Спор на любовь

Сегодняшним прекрасным воскресным утром я проснулась в отличном настроении, да ещё и бодрая. Ещё бы – единственный выходной в неделе. И его нужно тратить только на сон, потому что во сколько бы я не легла в будний день, я всё равно буду сидеть на уроках, как сонная муха. За вчерашний день ничего примечательного не произошло – уроки шли обычным ходом. На каждой перемене, куда бы я не пошла, я не могла избавиться от пронизывающего взгляда Рут. Как же она меня достала. Как сказал Четыре, у меня был день рождения, а он в качестве подарка подарил мне шапку. По-моему, всё честно. И про мой «день рождения», и про подарок. Хотя подарок был подарен не на день рождения. С Четыре я тоже не особо пересекалась, он куда-то уходил с Зиком на всю перемену, а возвращались парни уже после второго звонка на урок. Кристины нет, Зик уходит с Четыре, а Четыре – с Зиком, весело. С остальными одноклассниками я общаюсь на уровне друзей, но они не те люди, с которыми можно обсудить Четыре и наши с ним отношения. На дискотеку я также вчера не ходила, потому что идти туда одной, без Кристины, скучно, а чтобы ходить туда с парнем, у меня наблюдается его отсутствие. Готова поспорить, во время медленного танца Рут висла на Четыре, вызывая у него отнюдь не симпатию. Вечно смотреть можно только на четыре вещи: огонь, воду, как бесится Рут Киртни, когда дело связано со мной и Четыре, и на самого Четыре, а точнее, на выражение его лица, когда его «возлюбленная» шепчет ему на ухо слова, о самой что ни на есть настоящей любви. Эта парочка – какая-то взрывоопасная смесь. Вместо того чтобы смотреть на эту недопарочку, я закрылась у себя в комнате и смотрела сериал «Сверхъестественное». Ужастик с примесью юмора. Теперь я знаю, какого принца я себе хочу. Либо на белом коне, либо на Chevrolet Impala 1967 года. Ну а что? Раритетные машины сейчас в моде. На прикроватной тумбочке вибрирует телефон, издавая не очень приятный звук. Я быстро поднимаюсь с подушки и беру телефон в руки. Номер, который мне звонит, мне неизвестен. Хоть бы это был не Питер. Мне снова придётся объяснять ему, что ему не нужно приезжать в Чикаго, что у меня нет парня и у него нет поводов для ревности. Хотя, кто мы друг другу? Мы просто друзья, мы не парень и девушка. Всё. Мои чувства к нему охладели. Мне нравится другой парень. Я приняла переезд в Чикаго, как возможность начать жизнь с чистого листа. Заново. И я не хочу в новую жизнь переносить Питера. Вместе с ним вернётся жизнь в Сан-Диего. В мою новую жизнь вернётся старая. И тогда какой был смысл начинать всё заново, если у меня не получится отпустить старое? Уверена, что никакого. Полная надежд, что звонящий – не Питер, я медленно провожу пальцем по экрану телефона и подношу его к уху. Весёлый голос звонящего меня мигом бодрит. – Трис, это Уилл, – приветствует парень, – ты не спишь? – Как видишь, нет. – Слушай, ты к Кристине сходить не хочешь? – А она сама не против? – Она вообще не знает об этом. Её мама вроде бы согласилась на наш визит. – Кто ещё с нами идёт? – Пока что я и ты. Я сейчас позвоню другим ребятам. – Хорошо. Где встречаемся? – В парке. Уилл кладёт трубку, и я даже не успеваю ничего сказать. Слишком спонтанно всё произошло. Если уж наносить визит Кристине, нужно хоть подготовиться к нему. По дороге в парк мне нужно будет зайти в магазин и купить хотя бы десять шариков. А потом мы с ребятами их надуем и отправимся к нашей подруге. Ещё немного повалявшись в кровати, я решила, что через полчаса как раз и выйду. Пока умоюсь и накрашусь, пока позавтракаю, пока оденусь – на это уйдёт минимум двадцать минут, как не больше. Я слишком быстро подрываюсь с подушки, что у меня перед глазами появляются тёмные пятна, и кружится голова. Подождав, пока всё недомогание пройдёт, я вылезаю из-под тёплого одеяла и быстро заправляю кровать. Потом я иду к шкафу и застываю, решая, что надеть. Так, это не сочетается с джинсами, это – с ботинками, а это вообще ни к селу, ни к городу. Простояв около шкафа около десяти минут, я всё-таки решила, что надеть. Чёрные узкие брюки и светло-коричневый свитер с шоколадной вставкой на спине. А чтобы всё сочеталось, я надену белую куртку и белые полусапожки. На голове чёрная шапка Четыре. Всё будет идти в порядке чёрное-белое-чёрное-белое. По-моему, отлично. Натянув на себя брюки и свитер, я отправляюсь в ванную комнату, чтобы умыться и накраситься. Думаю, одного-двух слоёв туши мне вполне хватит. Справившись со своими делами, я спускаюсь на кухню. Тихо, как в музее. Похоже, родители снова куда-то уехали, оставив меня одну. Мне же и лучше. Смогу приготовить себе на завтрак что угодно, хоть даже вообще не есть. Свобода – она такая. Сначала ты счастливая, что ты одна, а потом свобода тебе надоедает, и ты мечтаешь жить с кем-нибудь, кто будет контролировать, ела ты или нет, и что ты ела и так далее. Быстренько съев два бутерброда, я убираю за собой посуду в раковину и мою её. Мама не любит, когда кто-то бросает грязную посуду в раковине. Поэтому, хочешь, не хочешь – мой посуду. И не только за собой. Похоже, у моих родителей такое мнение, что зачем им домработница, если есть дочь? Ей платить не надо, и она сделает всё, что ей скажут. Идеально. Теперь я тоже хочу себе дочь, когда замуж выйду. Когда я начинаю вытирать вымытую мной посуду, то мой взгляд падает на небольшую записку, которая лежит на шкафчике. Скорее всего, она от родителей. Должно быть, в ней написано, что я обязательно должна позавтракать и тихо сидеть дома до приезда родителей. Я подхожу к шкафчику с посудой и беру записку в руки. Всё правильно, я угадала. «Беатрис, мы с папой уехали в Нью-Йорк по делам на несколько дней. Еды тебе на это время хватит. Никаких вечеринок дома не устраивай, а учись», – как всегда мама за своё, – «Прости, что не предупредили об отъезде, мы не хотели тебя будить». Улыбка медленно ползёт вверх. Я одна дома на ближайшие три-четыре дня. Абсолютно одна. Абсолютная свобода. Боже мой, да от такого и с ума сойти можно, потому что родители в первый раз оставили меня одну на несколько дней. Раньше они боялись оставить меня на несколько часов, а тут сразу на несколько дней. Ну не счастье ли это? На радостях, я забываю о мокрой посуде, которую нужно вытереть и убегаю в свою комнату, чтобы надеть верхнюю одежду. Впопыхах натянув шапку (скорее всего неправильно) и куртку, я побежала обувать полусапожки. На моё счастье, на них нет молнии, так что их я натянула без проблем. Я снимаю брелок с ключом от дома и выхожу на улицу. Повернув ключ в скважине и подёргав ручку двери для большей убедительности, я со спокойной душой выхожу из двора дома и направляюсь прямиком к парку. По пути я захожу в магазин, чтобы купить шариков. Хорошо, что очереди нет, а то простояла бы здесь минут десять. О, вот и Уилл уже звонит. Я уже вижу его в парке в компании ребят, так что только прибавляю шагу. На звонок отвечать смысла нет, если мы находимся в десяти метрах друг от друга. – Трис, привет! – улыбается парень, разглядывая меня. – Ты шарики купила? А я плакат ей нарисовал. – Ты молодец, да, – с улыбкой отвечаю я Уиллу. Теперь пришло время разглядывать ребят, которые идут вместе с нами. Я, Уилл, Элли, Дин, Зик и Четыре. Вот кого-кого, а Четыре увидеть здесь я не ожидала вообще. Я стараюсь отвести свой взгляд как можно дальше от парня, а он наоборот, в наглую меня рассматривает. – Трис надувные шарики принесла, – говорит Уилл, – сейчас она вам их раздаст, и вы надуете. Я прохожу мимо ребят и раздаю каждому по два шарика. Как только я приближаюсь к Четыре, чтобы отдать ему последние, у меня начинает быстрее биться сердце и потеют руки. Даже сквозь тёплые перчатки я чувствую это. Когда же это закончится? Мне уже надоело каждый раз при встрече с Четыре это чувствовать. Но похоже, я буду испытывать подобные ощущения каждый раз, когда мы будем находиться недалеко друг от друга. Печально, но от любви лекарства нет. Когда все шарики надуты и связаны, мы выдвигаемся в путь к дому Кристины. Не успела я отойти и на десять метров, как меня окликнул мужской голос: – Приор! Я быстро оборачиваюсь, чтобы понять, кто это. И снова Четыре. – Что? – Привет, – отвечает Четыре и опускает голову. – Ну привет. – Я останавливаюсь и жду, пока парень поравняется со мной. – Ты была вчера на дискотеке? – Я что, дурочка, чтобы идти туда одной, без Кристины? А ты был? – А я что, дурак, чтобы идти туда без Зика? – А как же Рут? У вас же «любовь», – на слове «любовь» я изображаю руками кавычки. Четыре кривится, будто он съел целый лимон, а я смеюсь с его выражения лица. – Никогда не говори этого! – Что у вас с ней любовь? – Я же просил! – Что ты просил? – противный голос Рут застаёт нас врасплох. Откуда она здесь взялась? В выходной, когда все нормальные люди спят, какой чёрт её сюда принёс? Она вот как чувствует, когда мы с Четыре находимся рядом. Рут Киртни спешит на помощь. Наверное, уже сам Четыре жаждет с ней расстаться, чтобы не быть под её неусыпным контролем. Она для него как родитель, который всё время следит за своим непоседливым чадом. Тоже мне, заботливая мамочка. Я хмыкаю и медленно иду к Зику, так как он единственный, кто идёт без пары. – Что у них там? – тихо спрашивает он. – Я знаю одно: Рут как будто чувствует, что Четыре находится рядом со мной. – Да забей ты. Они сейчас покричат друг на друга, и Рут уйдёт. Вот увидишь. Кстати, это шапка Четыре на тебе? Оказывается, Зик тоже заметил это? Только странным мне кажется одно: почему он до сих пор не в курсе, если они с Четыре общаются на каждой перемене? Неужели Четыре не рассказал Зику о той утренней пробежке? Они же ведь лучшие друзья. Была бы Кристина в школе, я бы ей сразу же всё рассказала, потому что доверяю ей. Однако поведение Четыре смущает меня. – Четыре тебе потом всё расскажет, ладно? Только не при Рут. – Да ладно. – Пожимает Зик плечами. Мы так и идём в тишине к дому Кристины. Уже напротив самого дома наконец говорит Рут: – Уилл, а можно мне с вами? – А вы с Кристиной нормально общались? – Конечно. Мы с ней были лучшими подругами. – Лучшими подругами? – с насмешкой спрашивает Зик. – Ты ничего не перепутала? – Нет, не перепутала! – рявкает Рут, но улыбка Зика так и не сползает с его лица. Что-то мне с большим трудом верится, что Кристина и Рут были лучшими подругами. Эти девушки – абсолютная противоположность друг другу. Так что такого быть просто не может. Но Уилл всё-таки соглашается взять с собой Рут, что получило неодобрение с моей стороны (хоть я этого и не сказала), со стороны Зика и Четыре. Парни также никак не выражали протеста, это было видно по их лицам. С ликующим видом, Рут берёт Четыре за руку и с нескрываемым притворством целует его в губы. Мне вот интересно, она это делает на публику или на зло мне? Скорее всего, два в одном. Она это делает, чтобы показать, что Четыре принадлежит только ей, и чтобы разозлить меня. Я тем временем с улыбкой смотрю на Четыре. Он так скривился, что не смог ответить на поцелуй своей "возлюбленной". Какая же между ними неземная любовь, не то, что Принц с Белоснежкой. Они с ними даже рядом не стояли. – Всё нормально? – осторожно спрашивает Зик, подходя ко мне. – Да, всё хорошо, а с чего ты взял, что что-то произошло? – Ну, просто Рут и Четыре... – А что они? Я вижу, что между ними самая настоящая и искренняя любовь, я не буду разрушать их счастье. – Я стараюсь говорить последнее предложение как можно громче, чтобы это услышал Четыре. Знаю, что его это взбесит. И правда – впереди себя я слышу то, как он прочищает горло. Это "рычание" посвящается мне, я уверена в этом. Зик, будто поняв смысл сказанного мною и последующей за ним реакции Четыре, начал мне подыгрывать и подливать масла в огонь: – А, ну да. Четыре и Рут просто созданы друг для друга. Вообще не понимаю, как я раньше мог быть против этой пары. Четыре резко оборачивается и кидает своему другу грозный взгляд, отчего я начинаю улыбаться. Зик прыскает в кулак и также как и я, продолжает улыбаться. Шоу удалось. Интересно, что сейчас чувствует Рут? Знает ли она, что всё это не правда? Что мы с Зиком так совершенно не думаем? Если и знает, то тихо закипает от злости. Дорого бы дала за то, чтобы увидеть, как белеет её лицо из-за злости. Но, к сожалению, мы с Зиком идём сзади этих воркующих голубков и не можем наблюдать за их лицами. Тем временем мы подходим к дому Кристины. По размерам он такой же, как и мой. Большие окна с красивыми занавесками внутри, внешняя отделка – всё гармонично сочетается. Недавно выпавший снег заботливо прикрывает землю, где была клумба с цветами. Это видно по красивому бордюру, который идёт от калитки до дверей самого дома.