Спор на любовь

– Домашнее задание: параграф двадцать. И только попробуйте мне не выучить! – миссис Талборт, наша учительница географии, старается перекричать общий гул после того, как подали звонок с урока. Только мне почему-то кажется, что учить данный параграф будет три-четыре человека из двадцати. Лично я устные предметы никогда не учу, только если серьёзные. Химия, например. Этот предмет мне нужен, да и люблю я его. А вот насчёт остальных предметов у меня другое мнение: зачем учить дома, если можно выучить в школе? Тем более, учителя говорят, что школа – наш второй дом. А уроки где надо делать? Правильно, дома, то есть, в школе. – Ты идёшь? – спрашивает Кристина, подходя ко мне. Сегодня тот самый день, когда подруга официально вышла с больничного и теперь будет на всех уроках со мной, чему я несказанно рада. – Не очень-то мне хочется идти на алгебру. – Мне тоже. У меня такое чувство, что нас отправляют на какое-то соревнование, где каждый сражается на смерть. – Это называется экзамены. А контрольную надо пережить. Хотя бы ради Дня рождения Уилла. – Да, ты права, – сдаётся подруга, – ты идёшь? – Конечно. Только я ещё не решила, что надеть, и что дарить имениннику. – С подарком потом решишь, а сегодня жди меня в гости. – Это зачем ещё? – Будем выбирать тебе наряд. Ты просто должна сразить Четыре. Ничего не ответив Кристине, я ускоряю свой шаг к кабинету математики. Кристину не исправить. Дай ей волю, так она и стрижку мне сделает, и волосы покрасит, и татуировку сделает. Хотя, я сама бы не отказалась от татуировки. Я хотела бы себе трёх птиц на ключице, которые летят к сердцу. Так у меня будет чувство, что мои родные со мной, что они рядом. Но вот мои родители в жизни не согласятся на татуировку. Не знаю, в шутку или нет, но мой папа сказал, что если я посмею разукрасить себя, то в дом могу больше не приходить. Было бы ему из-за чего волноваться, я ведь не на всю спину себе хочу татуировку, а только на ключицу. Но родители непреклонны и своего мнения не изменят. – Как ты думаешь, контрольная будет из книги или на отдельных листках? – спрашивает Кристина, заходя в кабинет. – Циркуль не настолько туп, чтобы давать нам задания из книги, – немного подумав, отвечаю я. – О Господи, когда же этот ужас закончится? – Никогда, – с сарказмом отвечаю я и с громким звуком кидаю рюкзак на стул. На моё счастье, на это никто не реагирует, так как все либо увлечённо болтают, либо слушают музыку, либо затянулись в виртуальный мир. Я и сама такая – перед контрольной я ничего не делаю, вместо того, чтобы к ней подготовиться. Если контрольная по программе учебника, то тут и списать можно. А когда контрольная серьёзная, то к ней нужно готовиться. Опять же, смотря по важности предмета и твоего отношения к нему. Если предмет важный, но не входит в число твоих любимых, то ты волей-неволей обязан готовиться к нему. Но я как-то даже не переживаю из-за этого. Если раньше я считала себя тупой, если получаю четыре или три, то сейчас мне уже всё равно. Иногда эти оценки кажутся «оценками истинных богов» и я вполне ими довольна. Я даже рада, что я хорошистка, иначе учителя очень сильно гоняют отличников и отправляют их на всевозможные городские олимпиады. Хотя, я им даже иногда завидую. Если в этот день контрольная, то можно во-первых, прогулять её, а во-вторых, сходить куда-нибудь. Но есть одно но: если ты хочешь прогулять уроки, и ничего важного нет, то вперёд, получай призовое место. А если это контрольная, из-за которой решается твоя оценка в четверти, то тут нужно отказываться от предложенной олимпиады. Жизнь школьника тяжела. Давно установленный факт. В тот момент, когда звенит звонок на урок, никто и с места не двигается. Все занимаются своими делами. Но как только в кабинет входит мистер Кан, все молниеносно убирают телефоны и идут к своим рабочим местам. – На ваших столах лежат тетради, сейчас я раздам вам задания, – говорит Циркуль и достаёт из своей тетрадки стопку листов. Мужчина проходит между рядами и раздаёт всем задания. Каждый, кто уже получил своё задание, поднимает руку вверх с количеством пальцев, равным номеру варианта. – Надеюсь, хоть вариантов мало будет, – бурчит Кристина себе под нос, а я ухмыляюсь. Готова вечно наблюдать за её ворчанием. И вот Джек подходит к нашему ряду. Первым задания получает Четыре и поднимает руку с четырьмя пальцами. У Четыре номер варианта четыре. Каламбур какой-то. Затем задания получают Зик с Люси, потом – Мелисса с Дином, а потом уже и мы с Кристиной. Я смотрю на вариант подруги – номер пять. И вот интрига всего урока: мой вариант. А его номер: четыре. Я, как и все ребята, тоже поднимаю руку с четырьмя пальцами вверх, надеясь найти тех, у кого такой же вариант. Таких только пять человек: из них два троечника, которым нужно помогать и три сильных ученика, включая меня. Один из отличников сидит на третьем ряду, так что помощи можно не ждать, да и долго: пока все передадут несчастный клочок бумаги, пока этот человек напишет решение, так это вечность пройти может. Я смотрю на Четыре, лицо которого меняется с растерянного на радостное. Он улыбается мне, а я улыбкой отвечаю ему. А что это значит? Правильно, это значит то, что мы сможем помогать друг другу и сверяться. Со счастливой улыбкой на лице, я поворачиваюсь к пустой тетрадке и долго не могу приступить к такому занятию, чтобы написать сегодняшнее число и словосочетание «контрольная работа». – Будьте внимательны, я за всеми наблюдаю, – напоследок говорит Мистер Кан, присаживаясь за свой стол и открыв наш журнал. Ага, конечно, следить он будет. Он это сказал, чтобы напугать нас, или чтобы мы перестали списывать? Хочу его огорчить, но ни первое, ни второе ему не удастся. Какой бы строгий не был учитель, учащиеся всё равно найдут способ, как списать. Когда в классе устанавливается тишина и слышно только шелест страниц тетради, я начинаю решать свою контрольную. Она состоит из пяти номеров, из которых три лёгкие, четвёртый – лёгкая задача, если пораскинуть мозгами. Ну а пятая – тоже лёгкая, но по мнению учителей. А для меня – это тоже самое, что изгнать демона из человека. Настолько же нереально и трудно. Итак, первый номер контрольной – решить систему уравнений. И решается она методом подстановки. Мистер Кан говорит нам всё расписывать, а то «привыкнете так писать, а на экзамене потом оценки снизят». Я довольно-таки успешно выражаю одну переменную через другую и подставляю полученное выражение в оставшееся уравнение. В итоге у меня получается квадратное уравнение, которое можно решить через дискриминант. Теоремой Виета я пользоваться не люблю, потому что она какая-то тупая и непонятная. Один минус не туда поставлю, так потом всё решение собьётся. Лучше не буду я рисковать, а решу через дискриминант. Когда я нахожу два неизвестных корня первой переменной, я подставляю их в полученное ранее мной выражение и таким образом нахожу корни второй переменной. В итоге у меня получились две пары чисел, но записывать их в ответ я пока не спешу. Нужно свериться с Четыре, так ли у него, а потом уже буду переписывать. – Трис... Трис! – громкий шёпот, обращённый ко мне, отвлекает меня от нудного занятия. Но вот поворачиваться я не спешу: даже несмотря на то, что мистер Кан «усердно наблюдает за нами», что-то переписывая, я недолго смотрю на него, чтобы не вызвать никаких подозрений. На наше счастье, к нему кто-то подходит, чтобы спросить, как решается номер. Воспользовавшись моментом, весь класс начинает перешёптываться и передавать друг другу заветные листочки с решением контрольной. И я времени даром не теряю: я поворачиваюсь в правую сторону, чтобы увидеть Четыре. Он показывает мне один палец и вопросительно смотрит на меня. Я киваю, а потом парень одними губами просит сказать ответы. Пальцами рук я показываю числа «минус пять» и «восемь». Четыре утвердительно кивает. Ну а потом я показываю ему сначала «семь», а потом «минус три», поставив перед тремя пальцами знак минуса из пальца другой руки. Надеюсь, он меня понял. Ну, а если не понял, так кинет мне листок, и я напишу ему ответы. – Я всё вижу! – строгим голосом говорит Циркуль, и я, как ошпаренная, поворачиваюсь за свою парту. Очень надеюсь на то, что эти слова были адресованы не мне, а кому-нибудь другому, кто также сообщал ответы своему варианту. Тем временем я приступаю ко второму заданию, в котором нужно графически решить систему уравнений. Я с самого шестого класса терпеть не могу эти графики. Хотя, поначалу ничего не предвещало беды, мне всё нравилось, нравилось отмечать точки, решать уравнения, строить прямые, находить точки их пересечения... Но потом, когда начались все эти параболы и гиперболы, вся тема превратилась для меня в ад. Из-за этих дурацких графиков быстрее заканчивается тетрадка, так как на одном листе умещаются только два графика на два номера. Нам не разрешают на одном графике решать два номера. Наконец, я заканчиваю решать второй номер и оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, что делает Четыре. А он сейчас, похоже, вовсю занимается прямой. Мне срочно нужно придумать, как его позвать. Сейчас в классе гробовая тишина, так что звать парня шёпотом небезопасно. Я поворачиваюсь обратно, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за нами учитель, но он, похоже, совсем не книгу теперь читает, ну или чем он там занимался? Он поставил её, чтобы не было видно телефон. Тогда здесь всё понятно. Об опасности можно не беспокоиться. Я поворачиваюсь обратно к тем, кто сидит на задних партах и думаю, как привлечь внимание Четыре. Внезапно меня осенила мысль. Я сгибаю указательный палец и легонько стучу по деревянной поверхности парты четыре раза. Но Четыре будто в танке. Надо попробовать ещё раз. Немного подождав, чтобы не вызывать никаких подозрений, я ещё раз стучу по парте ровно четыре раза. Наконец, Четыре отрывает голову от тетради и смотрит на меня. Я показываю ему два пальца с надеждой, что он уже сделал второй номер. Слава Богу, он кивает и пальцами показывает мне ответ. Я утвердительно киваю, соглашаясь с парнем. Так-с, теперь приступим к третьему номеру. Здесь всё легко: найти значение выражения, предварительно упростив его. Четвёртое – решить задачу на систему уравнений. Задача лёгкая, решу быстро. А вот с пятым номером придётся посидеть и поломать мозги. Там нужно найти область определения функции очень длинного выражения. Как раз то, что я больше всего ненавижу. Что ж, будем решать, всё равно другого выбора у меня нет. * * * – Я тебя так на этот вечер наряжу, что ко мне вся школа потом ходить будет за советом, – мечтательно говорит Кристина, утрамбовывая под ногами выпавший за ночь снег. – Мисс Уайлд становится дизайнером Чикаго? – спрашиваю я, натягивая на голову шапку. Как никак, а на улице минус семь градусов. – Да, ты ко мне ещё потом за свадебным платьем обратишься. Вот увидишь, – уверенным тоном произносит подруга, заставляя меня улыбнуться. Сейчас мы идём ко мне домой, чтобы выбрать наряд для вечеринки, посвящённой Дню рождения Уилла. Миссис Уайлд отпустила свою дочь ко мне домой, только при условии, что когда девушка придёт домой, все уроки будут выучены. Конечно же, Кристину это привлекло, учитывая то, что нам ничего не задавали. – И всё равно, – продолжает девушка, – я подберу тебе самый лучший наряд, что даже Четыре сойдёт с ума. А ведь ему далеко не всё нравится. – Не удивлюсь, если услышу, что же ему нравится, – бросаю я, уже заранее зная ответ подруги. Четыре, как и всем другим парням, нравятся девушки с фигурой и хорошими выпирающими частями. Но я под это описание не подхожу: я маленькая и худая, грудь у меня небольшая, да и ягодицы не такие, как например у Ким Кардашьян. – Ему нравятся платья. Он терпеть не может, когда девушка ходит в джинсах. Поэтому если ты будешь в платье, то будь уверена – его взгляд будет прикован только к тебе. Четыре говорит, что девушка в первую очередь должна быть женственной, а женственность – это наполовину юбки и платья. Только не слишком короткие. Такие ему не нравятся. – Значит, я должна быть в платье? – Нет, – уверенно отвечает подруга, – ты этого пока не знаешь. Когда я увижу твой гардероб, то скажу, что тебе лучше надеть. До самого моего дома мы идём с Кристиной в тишине. Я размышляю над её словами, а она, в свою очередь, лепит снежки и кидает их в деревья. Ребёнок, что тут сказать. Вот честно, я никогда бы не подумала, что Четыре нравятся платья. Я думала, что большинству парней нужно, чтобы была юбка покороче и ноги подлиннее. Но Четыре не входит в это большинство. Если судить по нему исходя из моего мнения и слов Кристины, то он идеальный. Но вот здесь ещё как сказать. Для меня, например, Четыре идеальный, потому что я влюблена в него, потому что вместе с его достоинствами мне нравятся и его недостатки. Конечно, он может быть идеальным и для другой дамочки, которая безответно в него влюблена, но почему-то молчит о своих чувствах. У каждого свой уровень того, настолько идеален человек. И порой это невозможно контролировать. Тем временем мы с Кристиной подходим к моему дому. Девушка пристально рассматривает его, и наверное, ищет что-то схожее со своим домом. Я подхожу к двери и отпираю её ключом. Толкнув дверь от себя, я пропускаю Кристину внутрь и сама захожу. Мой рюкзак летит куда-то, сама не знаю, куда. А вот куртку я вещаю на отведённый для этого крючок. Кристина поступает также, а потом проходит в гостиную. – Чай будешь? – спрашиваю я, направляясь в кухню. – Какой тут чай, Трис, если мы тебе наряд до сих пор не подобрали? Идём в твою комнату! – девушка берёт меня за руку и ведёт вверх по лестнице. А вот здесь Кристина уже не знает, куда нужно идти. Поэтому сейчас я иду впереди, ведя её в свою комнату. Подруга вырывает свою руку из моей и подбегает к шкафу. – Я предоставляю почётное право открыть этот шкаф Беатрис Приор, – вежливо говорит Кристина и руками указывает на шкаф. Я подхожу к нему и отодвигаю вправо дверцу шкафа-купе. Не успела я отойти к своей кровати, как подруга вываливает все вещи, которые там были, на пол. – Ты что делаешь? – спрашиваю я, подбегая к шкафу и пытаясь закрыть его, чтобы больше ничего не вывалилось. – Ничего страшного с тобой не случится, уберёшь потом, – как ни в чём не бывало отвечает Кристина. Мне бы её смелость. Я плетусь обратно к кровати, чтобы оттуда наблюдать за всеми действиями моей подруги. А она всё выкидывает и выкидывает вещи на пол. Боже, я поражаюсь этой девушке. – Господи, Трис, ты посмотри на это, – завороженно говорит девушка, взяв какую-то вещь в руки. А в руках у неё то тёмно-синее платье, которое я надевала на семейный ужин с Калебом. – Скажи, что ты наденешь его когда-нибудь? – Например? – На... даже не знаю. Придумай сама. Но это платье просто шикарно. Я достаю из-под кровати коробку с теми балетками, которые подходят к этому платью, а потом из ящичка прикроватной тумбочки достаю синюю ленту для волос. Кристина ахает, наблюдая за мной. – Ты... ты понимаешь, что если ты наденешь это платье, то ты сведёшь его с ума? – С трудом верится. – Я серьёзно. Ты первая девушка, которая ему понравилась за все одиннадцать лет, сколько я его знаю. И ты думаешь, что ему не понравится то, что его любимая девушка будет в платье? Да ещё в таком шикарном? – спрашивает Кристина, подняв брови от удивления. – Я пока не его девушка, – замечаю я. – Тем более, пока не любимая. – Вот именно, что пока. А теперь убери это платье куда подальше, чтобы оно меня не отвлекало, – подруга протягивает мне вешалку с платьем, которое вешаю в шкаф за пальто. Так, чтобы его не было видно. – Мне кажется, или телефон звонит? – мы с Кристиной замолкаем, пытаясь услышать слабый звук мелодии звонка телефона. – Я сейчас приду, – на бегу кричу я, спускаясь на первый этаж, чтобы найти этот говорящий аппарат и ответить на звонок. Как назло, мой телефон лежит в рюкзаке. А я не знаю, где он. Отлично просто. И вот как я сейчас буду искать телефон, не зная, где лежит рюкзак? Я иду на мелодию, прислушиваясь, чтобы она становилась громче. Наконец, я нахожу свою потерю. Кто мне сможет объяснить, что мой рюкзак делает в уборной? О чём я думала, когда закидывала его туда? Я молниеносно раскрываю сумку и ищу телефон, который всё ещё звонит. – Слушаю, – говорю я, даже не удосужившись посмотреть, кто мне звонит. – Беатрис, милая, – в трубке слышится радостный голос мамы. – Мама, привет! Как вы? Когда приедете? – Боюсь, что ближе к Рождеству. Нам нужно ещё остаться в городе. Сама понимаешь, конец года, нужно всё успеть... – сдавленно отвечает мама. – Надеюсь, на тебя нет жалоб из школы. Дорогая прости, мне нужно идти. – Да, хорошо. Что-то мне не очень радостно от этой новости. Мне одновременно и хорошо, и плохо. Я соскучилась за своими родителями, я хочу провести с ними ужин, я хочу поговорить с мамой, я хочу обсудить школу с папой. Но теперь нужно ждать ещё около двух недель. Ненавижу эти дурацкие командировки. Одна моя сторона хочет впасть в депрессию, а другая... радуется? Но почему? Скорее всего, потому, что я буду одна вплоть до самого Рождества. Вау, такого у меня никогда в жизни не было. Значит, я даже смогу устроить вечеринку дома. Но только если захочу. Во-первых, мне будет лень идти в магазин за продуктами, лень всё делать. А потом мне будет лень убирать всё. Так что нет, вечеринки дома не для меня. – Я нашла! – крик Кристины вырывает меня из оцепенения, заставляя подняться наверх и посмотреть, что же она мне посоветует надеть. Я поднимаюсь наверх, в свою комнату, и застаю подругу с какой-то вещью красного цвета в одной руке и с чёрными брюками – в другой. Девушка протягивает мне сначала ярко-красную рубашку в чёрную клетку. Она длинная, но для платья слишком короткая. Думаю, хорошо это будет на мне смотреться. – Ну как? – спрашивает Кристина после долгого молчания. – Мне кажется, что это именно то, что нужно. Эта рубашка – не совсем платье, но в то же время и оно. Уверена, Четыре это понравится. – Вот видишь, ты уже стараешься для него одеться, – улыбается девушка. – Прости, но мне сейчас нужно идти: темнеет рано, и мама будет волноваться. Проводив Кристину до калитки, я возвращаюсь в дом и закрываюсь изнутри, а потом иду обратно в свою комнату, чтобы убрать вещи, которые вывалила подруга. Никогда бы не подумала, что у меня столько много вещей, пока сама бы не увидела эту гору. Я включаю свой ноутбук и запускаю приложения для проигрывания музыки. Не знаю, какая последняя композиция здесь играла, потому что музыку я в основном на телефоне слушаю. Пусть включается хоть что-нибудь, лишь бы весело было убирать одежду. Как только начинает играть первая песня из плейлиста, я почему-то сразу понимаю, что эта суббота будет по-настоящему прекрасной. И без прекрасной музыки здесь не обойтись.