Король-Дракон

DNCE — Body Moves

Дагур направился в Главный зал, не спуская глаз с Иккинга. Его план был хорош, он не видел, где мог бы просчитаться. Он нашел свою цель, одного, на удивление, и приблизился, сев напротив него. — Ну, здравствуй, Иккинг, — нарочито певучим голосом поприветствовал он. Дагур был ужасно доволен своей задумкой. Иккинг повернулся на звук его голоса. — Наше состязание будет позже, что тебе? — ответил юноша, не скрывая презрения. Сейчас он предпочел бы быть с драконами, но Стоик сказал, что мирный договор просто необходим. Иккинг, конечно, может быть горожанином, но это не значит быть «хорошим» горожанином. — Ты обижаешь меня, дорогой Иккинг! — воскликнул Дагур, поднимаясь с места, чтобы встать за спиной юноши. Он положил руки на плечи Иккинга, с удовлетворением замечая, как напрягся молодой воин. — Я просто хотел дать тебе дружеский совет. — И какой же? — Будь осторожен с выбором… — он наклонился к Иккингу, голос его стал тише. — Каким выбором? — Иккингу не нравилось, к чему он клонил. — Выбором между Астрид и драгоценными яйцами, — проговорил Дагур, представляя, как насторожился парень. — Если ты выиграешь, то я заберу яйца как условие мирного договора. Если ты проиграешь, то Астрид моя, а яйца останутся при тебе. — Ты никогда не получишь яйца, — почти зарычал Иккинг. — Тогда Астрид? — спросил Дагур, ухмыляясь. — Чудесно! — Ее ты тоже не получишь. — Видишь ли, Иккинг, ты можешь сохранить только что-то одно, — сказал он. — И я знаю про твой маленький секрет. Будет очень обидно, если эта новость вдруг дойдет до других деревень викингов… Ведь далеко не все мы любим драконов.

***

Иккинг шел на арену, желая поговорить со Стоиком, но не было возможности. Дагур отлично подстроил время их разговора и даже удостоверился, что будет рядом до самого финала испытаний. Иккинг нахмурился: мог ли он довериться Стоику и не дать берсеркам забрать кладку Ночных Фурий? Он шумно сглотнул. Еще и Астрид. Если она когда-нибудь узнает, что он может выбрать яйца вместо нее — то никогда не простит его. Он вздохнул, наконец, оторвавшись от своих мыслей. Нет, Дагур ничего из этого не получит. Иккинг снял капюшон. На Олухе все и так знали о его глазах. А раз уж и Берсерки о них знают, то смысла скрывать что-то теперь не было. — Иккинг, что ты делаешь? — шикнула Астрид, увидев его. Люди оглядывались на них. — Всё в порядке, — отмахнулся он. — Они знают. Он открыл глаза, и со стороны Берсерков послышались удивленные вздохи. Знать — одно, а видеть своими глазами — совсем другое. — Выходит, мои люди были правы, — с лица Дагура не сходила ухмылка. — Хотя, признаю, видеть это вживую еще более ужасающе, чем просто слышать. Все шокировано обернулись к Дагуру. Никто никогда не говорил об этом вслух. — Что? — он пожал плечами. — Хотите сказать, я не прав? Или вы просто боялись сами озвучить эту мысль? Это же сын вождя, как-никак. — Это не… — Ничего, — перебил Иккинг Астрид. — Я привык. Девушка посмотрела на Иккинга: его взгляд, осанка — ничего не поменялось. — Типичная реакция людей, — пожал плечами юноша. Он посмотрел на Дагура, пробежавшись взглядом по викингу. — Он ничего не может поделать с мурашками, что бегут по его спине. Ничего необычного. Дагур напрягся, но взгляд не отвел. — Помнишь наш маленький разговор этим утром? — с усмешкой проговорил он. Иккинг перевел взгляд на Стоика. Лицо Вождя Олуха потемнело. Он много чего не знал о сыне. Однако в глазах юноши он увидел немую мольбу и решительно кивнул. Если Дагур сумел разузнать о таком, неизвестно, что еще он может знать.