только мы, и мы должны немедленно слиться в едином порыве. Ты должен воссоединиться со мной раз и навсегда, и тогда всё произойдет! Парад планет свершится, и мы навсегда будем единым существом! — Дорогая, — вкрадчиво произнес Джон и поднялся на ноги, искоса поглядывая на садовника, — мы сольёмся с тобой в едином порыве, поверь мне, но давай сделаем это не на яичной скорлупе. В конце концов, это негигиенично! — О, Джон, ты идеальный мужчина! Все это время Мэри продолжала скидывать с себя одежду. Джон наблюдал за ней, в душе прося, чтобы вещей на ней оказалось побольше. Она рванула на себе блузку, и пуговицы разлетелись в разные стороны. Одна из них угодила Ватсону прямо в лоб, и он охнул. Мэри расценила это как голос страсти, и принялась раздеваться еще быстрее. — Убери это! — приказала она садовнику, указывая на лорда, и тот моментально поднял Месгрейва на ноги и впечатал лицом в стену. Женщина разделась догола и, совершая какие-то странные хаотичные движения, направилась к Джону. Ватсон судорожно сглотнул. Что и говорить — фигура у Мэри была отменная. Небольшая грудь, тонкая талия и округлые бедра — все почти так, как любил Джон. Но, стоило поднять глаза на перекошенное лицо этой сумасшедшей, как все симпатии сходили на нет. Мэри с разбегу сиганула на Джона, обвив его ногами за талию и обхватывая руками за шею. Ватсону не осталось ничего другого, как обхватить её в ответ и сделать шаг к стене. Женщина лизала лицо Джона, измазанное кровью, и стонала, не переставая двигать бедрами. Все произошло в одну секунду: зажегся свет в комнате, послышались выстрелы, глухой удар упавшего тела, и вот уже Джон стоит у стены, обессиленно опустив руки и смотря совершенно ошалевшими глазами вперед. Краем сознания он отмечает, как Мэри неистово бьется в руках троих полисменов, как садовник оказывается прижат к полу инспектором Джонсом, как лорд Месгрейв сидит на полу с прижатыми к лицу ладонями… И вдруг Джон понимает, что оказывается отдернутым от стены, а все его тело подвергается тщательнейшему ощупыванию. Он встряхивает головой и смотрит вперед. Шерлок! Детектив скользит ладонями, забирается под джемпер и футболку, ощупывает голое тело Джона с поразительной настойчивостью. — Что ты… Ох ты, блядь! Шерлок! А Холмс быстро опускается на корточки и продолжает исследование. — Прекрати! — восклицает Джон и пытается отодрать от своей задницы руки Холмса. — Заткнись, Джон! Я провожу осмотр на предмет повреждения кожных покровов! Джон едва не задыхается от такой наглости и только собирается прекратить весь этот бардак, как Шерлок быстро вскакивает на ноги и направляется к выходу. Где-то в углу продолжает биться в руках полицейских Мэри, принимает успокоительное лорд, поднимают на ноги безумного садовника, а Джон все еще стоит, как вкопанный, и смотрит в проем двери, ощущая на теле руки своего невыносимого соседа.