С ног на голову

Джон очнулся от того, что перед его носом возникла тарелка с куском мяса и ломтем хлеба. Он потряс головой и непонимающе взглянул на этот нехитрый съестной набор. — Мясо для вас. И хлеб. Садитесь! Майкрофт ткнул своей тростью сначала в Джона, а потом в стул на другом конце стола. Ватсон нервно сглотнул и взял в руки тарелку с едой, которую держала на вытянутой руке девушка в белоснежном чепчике. Она была такой миниатюрной и довольно милой на личико, что Джон неосознанно скользнул по ней взглядом и улыбнулся. — Доктор Ватсон! — раздался грозный голос Холмса. — Угомонитесь, наконец! Джон поблагодарил девушку и, дождавшись, когда прислуга покинет обеденный зал, произнес: — Если я нахожусь в вашем доме, это не дает ВАМ права МНЕ указывать! Я не сделал ничего предосудительного, чтобы вы обращались со мной подобным образом! Голос Джона был полон негодования. Майкрофт потер в задумчивости подбородок и изрек: — Не откажетесь поужинать со мной? — А Шерлок где? Джон огляделся, только сейчас поняв, что не заметил момента, когда его сосед ушел. — Направляется в «Савой». — Он терпеть не может гостиницы, так с чего бы ему туда направляться? Майкрофт сделал знак рукой, и в зал вошли сразу несколько человек. Перед Холмсом поставили блюдо с блестящей металлической куполообразной крышкой и бокал с янтарной жидкостью. — Виски? Джон отрицательно помотал головой. — Как знаете, а я, пожалуй, выпью. — Что за дело может быть у Шерлока в отеле «Савой»? — вновь спросил Джон и отодвинул от себя тарелку с едой. — Не голодны? Может, желаете брокколи? Ватсон прожег взглядом Майкрофта, очень сильно желая врезать тому по его аристократической правительственной физиономии, и сказал: — Говорите уже, давайте, Майкрофт! У вас же на лице написана каждая претензия ко мне! — Претензии? О нет, доктор, это уже не претензия, это — предупреждение, и очень серьезное! — Вы действительно полагаете, что я начну трястись от страха после ваших слов? Прекратите, Майкрофт, мне сейчас не до шуток. — Да неужели? Куда же делось ваше чувство юмора? Джон резко встал со стула. — Я ухожу! — Сядьте! Джон теперь отлично понял, отчего Майкрофт Холмс является почти Британским правительством — ему невозможно перечить. Ватсон снова сел на место и посмотрел прямо в глаза Майкрофту. — Если бы я не знал Шерлока, то подумал бы, что у него разбито сердце. Джон напрягся и откинулся на спинку стула. А Майкрофт, видя, что Джон не собирается отвечать и как-то комментировать это заявление, продолжил: — Но это же Шерлок, не так ли? Сердечные дела, эмоциональные привязанности не для него, правда? Вы же специально разыграли весь этот фарс с партнерством! Нет? — Не знаю, о чем вы говорите. — Знаете! Чья это была идея? Шерлока? Джон поджал губы, продолжая смотреть прямо в глаза Майкрофта и не собираясь комментировать слова последнего. — Но что-то пошло не так. Шерлок не ожидал этого, правда? — Чего не ожидал Шерлок? Холмс–старший наколол на вилку пушистый зеленый куст и, рассмотрев его так, будто он был произведением кулинарного искусства, засунул целиком в рот. — Вкусно? — ехидно осведомился Джон, накалывая на свою вилку кусок мяса и вгрызаясь в него. Майкрофт закашлялся и пошел красными пятнами. Быстро глотнул из бокала янтарной жидкости и закашлялся еще сильнее. — Похлопать? — любезно осведомился доктор. Увидев согласные кивки поперхнувшегося Майкрофта, Джон принялся громко хлопать… в ладоши. Холмс-старший всем своим видом источал негодование, и, кажется, готов был просто разорвать зарвавшегося доктора на мелкие кусочки. С минуту они прожигали друг друга злобными взглядами, пока Майкрофт вновь не нанизал на вилку следующий злосчастный куст брокколи. Джон хмыкнул и откусил здоровенный кусок мяса. — Мммм, восхттно… - жуя, выдал Ватсон. — Что за гастрономический оргазм вы мне здесь устраиваете, доктор Ватсон! — возмутился Майкрофт, завистливо следя за жующим доктором. Джон прожевал, повел плечами, одернул лацканы пиджака и сочувственно произнес: — Диета, Майкрофт, делает из человека животное. Грубое, злое животное. Бросьте, вам все равно не для кого блюсти фигуру! — Что вы себе… — То же, что и ВЫ! Хватит дыму напускать, говорите, что хотели сказать, и прекратите ходить вокруг да около. Мне вашего братца вполне хватает! Даже выше крыши! Джон говорил с такой холодной решимостью, с властными нотками в голосе, что даже почти Британское правительство едва не впало в ступор. — Мне понятно теперь, чем вы смогли его зацепить и как вышло так, что мой брат превратился во влюбленного ревнующего идиота! Вы — великая загадка, доктор Ватсон, это — факт. — Влю… Что? Джон замер с открытым ртом, а потом часто-часто заморгал, пытаясь осмыслить слова Холмса-старшего. — Бросьте, доктор! Что вы передо мной цирк устраиваете? Ватсон вперился взглядом в стол, вдруг с пугающей четкостью осознав, что же на самом деле произошло. — Только не говорите мне, что вы не знали этого. — Не знал… — Вы — идиот, Джон. — Знаете, Майкрофт, я, может, и идиот, но, по крайней мере, соблюдаю правила неприкосновенности чужой личной жизни. Чего не могу сказать о вас! — Но он мой… — Почему вы считаете себя вправе вмешиваться в наши с Шерлоком отношения? Отчего вам позволено устанавливать камеры, прослушку, приставлять к нам шпионов? Вы что – бог? Царь? Королева Виктория? Разве вам позволено быть третьим в нашей постели? — Джон распалялся все сильнее. — Вы же не беспокоитесь о Шерлоке, вам же всего лишь надо иметь под боком его гениальный мозг, чтобы вытаскивать ваших пэров-мэров-лордов из разных передряг! Вас же не интересует брат в принципе, вас интересует лишь ваша репутация, которую может подпортить Шерлок, да? — Джон… — Нет уж! Хватит! Вы вините меня в том, что я разбил ему сердце? Да откуда вам-то знать об этой стороне человеческих отношений? Вы даже с братом не можете нормально общаться. За все время, что я вас знаю, я ни разу не видел и тени братской любви на вашем лице! И, знаете что, Майкрофт, если вы еще раз позволите себе влезть в нашу жизнь, я разобью вам нос! — Вы мне угрожаете? — Пока предупреждаю. Не суйтесь, мы сами разберемся. — О, вы, конечно, разберетесь! Шерлок с двадцати лет ни разу не ночевал в моем доме, а за последнее время почти прописался у меня — сидит ночами в библиотеке, читает какой-то бред и терзает мой лэптоп, печатая ВАМ письма. — Письма? — Письма! А вы в это время развлекаетесь в своей больнице, меняя женщин, как перчатки. — Ну, знаете ли! Это уж точно не ваше дело! — Если Шерлок сорвется, то я вам обещаю большие проблемы, которые незамедлительно начнутся в вашей, такой насыщенной, жизни. — А не пошли бы Вы, Майкрофт, на хуй! Джон вылетел из зала и в сердцах со всего размаху хлопнул дверью. Он почти срывался на бег, и ему казалось, будто за ним вдогонку летит грозный голос Майкрофта Холмса. «Разбили сердце!» «Влюблен!» «Сорвется!» «Предупреждаю!» «Виновен! Виновен! Виновен!» Джон резко остановился, потряс головой, снова сравнивая себя с лабрадором, и непечатно выругался. Благо вокруг не было ни одного человека, и его не пожурили за грубое нарушение общественного порядка. Сразу стало лучше. Язва-Майкрофт исчез из сознания доктора, и Джон почти спокойным размеренным шагом направился домой. Уже в гостиной на Бейкер стрит, поужинав и выпив две чашки крепкого чая, Джон позволил себе начать думать. То, что сказал ему Холмс-старший, не могло быть правдой. Шерлок, влюбленный в него, Джона, — это нонсенс, это бред воспаленного мозга Майкрофта, это абсурд, это… Ватсон мог бы снова и снова подбирать определение к понятию «любовь Шерлока», но фантазия исчерпалась и доктор вздохнул. Да, конечно, после всех событий, что выпали на их с Шерлоком долю, что-то должно было произойти. Ну просто потому, что та ненормальная ситуация с обменом телами что-то всколыхнула в душе и, что уж тут скрывать, штанах, и вылилась во все последующие события. Джон так глубоко мыслил, так бессвязно бормотал себе под нос, что даже не заметил, как в комнату вплыла, скрипя больным бедром, вездесущая миссис Хадсон. — Дорогой, у тебя все хорошо? — живо сверкая глазками, спросила старушка. Джон аж подпрыгнул на месте: — Миссис Хадсон! Вы меня до инфаркта доведете! — Миокарда? — Ч-чего? Марта Хадсон хохотнула и ответствовала: — Инфаркт миокарда ты заработаешь точно не от меня. А где наш ходячий шрам сердечный? — Вы сегодня не в меру поэтичны… — Да, милый, мистер Чаттерджи прочел мне премиленький сонет нашего дорогого Вильяма. — Это ваш очередной племянник? — Чаттерджи? — Вильям! — О, милый, Шерлок совсем тебе голову задурил. Это Шекспир, Вильям Шекспир. Джон начал закипать, и медленно, словно чайник, готов был с минуты на минуту сорваться на свист. Но Марта была гораздо проницательнее, чем о ней думали её квартиранты, а потому бросила: — Про любовь и разбитые сердца! И резво сбежала к себе. Ватсон зарычал и сжал руки в кулаки. — Вот блять! — Молодой человек! — донеслось снизу. Ватсон захлопнул дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка, и дал волю гневу. Раскидал все журналы Шерлока по полу, сорвал со стены выгоревший лист с какими-то каракулями Шерлока, бросил в помойку щербатую кружку Шерлока, покидал все пальцы, ногти, почки, притащенные из Бартса Шерлоком, в пакет и вынес на улицу. И успокоился. Появилось желание напиться, но тут же было отметено в сторону, как совершенно неприемлемое. Джон бы напился. Начал бы названивать Шерлоку с выяснением отношений, потом бы отматерил Майкрофта, покидал бы с пьяных глаз шмотки в сумку и свалил бы к черту на кулички… Ну уж нет! Мужик он или не мужик?! И с чего бы ему съезжать? Это Шерлок малодушно свалил в какой-то там «Савой», вот пусть там и сидит, напрягает свою многоумную голову и решает проблемы со своим стояком. Джон распалялся все больше и больше, пока не понял, что сейчас схватит телефон и таки начнет названивать Шерлоку с выяснениями. — Нет, Холмс, не дождешься! Предусмотрительно оставив телефон на полке в гостиной, Джон сбежал к себе в комнату и забрался с головой под одеяло, планируя уснуть мертвым сном и, желательно, надолго. Но мозг, разгоряченный произошедшими событиями, не желал спать и развернул целое поле боя. Майкрофт в его голове возник, облаченный в судейскую мантию и с большим блестящим молотком, Шерлок стоял как хренов Прометей в своих шелковых штанах на голое тело и был прикован к батарее наручниками, а его рот был туго завязан его же синим невыносимым шарфом. Шерлок сдавленно мычал, но в этом мычании не было и намека на желание быть освобожденным из своего плена. Джон видел себя маленьким тщедушным хоббитом, который, шаркая своими мохнатыми ногами, старался увеличить расстояние между собой и майкрофтовским молотком. Эта яркая картинка взорвала усталый мозг доктора и он подскочил с кровати, распахивая настежь окно, и высовываясь больше чем наполовину. — Какого гребаного хрена? — вопросил доктор темноту ночи. — Твои речевые обороты меня всегда изумляли. Джон сразу и не понял, что голос прозвучал наяву, а не в его воспаленном мозгу. — Поздравляю вас, доктор Ватсон, у вас начались слуховые галлюцинации, — устало произнес Джон, и покачал головой. — Я предполагал, что ты страдаешь обсессивно-компульсивным синдромом, но то, что еще и раздвоением личности — это выпало из поля моего зрения. — Шерлок? — Отличная дедукция! — Шерлок?! — Да, это я, Джон, может, позволишь мне сменить узкий парапет нашего карниза на пол твоей комнаты? — Шерлок… — Иди ты, Джон… в комнату, я сейчас просто рухну вниз. — О! Джон быстро отскочил от окна и увидел, как Шерлок резво скользнул на подоконник и взобрался внутрь комнаты. — Что ты тут делаешь? — спросил Джон и попытался включить свет. — Не включай, не надо. — Какого гребаного… — …черта ты делаешь на карнизе около моей комнаты? — закончил за него Шерлок. — Да! — Очевидно, Джон. — Мне — не очевидно! — Почему вокруг… — …одни идиоты! — теперь Джон закончил фразу за Шерлока. — Обхожу камеры Майкрофта, не хочу, чтобы он знал, где я. Пусть думает, что я все еще в «Савое». Холмс огляделся. Что уж он мог усмотреть в кромешной тьме, Джону было неведомо, но детектив произнес: — Рад, что не съезжаешь. Это было бы малодушно и глупо, по меньшей мере. — Глупо было не предупредить меня о своих намерениях. — Каких? — О нашем решении расстаться! — О, Джон, что на тебя нашло? Я избавил тебя от своей персоны, теперь уже совершенно официально! Мы будем просто жить как раньше, так что тебя опять не устраивает? Ватсон быстро щелкнул кнопку настольной лампы, и комнату залил неяркий свет. Шерлок был так дьявольски красив, что Джон, которого одолели картинки, рожденные воображением, не мог отвести от него глаз. — Что? На мне цветы выросли? Свет выключи! — Дудки! Это моя комната. Холмс резко отвернулся и быстро закрыл окно. Некоторое время он стоял неподвижно, а когда повернулся, то на его лице было написано обычное раздражение и весь его вид едва не искрился язвительностью. Такой привычной и милой сердцу язвительностью. И Джон расслабился — его сосед и друг вернулся, и ни о какой идиотской любви не может быть и речи! Это ведь Шерлок! — Что? Ты смотришь на меня так, будто я вернулся с того света, Джон? Прекрати так на меня пялиться! Шерлок возмущенно рванул на себе шарф, а Ватсон проследил взглядом за этой синей змеёй и хохотнул: — Успокойся, Шерлок! Просто Майкрофт… При упоминании имени брата Холмс напрягся, и лишь на один краткий миг в его глазах промелькнула тень страха, но тут же сменилась на недовольство. — Что Майкрофт? Джон на миг задумался о том, что стоит поведать Шерлоку о выводах его брата, а о чем не нужно упоминать вовсе, и ответил: — Интересовался причинами. — Мне казалось, я вполне доходчиво объяснил ему все причины. — Да, естественно, выставив меня неуемным самцом-гамадрилом с целым табуном баб! — Я как-то исказил факты? — Ты неверно интерпретировал моё поведение. — Да неужели?! Шерлок вдруг вспыхнул, вытянулся в струну и закусил губу. И тут до Джона дошло! Как до жирафа, как до гребаного длинношеего жирафа — он действительно ревновал, и действительно мучился от мыслей о личной жизни его, Джона, и сейчас, стоя в этой комнате, он изо всех сил пытался не поддаться эмоциям и не выдать свою тайну. — Мои победы на любовном поприще весьма преувеличены тобой. Миг — и Холмс снова стал самим собой. Пожал плечами и ответил: — Я рад! Что там еще с Майкрофтом? Джон прищурился, растянул губы в открытой улыбке, даже не пытаясь скрыть свой довольный вид. — Я его послал. — Куда? — Мне озвучить, или ты сам… Шерлок захохотал так заразительно, что Джон не смог сдержаться и тоже засмеялся. — Дай я тебя… — Шерлок осекся и вскинул искрящиеся глаза на Джона, — пожму твою руку. Они обменялись крепким рукопожатием и Холмс направился к двери. — Хотел бы я взглянуть на братца в тот момент, когда ты его откомандировал в место, не столь отдаленное… Джон с улыбкой смотрел на закрытую дверь своей комнаты, совершенно уверенный в том, что услышанное и увиденное сегодня — это та самая сумасшедшая реальность, в которой им обоим предстоит жить.