С ног на голову

Ватсон собрал свои вещи, чувствуя жуткую неловкость от того, что приходится нагибаться едва ли не перед самым носом Шерлока, и покинул комнату. — Если бы ты не светил перед моим носом своей задницей, я продержался бы и подольше! Джон замер, не веря собственным ушам. — Что? Что ты сказал? — прикрываясь одеждой, спросил Ватсон. — Купился! — Что? — Не думал, что стоя посреди коридора с прижатыми к члену штанами ты будешь выглядеть достаточно мужественно, но… Джон отшвырнул вещи в сторону и метнулся к Холмсу. Вцепился в горло руками и повалил на кровать. Шерлок запрокинул голову, подставляя шею, и рассмеялся: — Не мог же я оставить последнее слово за тобой. — Ты просто скотина! — Ты бы себя видел! — Заткнись, иначе я… — На что я могу надеяться? Джон слез с Шерлока и сел на кровати. Он всё еще не мог прийти в себя от всего произошедшего. «На что ты можешь надеяться… надеяться…» — Когда ты догадался? — Когда ты бросил молоко на пол. — Черт! Я действительно думал, что ты спишь, и хотел тебя разбудить. — Разбудил? — Надеюсь, разбудил. И как тебе? — Джон замер, ожидая ответа. Шерлок медлил. — Это было… охренительно! — О! Сдается мне, я где-то это уже слышал. Признайся, я ведь тебя почти провел! Шерлок скривился и покачал головой. — Признаюсь, я был немного удивлен, когда почитал твою переписку. Постой, но ведь она была настоящей! — Естественно, Шерлок! Мне пришлось приложить столько усилий, чтобы ты, наконец, заинтересовался моими сексуальными утехами. Я действительно едва не ввязался в групповушку. — И что тебе помешало? — Ты, конечно! — Я? — Прекрати. Ты и без того дорогого стоишь, чтобы еще больше себе цену набивать. — Раньше тебя не заботило моё мнение о твоих сексуальных утехах. Джон забрался под одеяло, глазами указывая Шерлоку сделать то же самое. Когда Холмс устроился рядом, Ватсон сказал: — Меня всегда заботило твоё мнение. А уж после того, как я побывал в тебе — во всех смыслах этого слова — я только и делал, что постоянно думал о том, как себя вести, что говорить и делать, чтобы не сорваться к чертовой матери. — Но ты же почти сорвался тогда, так почему ушел? — А ты не знаешь?! — Если следовать логическим умозаключениям… — Шерлок, ты можешь хоть раз в жизни прекратить строить из себя многоумного всезнайку? Я не готов сейчас, — Джон перевел дыхание и взглянул на Холмса, — тем более сейчас, оценивать твои дедуктивные способности! Джон накрылся одеялом с головой и зажмурился. Ему было так хорошо, что начни Холмс выдавать свои гениальные мысли, он бы просто взвыл. А выть Джон не хотел, потому что хотелось петь — громко и радостно, какую-нибудь заводную детскую песенку. Но он не пел, боясь, что идеальный слух его соседа не вынесет этих радостных воплей. — Ты задаешь мне вопрос, а потом сам же заставляешь меня заткнуться! Где логика, Джон? Джон?! Джон! Тебе плохо? Что с тобой? Свои слова Шерлок сопровождал активными действиями, путаясь в одеяле и пытаясь добраться до спрятанного в ворохе постельного белья партнера. — Ай-ай! Щекотно, Шерлок, отстань! Холмс обиженно засопел, выбрался из-под одеяла, и откатился на край кровати, поворачиваясь спиной и бормоча: — Как я мог со своим высокоактивным мозгом в тебя так… И замолчал, громко выдыхая. Джон скинул одеяло прямо на пол и подкатился к Холмсу. Обвил его руками и прижался к спине. Он не мог сдержать улыбку и, стараясь не спугнуть этого невыносимого умника, спросил: — Так… что? Шерлок поджал губы и нервно повел плечами. — Так вляпаться! — Вляпаться? Джон опешил. Улыбка сошла с его лица, и он быстро поднялся с кровати. Шерлок приподнял голову, окинул Джона изучающим взглядом и спросил: — Что? — Да ты просто невыносимый засранец! Ватсон хотел тут же собрать свои вещи и уйти, чтобы у себя в комнате, в своей холодной одинокой постели, начать ненавидеть свою дурацкую любовь. — Ты никогда не блистал культурой речи, Джон! — Естественно! Я же идиот со стажем! Ты чертов провокатор, Шерлок! — О! Шерлок вскочил с кровати и, сверкнув глазами, засопел, словно разъяренный буйвол. — Я — провокатор? Это я все затеял, да, Джон? Это же я постоянно дышал тебе в шею, прикасался своими невозможными пальцами, смотрел так, что… Ватсон медленно растягивал губы в улыбке, вводя Шерлока в ступор. Холмс не договорил, нахмурился и закусил губу. — Ты довел меня до такого состояния своим долгим сопротивлением, — произнес Джон, делая шаг к детективу. Тот потряс головой, явно собираясь продолжить диспут. — Но я ничего не делал! — Вот об этом я и говорю, Шерлок, — вкрадчиво произнес Джон и почти вплотную приблизился к партнеру. — Ты даже не представляешь, как действует на людей твой взгляд, твой голос… А эти твои шелковые штаны… — Чем тебе не угодила моя пижама? — сварливо спросил Холмс. Джон уже обнимал одной рукой Шерлока, а другой поглаживал за ухом любовника, зная, какая реакция последует, и слегка прикусывал кожу на плечах. — Ох! — Значит, вляпался? Думается мне, что влюбился, как мальчишка. Нет? Джон так вдумчиво целовал Холмса, а тот так громко вздыхал, что Ватсон резко отстранился и заглянул в глаза партнеру. — Синонимы, — выдохнул Шерлок. — В смысле? — Вляпаться и влюбиться — синонимы! — Возможно… — Сантименты отвлекают. — Еще как… — Оу, Дж… Доктор со знанием дела скользил рукой по груди детектива, несильно царапая кожу ногтями и спускаясь все ниже и ниже. — Это снова происходит, Джон! Сделай что-нибудь. Ватсон увлек любовника на кровать и усмехнулся — взъерошенный, покрасневший, с железобетонным стояком — он был невероятным, умопомрачительным совершенством! Шерлок разошелся не на шутку. Вертел задницей, руками пытался гладить доктора и издавал восхищенные охи-вздохи. — Ты стонешь как заправская проститутка, — прошептал Джон и крепко обхватил член Шерлока рукой. Что-то булькнуло в ответ, и Джон, довольный, принялся ласкать любовника. Вдруг Шерлок резко сел на кровати и спросил: — А откуда ты знаешь, как стонут заправские проститутки? Ватсон даже опешил от такого напора, распахнул глаза и открыл рот, не зная, что отвечать своему невыносимому любовнику. — Шерлок, что за дурацкие вопросы? — Значит, ты спал еще и с проститутками? Холмс уселся на пятки, прожигая Джона таким злым взглядом, что тот снова растерялся. — Ну, конечно, я спал с проститутками, а кто этого не делал по молодости лет? — Я не делал! — Ты — скорее исключение из правил, нежели… — Я ненавижу тебя, просто… И тут до Джона дошло! Снова! Он вообще последнее время ловил себя на мысли, что совсем плохо соображает и истина доходит до него с некоторым очень сильным опозданием. — Ты еще и ревнуешь?! Шерлок выдохнул очень громко и запрокинул голову назад. И так он был невероятно красив сейчас, что бедный доктор прямо в эту самую минуту возжелал подмять под себя это кудрявое чудо и заставить заткнуться хотя бы на несколько минут. Но Джон все сделал совсем не так. Он быстро распластался по кровати, крепко сжал бедра ревнующего любовника стальными тисками и заполнил собственный рот вожделенной плотью. Детектив вновь заохал. — Ты… ох, ты… оу, ты… Ватсон выпустил полностью возбужденный член изо рта и подумал о том, что готов вот так вот пролежать до конца своих дней, созерцая это чудо, которое едва заметно подрагивало прямо перед самым его носом. — Если ты будешь изводить меня ревностью — я тебя удавлю! — Джон, пожалуйста, еще… Доктор хмыкнул и вернулся к прерванному занятию. Спустя пару возвратно-поступательных движений, Джон вновь оторвался от члена и сказал: — Ты совершенно невыносим в своей ревности. Шерлок слегка надавил на затылок Джона, пытаясь заставить того заткнуться, но Ватсон решил измучить детектива вконец. — Джооон, — застонал Шерлок и задрожал всем телом, когда тот подул прямо на покрасневшую алую головку. — Мне не нужны никакие проститутки, женщины, мужчины. Мне вообще больше никто не нужен, потому что я тебя, идеального гребаного умника, никогда и ни за что и ни на кого не променяю! Я всю жизнь ждал тебя! Ты понял? И вновь упал на этот жезл любви, и уже больше не останавливался.