Спор на любовь

Скучных предметов нет – есть скучные учителя. Эту фразу мне как-то сказал мой папа, когда на его вопрос, нравится ли мне физика, я ответила, что терпеть не могу этот предмет. И только сейчас я понимаю смысл этой фразы. Биология – совсем не скучный предмет, если учитель, который его ведёт, весьма интересно рассказывает. Вот например, химия. Многие не любят этот предмет, потому что он довольно трудный и непонятный. Я с этим не соглашусь. Наш учитель, мистер Нолан, рассказывает всё настолько интересно, что не замечаешь, как пролетают 40 минут урока. А чтобы было понятней, он приводит примеры из нашей повседневной жизни. Этот человек доказал то, что даже такой трудный предмет, как химия, может быть интересным. Чего нельзя сказать о биологии. Здесь я наоборот мечтаю о том, чтобы время шло как можно быстрей, а мои мучения – как можно медленней. Ужасно скучный голос Джанин заставляет меня чуть ли не впасть в спячку, даже несмотря на то, что сегодняшним утром я выспалась. – Выявить генетические заболевания возможно уже на ранних стадиях, – говорит миссис Мэттьюз. Я подпираю голову рукой, чтобы она не упала. Каким-то магическим образом мои глаза сами собой закрываются. – Благодаря нашей медицине это уже возможно... Мисс Приор, вам не интересно? Как только я слышу свою фамилию, мигом открываю глаза и трясу головой. В классе гробовая тишина, взгляды всех присутствующих обращены ко мне. Очень неловко себя чувствуя, я открываю учебник и беру ручку в руки. – Если вам не интересно, – женщина указывает рукой на дверь, – можете идти, я вас не держу. А мне не интересно. Родителей дома нет, почему бы не побыть несколько дней плохой? Из школы всё равно придёт письмо с жалобами на меня, но никто не знает, что моих родителей нет дома. И поэтому я смогу избавиться от этого злополучного письма самым изощрёнейшим образом. Я убираю учебник, дневник и тетрадку в рюкзак и выхожу из класса. – Может, ещё кто-то хочет выйти? – спрашивает Джанин у класса, как только я вышла из кабинета. Я подхожу к стенке и опираюсь на неё спиной. Я закрываю глаза, чтобы вздремнуть. Я впервые в своей жизни прогуливаю урок. Да-да, первый раз за двенадцать лет своей учёбы. Раньше я это как-то боялась делать, думала, родители будут ругать и всё такое. Но сейчас я понимаю, насколько я всё-таки была глупа. Прогуливать урок, да ещё когда разрешил учитель – высшее блаженство, которое может произойти за все школьные годы. Как оказалось, не одна я решила уйти. Вот из кабинета выходит никто иной, как Зик, за ним – уже свободный Четыре, а вслед за парнями – ещё около десяти человек. – Там вообще остался кто-нибудь? – спрашиваю я, когда Зик и Четыре подходят ко мне. – Отличники и те, кто будет сдавать этот предмет, – отвечает Зик, оглядываясь по сторонам. – Как Жаба отреагировала на мой уход? – Как видишь, – с широкой улыбкой отвечает парень, руками указывая на наших одноклассников. – А тебе от родителей не влетит? – Они сейчас в Нью-Йорке, и я преспокойно смогу избавиться от этой дурацкой докладной. – Да ты бесстрашная, Трис. – Я бы про вас тоже самое сказала, – уверенно говорю я, кивая на парней. – Мы давно мечтали это сделать, а ты стала нашей предводительницей. – Даже так? Четыре, а ты что скажешь? – не знаю, почему, но этот парень подозрительно долго молчит. Что на это повлияло? Может, расставание с Рут? Или он снова ревнует меня к Зику, с которым я только что мило беседовала? Кто знает, что в голове у этого парня. – Ничего я не скажу, – холодно отвечает он. – И вообще, что ты ко мне пристала? А вот это было обидно. Что я такого сделала, что он так обращается со мной? То он вчера дружелюбно разговаривал со мной, то сегодня уже чуть ли не огрызается. Четыре уходит от нас с Зиком и идёт прямо по коридору, а потом сворачивает направо. – Чего это с ним? – спрашиваю я у Зика. В коридоре никого нет, так что об этом можно разговаривать в полной безопасности. – Это он из-за того, что я вчера сказал, что я твой парень. – Ты до сих пор не сказал ему о том, что мы не встречаемся? Ты что, с дуба рухнул? Отлично просто. Теперь Четыре считает, что мы с Зиком влюблённая парочка. Вот что-что, а это мне нужно меньше всего. Ведь я так долго добивалась хорошего отношения Четыре ко мне, и теперь одной только фразой мы с Зиком всё разрушили. Потому что это равносильно предательству. Когда твой лучший друг встречается с девушкой, которая тебе нравится – здесь я даже не знаю, что и сказать. Потому что это безумно больно, когда объект твоего обожания счастлив с кем-то другим, но не с тобой. И этот кто-то другой – твой лучший друг, которого ты знаешь с самого детства. Я не понаслышке знаю, какого это, потому что моя подруга из старой школы начала встречаться с тем парнем, который мне нравился. А потом, чтобы заглушить эту боль, я начала общаться с Питером. Как оказалось, он не такой уж и плохой, каким его описывали мои одноклассники. А потом у меня возникла симпатия к этому парню. А потом... потом она пропала. И вернулась только тогда, когда в моей жизни появился Четыре. И все мои чувства, все мои эмоции, все мои мысли он забрал с собой. И моё сердце он также не забыл. И сейчас я уже могу и не мечтать о том, чтобы просто перекинуться с ним взглядом или просто поболтать. Он не подпустит меня к себе, чтобы не открывать старую рану, не заставлять её кровоточить... Наверное, будь мы в обратной ситуации, я поступила бы так же. Слишком больно и невыносимо было бы видеть это. – Трис, прости, просто вчера не до этого было. Сразу после того, как Кристина и Уилл ушли, Четыре был ещё более-менее, сегодня тоже. Я думал, что он понял, что всё это было только для того, чтобы доказать Рут, что Четыре влюблён не в тебя. – Доказал? Молодец! Что мне теперь делать, ты знаешь? Я тоже нет. – Я всё расскажу ему, обещаю. Вот сейчас пойду и расскажу. Думаю, он всё поймёт. – Удачи тебе, – бросаю я. – Если не расскажешь, я убью тебя, обещаю. * * * Irma – I Know До конца урока иностранного языка целых пятнадцать минут, учительница занимается своим делом, а мы, ученики – заданием, которое нам дали ещё в конце урока. Конечно же, все быстро его выполнили, но кто откажется от такой возможности, чтобы просто посидеть на уроке, ничего не делая? Да ещё и перед носом учительницы, которая ничего не замечает. Ну, кроме того, что у неё перед глазами. Я оглядываю свою группу из девяти человек – никто не занят тем делом, которое дала учительница. Кто-то уткнулся в телефон, полностью погрузившись в виртуальный мир, кто-то сидит рисует, кто-то листает учебник в поисках чего-нибудь весёлого, а потом это показывает соседу по парте, и они вместе смеются над забавным изображением. А вот я сижу одна. Кристины нет, Зик сидит на другом конце класса, так что приходится просто сидеть и просто наблюдать за одноклассниками, изредка поглядывая на телефон, чтобы за одну-две минуты собрать учебные принадлежности в рюкзак и безо всяких проблем выйти из класса. После этого урока у нас столовая, а тем, кто пришёл первым, всегда достаются лучшие порции. – Я рассказал ему, – громкий шёпот на ухо пугает меня. Я подскакиваю на месте, готовая высыпать на Зика весь свой словарный запас. На его счастье, меня останавливает присутствующий здесь учитель, также тишина, которую мне не очень хочется разрушать. – Я убью тебя когда-нибудь, – зло отвечаю я, стараясь скрыть улыбку. На этого парня нельзя обижаться, потому что это Зик. Один его вид и поднятые от удивления брови заставляют меня улыбаться. Но я же девушка, я гордая. – За что? – возмущается парень. – Я же рассказал ему! – За то, что пугаешь меня. – Я же любя, – смеётся Зик. – Наше благо, Четыре не в нашей группе. – Потому что тебе пришлось бы заново перед ним оправдываться? – Нет. Я рассказал ему обо всём, он понял. По крайней мере, он мне так сказал. А потом Четыре рассказал мне о том, почему его шапка вчера красовалась на твоей голове. – Почему же? – Потому что у вас в пятницу была пробежка, на которую не пришла Кристина. Оказалось, что ты пришла без шапки и Четыре дал тебе свою, чтобы ты не мёрзла. – Он ничего не упоминал? Насчёт каких-нибудь насекомых? Брови Зика взлетают вверх, а его лицо сразу становится задумчивым. Он либо вспоминает все подробности разговора со своим другом, либо пытается вспомнить то, о чём умолчал Четыре. – Четыре говорил, что он дал тебе шапку, чтобы ваши блохи подружились, – неуверенно говорит парень, а по моему лицу ползёт улыбка. Парни точно такие же болтуны, как и девушки. Стоит объекту твоего обожания проявить какой-либо знак внимания к тебе, как об этом ты расскажешь своему лучшему другу или подруге. Мне даже кажется, что мы с Четыре чем-то похожи: обо всех разговорах и мимолётных взглядах я всё рассказываю Кристине, а Четыре – Зику. А ещё говорят, что девушки болтуньи. Раздаётся резкий звук звонка с урока. Я бы не сказала, что ждала этого звонка, но я рада ему. Я не знаю, почему, но когда весь класс сидит в тишине, то и с урока как-то не хочется уходить. Та тишина, которая обволакивает всех – она успокаивает, а новогодняя обстановка в кабинете переносит тебя далеко-далеко в детство, когда ты считал дни до этого волшебного праздника и писал письмо Санте. На дворе уже декабрь, а я так и не решила, что хочу на Новый год. Моя заветная мечта – побывать в Нью-Йорке. Не знаю, почему, но этот город привлекателен для меня. Иногда, когда я слушаю музыку через наушники, то моё сознание уносится именно в Нью-Йорк, по которому я гуляю. Манхеттен, Бруклин, Статуя Свободы... Надеюсь, что в этом году Санта услышит меня и подарит мне пару билетов на самолёт до Нью-Йорка. Я вешаю рюкзак на спину и иду прямиком в столовую. Судя по запаху, сегодня нас кормят чем-то вкусным. И правда – на тарелках красуется картофельное пюре и кусочек мяса. Идеально. Я кидаю рюкзак на пол, и иду к раковине, чтобы помыть руки. Я смотрю на своё отражение в зеркале и замечаю, что сзади меня стоит Четыре. И он смотрит на меня. Как только парень ловит мой взгляд, он опускает глаза и подходит к другой раковине, которая расположена через три от моих. Могу ли я думать, что его отношение ко мне изменилось? Покажет время. Забрав из шкафчика сумку с физкультурой, я поднимаюсь на второй этаж к кабинету математики. До конца перемены ещё десять минут, так что я ещё успею сходить по своим делам. Я ещё не решила, по каким, но мне нужно будет уйти, чтобы Четыре подумал, что я занятая и всё такое. Летящей походкой я захожу в класс. За самой последней партой на моём ряду сидят Зик и Четыре, которые что-то увлечённо рассматривают в телефоне. Как только Четыре видит меня, так сразу отвлекается от своего занятия и вылетает из кабинета. Он меня избегает? Зик поступает точно так же: выходит из кабинета вслед за своим другом. Не зацикливая своего внимания на этих персонах, я иду к своей парте и ставлю рюкзак на стол. Затем я достаю учебник по алгебре, пенал, тетрадку и дневник. Развернувшись, чтобы пройти по школе кружочек-другой, я вдруг натыкаюсь на двух закадычных друзей: Зик первым заходит в кабинет, а сзади него идёт Четыре, громко ему что-то нашёптывая. – Четыре, тебе самому лень это сделать? – громко спрашивает он, однако кроме самого Четыре и меня, на это никто не реагирует. Я поднимаю свои брови, как бы выжидая, что именно нужно Зику. Наконец, он будто сдаётся и начинает со мной говорить: – Трис, дай, пожалуйста, списать домашнюю по алгебре. Не поворачиваясь к своей парте, я беру тетрадку в руку и протягиваю её к Зику. Тот берёт тетрадь и садится за последнюю парту. Четыре, так и не смотря на меня, подсаживается к другу и в открытую начинает списывать домашнюю работу по алгебре. Не знаю, почему он не справился с такими лёгкими номерами, ведь нам задали построить шесть графиков: две параболы, две гиперболы и две прямых. И ещё больше меня удивляет, что с этим заданием не справился сам Четыре. А не он ли вышел к доске в первый день моего пребывания в школе. Ах да, то был урок геометрии. Получается, что наш Четыре не в ладах с алгеброй? Тогда почему же он раньше не просил ни у кого тетрадки? Что-то это всё подозрительно... – Что здесь написано? – спрашивает Четыре у Зика, который молча сидит рядом, смотря на своего друга. – Два-икс плюс три-игрек, – отвечаю я, стоя возле своей парты и сложив руки на груди. А дальше происходит то, заставляющее моё сердце трепетать: Четыре смущённо улыбается и свободной рукой чешет затылок, наклоняя голову вниз. То приятное чувство разливается по моему телу, сгущаясь в области живота. Теперь я окончательно уверена в том, что влюбилась в этого парня. Только вместо бабочек в животе у меня скачут олени. Вечно у меня всё не как у людей. Жаль, что нет со мной Кристины, которая разделила бы со мной всё то, что происходит у меня внутри. А внутри у меня целая буря: я просто счастлива от того, что Четыре мне просто улыбнулся. И сделал он это на правах уже свободного парня, которому не запрещено с кем-то разговаривать или обмениваться улыбками. И я более, чем уверена, что Четыре расстался с Рут из-за меня. В смысле, что не я его заставила, а он сам так захотел. Он захотел быть именно со мной, а не с ней. Хотя, кто её знает, эту Рут? У неё на уме может быть всё, что угодно. Она может и угрожать, и шантажировать, и навести приворот. Может быть, последнее маловероятно, но перестраховаться всё-таки надо. Ни мне, ни Четыре не нужно будет показывать симпатии. Иначе слухи поползут по всей школе, а потом это дойдёт до Рут, а лишние проблемы мне не нужны. – Ребята, у меня для вас небольшое объявление, – громко говорит Уилл, заходя в класс. Он становится возле доски и ждёт, пока все утихнут и обратят на него внимание. – Как вы все знаете, в эту субботу у меня День рождения. Весь класс начинает одобрительно гудеть, пока кто-то не задаёт вопрос. Этим кто-то оказывается Зик. – А выпивка будет? – Конечно будет, Зик. Вам с другом хватит, – смеётся Уилл, и все окружающие подхватывают это. – Я вас всех приглашаю. Сначала мы сходим в кафе, а потом – на дискотеку. Я ди-джей Одноклассники ещё громче начинают гудеть и аплодировать. Как же я люблю такую обстановку. Когда всем всё нравится. В том числе и мне. Если мы пойдём в клуб, то у меня будет возможность пообщаться с Четыре. А может быть, чего и больше. Только вот до субботы нужно подождать. Подождать пять дней. А значит, придётся пройти через контрольную по алгебре, самостоятельную по геометрии и тест по химии. Не неделя, а мучение какое-то. Для меня главное – пережить среду и четверг. Химию я напишу хорошо, а вот насчёт этих забав сатаны, как алгебра и геометрия, я сомневаюсь. И всё-таки, я никуда не смогу деться, тем более, в среду Кристина придёт. Не одна я буду проклинать эти науки, это уже хорошо.