Господин

***

Многое произошло вчера. Принц впервые сделал самый для него трудный шаг на пути к Микасе. Впервые он услышал признание девушки в чувствах...к другому. Впервые ощутил такую ужасную боль. Он как Пушкинская Татьяна, влюбившаяся в первый раз, был отвергнут. Но вчерашний день был переломным моментом в жизни, который приведёт к очень больший изменениям в мировоззрении принца. Несмотря на то, что он на удивление быстро уснул, на протяжении всей ночи он крутился в кровати, постоянно пихая Ривая своими длинными конечностями, просыпался и даже пустил слезу, когда Аккерман, приподнявшись, ударил его по спине. Какое жуткое время для принца — моральная боль смешалась с физической. Микаса же проклинала себя за то, что проболталась. Целоваться не хотелось, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову, считая это веской причиной не сближаться так сильно. Мать девушки, увидевшая Эрена ночью, еле стоящего на ногах, и дочку, молчаливую и поникшую, смекнула, что дети поссорились. Умело заставив Аккерман всё рассказать, она чертовски разозлилась за такой глупый поступок и сказала молить Бога, чтобы всё разрешилось и дело со свадьбой не разрушилось. По ноге, свисавший чуть ли не до самого пола, пробежал холодок, отчего Эрен, поёжившись, открыл глаза. Шторы были отдёрнуты, вся комната озарялась светом. Совсем рядом лежал ещё спящий Ривай. Выражение его лица было спокойным, вся угрюмость куда-то исчезла. Джагер чувствовал себя неловко, потому что доставил столько проблем командиру, но он был счастлив, что боль, мучавшая его вчера, хоть и не на сто процентов, но ушла. В голове всё равно крутились мысли о том происшествии. То и дело всплывало выражение лица брюнетки, когда она сказала, что ей нравится Армин. Она была напугана и стояла оторопевшая, чуть ли не закрыв себе рот рукой после сказанного — вырвалось. — Не смотрите на меня так. Под вашим взглядом я сейчас проснулся, — тихо проговорил Ривай, зевая. Проталкиваясь через мысли про Микасу, зародилась новая, о которой он подумал только сейчас: они ночь проспали в одной кровати. Эрена вообще не смущали такие вещи, но это всё равно довольно необычно. — Как-то мы сегодня были очень близки, — промямлил наследник. — Вы ночью заехали мне своей коленкой в бок, это было чересчур близко. Но...мы можем стать ещё ближе, — Аккерман подвинулся к Эрену и поцеловал в уголок губ. — Разве вам этого не хочется? — брюнет упирается руками в кровать и нежно касается губами шеи Джагера. Нахлынуло странное ощущение, заставляющее сердце бешено стучать, казалось, что даже капля пота скатилась по лбу. Сильные руки командира заставили мальчишку перевернуться к нему задом. Он не видел, что происходит, но чертовская боль окатила всё его тело. — Эрен, мать вашу! — громкий голос заставил вздрогнуть. Глаза Эрена распахнулись — вид совершенно другой. Он видит окно с раздвинутыми шторами, тумбочку, стоящую подле кровати и испытывает жуткую боль в заднице — Ривай шлёпнул его. — Принц, нехрен меня с кровати сталкивать своей жопой. Целую ночь не мог уснуть, какого чёрта вообще я должен это терпеть? Пришли — успокоил. Но раз уж в койку ко мне ложитесь, будьте добры вести себя, как гость, а не как хозяин. «Сон?» — Эрену стало страшно от того, что ему вообще посмело такое присниться. Он медленно повернулся к командиру. — А ещё вы ночью заехали мне коленкой прямо в бок. Сегодня мы были чересчур близко. — Что? — И мы можем... — Нет, — перебил его Эрен и со странным сумасшедшим видом вылетел из комнаты, держась за больное место. — Можем больше никогда так не делать, — обращается к пустоте. — Идиот, что с ним такое творится? Сдвиг на почве вчерашнего?