Выходя за рамки канонов

"Значит, ты так решил? Тогда устроим игру! Только играть мы будем по моим правилам!" - размышляла Элизабет над недавними словами преподавателя, - "Будет тебе война, мой дорогой!"

Понедельник. Утро.

Элизабет сонно смотрела на стоящего перед ней мужчину в черном пиджаке и белых джинсах, всё ещё валяясь на кровати. Этот человек беспардонно курил сигарету в её комнате, вызывая у девушки приступ тошноты и раздражения. - Вставай, - констатировал, словно факт, Даниэль, приложив большой палец к нижней губе. Мужчина сделал очередную затяжку, приподняв голову, медленно выпуская дым в потолок. Элизабет немного сморщилась, но без возражений поднялась с кровати и тут же направилась открыть окно - запах табачного дыма был просто омерзительным. - Сделайте милость, прекратите курить в моей комнате, - Элизабет мило улыбнулась, смотря в глаза Даниэлю. Мужчина сделал очередную затяжку, после чего бросил окурок через открытое окно. - Приготовь завтрак, - снова констатировал он. Со вчерашнего дня Элизабет решила действовать радикально, пытаясь вывести из себя Даниэля. Её бесило в нём абсолютно всё, а окончательно добивал тот факт, что теперь он живёт вместе с ней. Почему? Да потому что отец в субботу нехило пригубил и в порыве эмоций выпалил, что будет безумно волноваться за свою дочь, и потому Даниэль должен переехать, иначе даже быть не может, и другие варианты не рассматриваются. Элизабет, на удивление, спокойно это восприняла. Со стороны даже показалось, что она только рада такому заявлению, но это только со стороны. На самом же деле Рассел-младшая делает вид послушной и милой девушки, заставляя Македонского застывать в ступоре. Вот только Элизабет ошиблась на этот счёт, ведь внешне Даниэль не проявлял никаких эмоций. Теперь он показал, какой есть на самом деле, в миг перестав вести себя как 15-ти летний парень, которым руководят порывы чувств. Эванс решил иначе играть со своей жертвой - каждое её действие он умело переворачивал с ног на голову, обыгрывая в свою пользу. - Блинчики с шоколадом или повидлом? - натянуто произнесла Элизабет, когда на пороге кухни появился преподаватель. - Без разницы, - всё с тем же безразличием произнёс Даниэль, присаживаясь на стул, - едешь со мной в университет после завтрака. Девушку только больше доставало, что этот человек так резко изменился в отношении к ней. Вроде бы нету больше колких фраз, неприятных разговоров, но этот холод прожигал абсолютно всё внутри. Правду говорят, что самый страшный человек тот, у которого на лице ни одной эмоции. Действительно, так оно и есть. Никогда не знаешь о чём он думает, что он сделает и вообще стоит ли с ним говорить. - Вы же дадите мне время одеться, - Элизабет поставила тарелку с завтраком на стол, стоя в коротких шортах и майке, - или мне в таком виде ехать? Мужчина потянулся рукой к тарелке, невзначай накрыв тонкие пальчики Рассел своими. Девушку словно кипятком обожгло. Она резко одернула руку, посмотрев с ненавистью в глаза Даниэля. - Что вы делаете? - с вызовом спросила она, прижав руку к груди, и изучая глазами свои пальцы, а так же ухмылку Даниэля. - Всего лишь взял тарелку, - он приподнял плечи, сделав ещё более невозмутимый вид, - садись завтракать и одевайся. Элизабет ничего не ответила, только вышла с кухни и медленно направилась в свою комнату. Признаться, завтрак бы ей не повредил, вот только компания для этого была не из самых приятных. Перед глазами упорно застыла картина, как рука Даниэля, словно в замедленной съёмке, тянется к тарелке, накрывая пальцы Элизабет. Действительно, абсолютная случайность, простое совпадение. Вот только Элизабет не могла в это поверить. Последнее время все случайности слишком резко превращаются в закономерности, а делать из подобных жестов закономерность - не хотелось. Похоже, все догадки девушки начинали перерастать в паранойю, и Элизабет признала это, стоя у открытого окна, глубоко вдыхая прохладный воздух. - Ты долго? - спросил Эванс, стоя у выхода из дома. - Секундочку, - Элизабет поправила причёску и попыталась застегнуть сзади платье. "А раньше с любой молнией мне помогала мама. Мамочка, где же ты?" Ныла про себя Рассел, в очередной раз пытаясь застегнуть молнию. Дверь в комнату открылась. Македонскому, явно, надоело ждать девушку и он решил проверить, что же происходит в её комнате. - Помочь? - с лёгкой улыбкой поинтересовался Даниэль, прижимая ноготь большого пальца к нижней губе, скрестив вторую руку на груди. - Обойдусь, - резко ответила Элизабет, забывая о своих намерениях. Молния изрядно достала девушку. Даниэль, словно не обратил внимание на её слова и медленно, грациозно подошел к Рассел. Одной рукой он аккуратно натянул ткань, а второй, словно невзначай, еле касаясь, провёл по бархатной коже девушки. На спине забегали мурашки. - Что вы снова делаете? - голос девушки дрожал, словно мурашки покрывали кожу не только снаружи, но и внутри хрупкого тела. Из-за разницы в росте Даниэлю пришлось немного нагнуться, что бы достать до собачки на молнии. - Не дергайся, - тихо произнёс он возле ушка девушки. Казалось, голос Даниэля одновременно будоражил и затягивал в пропасть. Элизабет, не видя лица преподавателя, всё равно чувствовала как он ухмыляется. Постепенно накатывала злость, появлялись вопросы, которые девушка ни за что бы не озвучила, но всё же ответы на них были так необходимы. Накатывало паническое чувство непонимания, ведь умом девушка понимает, что каждое движение молодого человека - это не заговоры тёмных сил, но интуиция гласила об обратном. - Спасибо, - на одном выдохе произнесла Элизабет, когда поняла, что платье прочно зафиксировано, а затем молниеносно вылетела в коридор. Даниэль чуть помедлил, захватив сумку девушки, которую она беспечно оставила на стуле.

***

- Ты помнишь, что читаешь доклад? - поинтересовался Даниэль, подозвав к себе Рассел. - Что? - глаза девушки округлились, ведь никто не предупреждал её о подобном, а до пары осталось минут 5, если не меньше. - Я ведь говорил, - одна бровь Даниэля приподнялась, а вторая съехала к переносице, - сейчас философия, а ты ещё прошлый раз должна была прочесть доклад. - Но ведь... - хотела снова оспорить Элизабет слова преподавателя, но решила, что лучше будет смириться. Она позже отомстит ему в полной мере, - хорошо. Девушка медленно двинулась к своему месту, попутно набирая номер телефона Джейсона. - Да? - послышалось в трубке. Парень был в явном замешательстве. - Дже-е-ейс, - почти заскулила она. - Что-то случилось? - в голосе чувствовалось напряжение. - Подкинь мне тему по философии. Любую! - с мольбой произнесла она, сидя на своём месте, вооружившись блокнотом и ручкой. - Доклад? - в голосе послышались нотки сочувствия и привычного веселья, - что насчёт казусов различных языков мира? Элизабет на миг задумалась, но быстро откинула эту тему. Да, весёлая, интересная, но оценит ли её ненавистный преподаватель? Вряд ли. А получить по философии негативную оценку было сравни тому, что бы среди белого дня по городу начали бегать слоны. - Джейс, ты как всегда... - она томно выдохнула, - есть ещё варианты? - А почему бы... точно! - Джейс явно радовался, - знаешь же, что в нашем универе есть один препод, который считает, что мифы и легенды нам знать незачем? Мол, это всё небылицы и зомбирование мозга ненужной информацией? - Ну... - осторожно протянула Рассел. - Так вот! Свяжи мифологию и философию! - Хм... - девушка быстро взвесила все "за" и "против", - не плохо. Спасибо тебе. Возможно, Джейсон и дальше что-то говорил, но Элизабет быстро нажала на кнопку "сбросить", после чего принялась писать доклад за оставшиеся пару минут. Прозвучал звонок, оповещающий всех студентов о начале трудовых будней и начавшейся лекции. Преподаватель встал со своего места, подходя к микрофону расположенному у доски. - Ну что ж, - начал Даниэль, - прошлый раз я отменил урок философии, так что сейчас догоним программу. Я попросил одну из студенток подготовить доклад, потому сейчас прошу Элизабет Рассел выйти сюда и зачитать подготовленный материал. Девушка встала со своего места. Взгляд всех присутствующих провожал Элизабет к трибуне. Ноги изрядно дрожали. Ей редко приходилось выступать перед публикой. Вспомнить даже случай на банкете родителей, когда в её маленьких ручках оказался микрофон и голос, как только прозвучало первое слово, словно подменили. Он дрожал, как натянутая струна, создавая неточный, но очень тонкий звук. Вот и сейчас было так же. Рассел не знала с чего ей начать, да и вовсе, что получится из данной затеи. Не хотелось опуститься в глазах других, хоть мнение общества мало волновало девушку. Уже стоя у трибуны, Элизабет открыла свою тетрадь, громко зачитав тему доклада. В аудитории наступила пугающая тишина, даже шелест бумаги прекратился, что уж говорить о разговорах. И только сейчас Элизабет поняла насколько неуверенна в себе. Казалось, в горле застрял какой-то предмет, мешающий воспроизвести звук. Девушка напряглась ещё больше, после чего опустила взгляд в свою тетрадку. Прочитав первую строчку, она заметила как в аудитории повисло непонимание. И правда, почему сейчас, когда она излагает суть своей темы по предмету, который всегда знала на отлично, её голос ужасно дрожит, в глазах появляются слёзы, а состояние граничит с истерикой? Почему всё вокруг так несправедливо? Нахамить преподавателю в первый же день? Да без проблем! А прочитать доклад длительностью в несколько минут - всё, конец всему. В глазах начало темнеть. Элизабет посмотрела на Македонского, словно спрашивая: "доволен? Теперь твоя душа счастлива?!", но казалось, что преподаватель в упор не замечал всего. Стало как-то обидно. Стало как-то не по себе. Стало как-то вязко на душе. Девушка понимала, что вряд ли ей кто-то поможет, но, как говорится, не было счастья, да несчастье помогло. В дверь вошел Джейсон, опаздывая на пару. - Простите, - видно было, как он запыхался, - я забыл дома доклад, - в доказательство своим словам парень приподнял папку. Элизабет глубоко вдохнула, пытаясь подавить приступ паники. Теперь она понимала, что опозориться ещё и в глазах единственного друга. - Элизабет, ты уже дочитала до моей части? - Джейсон подошел к трибуне, и только сейчас Македонский соизволил показать хоть какие-то эмоции на его каменном лице. Девушка стояла в полной растерянности и непонимании происходящего, но искрение была благодарна шатену за такой поступок. Парень стоял возле Элизабет, поправив микрофон так, что бы и ему было удобно вещать. Вторая его рука нежно схватила ладонь Элизабет, поглаживая большим пальцем её побледневшую кожу. - Что же, я продолжу. Элизабет завидовала Монро. Он держался так уверенно на публике, смотрел только на студентов, изредка опуская взгляд на текст перед собой. Его голос по прежнему был задорным и даже глаза выражали радость. Сейчас, когда на всю аудиторию разливался его мелодичный, как для мужчины, голос, во время того, как он озвучивал такую серьёзную тему - студенты смотрели как завороженные, иногда смеясь или улыбаясь. Это талант, иначе сказать было нельзя. Рассел даже не успела заметить когда парень закончил доклад. Из ступора её вывел поклон юноши, сопровождаемый всё той же лучезарной улыбкой. Он по-прежнему держал Элизабет за руку, уводя к передним партам, собираясь сесть рядом. - Что же, - незамедлительно послышался голос Даниэля, - Джейсон, верно? Тебе отлично, - Эванс наклонился к журналу, выставляя оценку, - Элизабет, а вот твои знания я рассмотреть не успел. Ниже среднего! - Нет, подождите, - Элизабет застыла на проходе к своему месту. - Мне не выставлять оценку? - Даниэль нахмурился, в то время как Элизабет не торопилась отвечать, - я дам тебе второй шанс, - Македонский смотрел прямо в глаза студентки с вызовом, от которого по телу Рассел поползли мурашки, - помнится, я говорил, что ты проведёшь вместо меня лекцию? Аудитория резко наполнилась противоречивыми возгласами. Одни были рады, что можно будет просидеть на паре абсолютно ничем не занимаясь, а другие же напротив, кричали как сильно хотят видеть Македонского в роли преподавателя. - Тишина, - грозно произнёс Эванс в микрофон, всё так же смотря пронизывающим взглядом на Рассел, - твоя оценка по философии будет зависеть от того, как ты справишься с порученным заданием. И только сейчас Элизабет пожалела, что вообще пошла в этот университет, осознавая как сильно влипла. А Даниэль просто стоял напротив неё, смотря ледяным взглядом на "любимую" студентку. Весь его внешний вид как бы говорил: "Ни-че-го не случилось".