Пепел

Великое Колесо неспеша продолжало свою дорогу над миром. Август переломился пополам, как свежеиспеченный хлеб, крошево первых ночных заморозков уже начало просыпаться на поля. Мир, разбуженный и напуганный пророчествами и легендами, заворочался в своей берлоге, пытаясь подготовиться к грядущим холодам. На Севере, среди холмов и подножий гор старые женщины вплетали по вечерам в косы своих внучек нити с медвежьими клыками и твердили молитвы, почувствовав старыми костями дрожь холмов под своими ногами. На Юге жители топей рассказывали друг другу о ярком зареве и огненном столпе, который видели недавно на закате. Поговаривали, что мир вот-вот расколется пополам, и воды глубин обнимут земли. Рыбаки лишь пренебрежительно хмыкали, но их жены-рыбачки плакали по ночам, отпуская мужей на промысел. Сам воздух, соленый и горький от безбрежной морской воды, на языке становился прокисшим как несвежее молоко. Старики винили во всем горячие ветра, приходившие в последние ночи с Запада, ветра, пахнувшие пеплом, страхом и кровью. Люди, которым довелось повидать многое, уверяли, что ветер провонял страхом скорой смерти. Некоторые смельчаки собирали пожитки, топили свои хижины на тонких сваях, и навсегда уходили на дальние берега, за кромку синего моря. Оставшиеся лишь упрямо щурили глаза и оборачивались через левое плечо, отгоняя дурные мысли. На Востоке поселенцы оставляли свои дома, предпочитая холод городских стен привольным полям и золотым нивам. Плодородная земля, дающая жизнь плодам и деревьям, была брошена, венец сорных трав обильно раскинулся в её зеленых прядях. И время словно прибой изумрудных волн отдавалось эхом в ушах молодой Мойры Запада, последней провидицы, оставшейся в этих землях. Города бурлили гневом, горячка охватила сердца воинов, как полуденное пекло сжигает молодой проросток. Убийство старого Хозяина лишь больше раззадорило Огонь, воздух напоминал разлитое масло, к которому чья-то осторожная рука подносила зажженный прут. Одна меткая искра — и вспыхнет огненный шторм, перед которым не устоят даже кости гор и колодцы морей, который расплавит небесную и земную твердь. Но пока что единственная искра в мире, способная породить огонь такой силы, лишь лукаво подмигивала солнечным лучам в небольшом подлеске, где задыхающийся от бега Узумаки Наруто остановился, чтобы дать каплям пота соскользнуть с ресниц и бровей. Тонкий шнурок, на котором покачивалась подвеска из прозрачного камня цвета капель вишневой крови в чаше с водой, местами уже был здорово потерт. Пальцы молодого мага то и дело скользили к безделушке, касались ее граней, ласкающе поглаживали чуть теплый кристалл. Ширануи Генма оборачивался, чтобы посмотреть на плетущегося в конце мага огня и ветра — единственного из их небольшого отряда, кто постоянно отставал и терялся в невысоких зарослях. Не приученный к воинской выправке, не закаленный долгими переходами и дежурствами, Узумаки едва поспевал за своими более опытными товарищами. События последних дней лишили его остатков сил, а за каждую каплю сна он расплачивался безумными кошмарами, в которых его преследовали воспоминания. Бег, страх погони и жаркое солнце позволяли молодому магу забыться и не терзать свою душу и память. Чем сложнее была тропа под его ногами, чем больше коряг и корней пытались подловить его шаги, тем проще и легче было не думать, не вспоминать, не чувствовать. Генма лишь морщился, глядя, как молодой ветряк едва-едва перебирается через заросли. В конце-концов, он даже не смог узнать имя своего спутника, отделываясь коротким прозвищем, которое переняли все уцелевшие. Химера. Маг, способный впустить в свое сердце два напева, созвучие которых делало его боевую магию неудержимой. Огонь мог раскалить ветер, ветер мог разметать огненные цветы на сотни шагов. Столь редкое сочетание колдовства, что ни один маг с подобным талантом не рождался в землях Востока уже несколько десятилетий. Каждый раз, когда Генма закрывал глаза и прислушивался к ветру Узумаки, он слышал ослабевшее, едва живое дыхание холода, которое бережно оплетало своим теплом что-то жгучее и пронзительное. Если бы среди зелени листвы Генма увидел птицу на ветке, обвитую черной змеей, он бы замер на полушаге, подобрав слова для своих ощущений. Ветер Наруто так же, как и потерявшая волю к жизни птица, отдавал всего себя на растерзание алому пламени. Но у капитана дворцовой стражи Ширануи Генмы было слишком много своих тяжелых мыслей в праще воспоминаний. Талант Химеры казался ему удивительным, загадочным, но — всего лишь редкой причудой высших сфер. Сочетания колдовства всегда были завораживающи в своей красоте. Огонь и пламя, какая ирония после всех этих кошмарных событий... Едва переставляя ноги в высокой траве, Наруто старался не потерять сознание. Полуденное солнце припекало слишком жарко для конца лета, а вокруг него люди даже не казались утомленными. Они шли третий день, лавируя среди небольших деревень и крупных дорог, избегая путников и навьюченных ослов торговцев. Каждая хрустнувшая ветка, каждая взлетевшая птица казались им недобрым знаком. Почти не тратя времени на сон и привалы, беглецы умудрились за первые два дня прилично отдалиться от города и его окрестностей. Для большей безопасности они разбились на два небольших отряда, каждый из которых двигался своим маршрутом не теряя скорости. В случае, если удача отвернется от одного из них, второй отряд должен был без промедления скрыться, чтобы не выдать себя. Наруто и Ширануи остались вместе, Оки увел группу хмурых стражников из дворцовых покоев. Карты, которые уцелели, были весьма подробными и четкими, без этого уже в первый день отряды бы вышли на ближайшие сторожевые валы. Пригибаясь и почти касаясь коленями земли, они крались вдоль старых погостов и дозорных башен, на вершинах которых маг огня разжигал спокойное золотое пламя. Уцелело и выбралось из главного поместья не более трех десятков человек, лишь поэтому, вероятно, их пока не выследили и не убили. Запасов провизии должно было хватить еще на один день, а потом придется ловить певчих птах и неосторожных кроликов. При мысли о еде сладкая слюна наполнила рот, Наруто ухмыльнулся, пытаясь вспомнить когда же в последний раз ему вообще хотелось есть. Кажется, Саске еще был жив тогда и они могли бы вместе остановить надвигающуюся войну. Помнится, Саске улыбался ему, положив голову на сразу отяжелевшее плечо. Как давно это было — не годы ли прошли с того вечера? Одуряюще пахли астры и поздние летние розы, небо светилось от праздничных огней и ликующих звезд. Казалось, им ничто не может угрожать всерьез, даже колдовство Дракона. Саске хотел остановить войну, он же хотел больше не расставаться с Саске. Как их мечты обернулись этим кошмаром? Кто убил его Феникса? Перед глазами все поплыло, он споткнулся об собственный ботинок. Кровь, лужи крови на мраморных плитах. Чей это был замысел? Он так и не вызнал ничего о нем. Даже не сумел разузнать и отомстить за любимого человека. Кто подстроил это убийство? Новый Хозяин Хиаши? Тогда почему после их поцелуя Саске стало так плохо? А что если его Феникс умирал, уверенный в предательстве Наруто, уверенный в том, что он оказался лишь очередным убийцей, чьим ремеслом было обманывать, честно глядя в глаза? Сладкий привкус слюны во рту сменился на горечь тошноты — это вполне могло быть и так. Саске мог умирать, проклиная его, Узумаки Наруто, проклиная тот миг, когда решился довериться ему... Наруто прислонился к дереву, жадно дыша. Мысли путались, превращаясь в липкую паутину. Ширануи раздраженно обернулся через плечо, замедляя шаг. Остальные, ворча, продолжили путь. - Химера, что там? - Я сейчас... просто ноги уже не держат. - Ты слишком хилый? Хватит притворяться уставшим, у нас впереди еще множество лиг. Нас ждут леса, поля и голодные ночи, в которые ты будешь обгладывать свои пальцы, а от бурчания твоего живота разбегутся все землеройки. Рано уставать, Химера! Враг не будет нас ждать. - Я просто немного отдохну, Генма, мы бежим без остановки уже второй день... - И пробежим еще десяток. Химера, ты хочешь подвергнуть нас всех угрозе? Нас выследят, если ты будешь позволять себе такой отдых, выследят и передавят как куропаток. Вставай, задери тебя медведь, и беги дальше! Тропы небесные, как ты вообще добрался до главного поместья? «Я плохо помню. По ночам мне снились дни, такие реалистичные, что их легко можно было спутать с явью. Мне снился Саске. И мне снилось, как он просит меня о помощи». Кулон на груди вдруг предупреждающе обжегся. Наруто послышался едва различимый шепот тревоги в листве, как будто чьи-то внимательные глаза вытаращились на их маленький отряд. Липкое чувство страха придало сил. «Я не смог помочь ему ничем. Только заставил чувствовать себя обманутым и преданным». Ширануи ругнулся под нос, но развернулся к молодому магу. - Ты не можешь идти на своих ногах? Да что с тобой такое! «Я не могу сказать ему правды. Как рассказать о том, что я видел в своих снах? Невозможно влюбиться в кого-то в ночных грезах. Невозможно встретить наяву человека из сновидения. Невозможно потерять его в одночасье так, как потерял его я!». - Химера, ты в порядке? - Генма ухватил его за предплечье. В голубых глазах Наруто метались невысказанные чувства, которые он безуспешно пытался подавить. - Все хорошо? «Ничего не хорошо! Ничего не хорошо теперь и уже никогда не будет!». - У меня дурное предчувствие. Словно... словно нас со стороны уже обгладывает глазами какой-то зверь, или чудовище, или ...я не знаю. После его смерти я уже ничего не знаю и не хочу знать. Просто чувствую, что мы бежим прямиком в ловушку. - Поймав удивленный взгляд товарища, Наруто извиняюще улыбнулся. - Я знаю, что говорю глупости. Это все жара, да, жара... - Небесные звери на твою голову, эй, ребята! - Генма махнул рукой обернувшимся беглецам, которые уже почти скрылись за частоколом кустов и зарослей. - Привал! Отдохнем немного. Сядь, - он похлопал Наруто по плечу. - Да, ты из тонкого теста, Химера, но мы не бросим тебя бредить от жары в этом лесу. Отдохнем час и двинемся дальше. - Но ты же сам говорил, что нельзя... - Ты бы видел себя, Химера. Похож на оживший труп, которым деревенские бабки пугают малышню в полнолуние. Мы бы за час с твоей скоростью ушли бы не дальше, чем уйдем с тобой отдохнувшим. Все, привал. Наруто успел возненавидеть привалы за эти три дня. Бег и постоянные страхи так измотали его тело, что он сразу проваливался в сон. А там, на дне его собственной памяти, жили монстры куда более страшные, чем все солдаты Хозяина Запада с их мечами и копьями. Там, в подземельях былого, Наруто ждал небольшой зал с мраморными плитами, и обезглавленное тело в богатых одеждах, и пальцы руки, столь же холодные как и плиты пола, и поблескивающий алым кулон из прозрачного камня, зажатый в этих омертвевших пальцах... и этот голос, голос, который согревал его сердце и который раздирал его кости и мышцы в ошметки боли... - Ты спишь? Наруто во сне сильнее зажмурился. Это был маленький трюк, которому он научился в первую же ночь. Ни в коем случае нельзя было открывать глаза, иначе он может снова увидеть его лицо и соскользнуть в сумасшествие. Его Саске мертв. Все вещие сны обернулись кошмарами, из которых нет выхода. Каждый кошмар начинался этим мраморным залом и кровью, а заканчивался тем, что он зажмуривался как можно сильнее. Потому что смотреть этот повторяющийся сон было выше его сил. - Тебе не стоит засыпать надолго. Что-то должно произойти. Предупреди остальных, ты же чувствуешь это теперь. Наруто сильнее зажмурился. Этот сон внутри сна, в котором он лежал на мраморных плитах в главном святилище возле мертвого тела Саске, в котором к его волосам осторожно прикасались обледеневшие мертвые пальцы, в котором он слышал его чуть хриплый голос. Что было хуже — видеть кошмары или существовать ради них? - Я не хочу просыпаться. «Да, я хочу остаться навечно тут, у его мертвого тела. Это меньшее, что я могу сделать для него теперь». - Тогда можешь побыть тут еще недолго. - Ледяные пальцы скользнули по его щеке, Наруто зажмурился так сильно, что от боли глаза защипало. Этот проклятый сон, который казался реальней самой обыденной яви, как выбраться из него? Что произойдет, если он разомкнет веки? Что он увидит? Его отрубленную голову? Призрака? «Я не хочу этого видеть, я не хочу этого больше видеть... пожалуйста, не надо...». - Отдохни хоть немного. - Теперь ледяные пальцы мягко перебирали его волосы, Наруто не выдержал, закрыв лицо руками. Так надежнее, вернее, так он не вздрогнет и не увидит случайно ничего... ничего столь ужасного что он видел в тот день. - Что произойдет, если я сейчас проснусь? Что? «Я говорю с мертвецом в моей голове. Я сплю, и спрашиваю у мертвеца в своем сне, как мне проснуться. Я схожу с ума, Саске». - Так ты не проснешься. Тебе нужно уснуть здесь, - холодный палец прочертил мягкую линию вдоль его щеки. Наруто до боли стиснул зубы. - Уснуть здесь, чтобы проснуться там. - А если я не усну? - Ты останешься тут, со мной. Еще какое-то время. Наруто промолчал. Дыхание постепенно успокаивалось, он убрал руки от лица, не посмев, однако, открыть глаза. Если подумать, он был похоронен в этом сне вместе со своим любимым человеком. Мраморный зал стал склепом, в котором они могли быть вместе до тех пор, пока сама память о них не рассыплется трухой. Может, это не так уж и плохо? Может, тень Саске когда-нибудь простит его? - Я... я только хотел сказать тебе, что... что я хочу остаться... - Не сегодня. - Губы Наруто обожгло ледяное дыхание, он вздрогнул от неожиданности и широко распахнул глаза. Прямо перед ним было белое как мел лицо Саске. - Тебе пора просыпаться. - Химера! - Рука Генмы так сильно тряхнула его плечо, что Узумаки едва не вскрикнул. Этот сон закончился? Что это было? Видение? - Химера, просыпайся, это ловушка!