Пепел

*** Женщина слушала голос земли. Семена, погребенные под мхом и опавшей хвоей, шептали ей свои сны. Еловые шишки, закатившиеся в расщелины обглоданных ветром скал, торопливо делились секретами. Жизнь дремала в каждом корне, отзывалась из любой норы и лаза. Женщина слушала, крепко прижавшись спиной к дереву, побелевшему от извести времени. Иногда в шепот неродившихся трав вплетались звенящие шепотки молодых проростков и длинных корней, достающих до самой подкорки земной плоти. Она терпеливо искала ответ, позволяя всем голосам тесниться в своей голове. Женщина была очень стара, но умела ждать и обманывать даже время. В такую даль Севера простые путники не забредали, листья нарождались и падали вниз, а ни одна черта в её прекрасном лице не потяжелела, не стерлась, не изменилась. Неподвижная, всеслышащая, последняя Старая Мойра ждала, пока грохот небесного Колеса пробудит в спящей земле разгадку. Слова, которых она так ждала, вот-вот должны были быть произнесены семенем или упавшим в реку зерном. Но время этих слов еще не пришло. Поправив свои золотистые косы, кольцами обвивающие корни побелевшего дерева, женщина вслушивалась в шепот трав за тысячи соколиных перелетов от себя. *** Улан Ветра Хатаке Какаши умел передвигаться бесшумно как подземный ручей в пустыне. С того дня, когда он, будучи маленьким мальчиком, впервые протянул руку к ветру, холодный поток оберегал его и питал силой. Слушавшие небесные выси плохо подчинялись командам, чем сильнее был талант колдующего, тем сложней было навязать ему свою волю. Во всем Ковене Востока магов воздуха, равных талантом Хатаке Какаши, можно было пересчитать по пальцам, и ни один из Уланов не умел так быстро заплетать косы бури в безобидные узлы, которые, впрочем, так же легко превращались обратно в безумный рычащий ветер. Власть над Хатаке имела лишь зеленоглазая Хозяйка Востока, чьим пальцам он безропотно повиновался. Война, начало которой было положено задолго до пророчеств о Фениксе, была любимым детищем его госпожи, драгоценным ребенком, ради которого она отказалась и от счастья, и от него, Хатаке. Кто знает, раздели погибший Фугаку Учиха чувства молодой принцессы Востока с малахитовыми очами, по каким бы тропам покатилось Великое Колесо. Не родился бы на свет проклятый черноглазый ребенок с меткой Первоцвета на сердце, не была бы убита Учиха Микото, не был бы казнен его лучший и преданный друг. Не было бы на руках самого Какаши крови улыбчивой женщины с волосами цвета южных специй. Но роковые слова пророчества упали в дрожащую плоть этого мира и породили всходы столь ужасные, что лишь пролитая кровь могла смыть предначертанное Мойрами. Новый Хозяин Запада не стал дожидаться атаки Цубаки, а сам перешел их границы под покровом смуты. Голая степь, разделяющая Восток и Запад, легко пропустила сквозь свои желтые воды всадников их передовых отрядов. В этот раз ветер не склонится перед пламенем, больше Запад не породит в своей утробе чудовище, способное разломить небесный свод над их головами. Безумные Фениксы, заводящие Последнюю песнь этого мира, должны быть истреблены еще в колыбелях. Слепая материнская любовь Микото подтолкнула их мир к пропасти, и первые камни уже начали осыпаться вниз. Семья Какаши много лет хранила и передавала из поколения в поколение сказания о Фениксе и его гневе. Города, ушедшие века назад на морское дно, расплавившаяся под ногами земля — все эти истории Хатаке знал с раннего детства. Его предки когда-то сумели спастись из некогда плодородных равнин, которые теперь скрывались под толщей соленой воды. Ненависть к Фениксам он впитал еще с каплями материнского молока. Драконы Ветра, предназначением которых было убивать ослепленных Фениксов, были первыми рисунками, которые он сделал своими руками. И сейчас в наступавшей войне Улан не собирался щадить ни одного мага, хоть раз слышавшего зов Первоцвета. Ради этого он отказался от покоя семейного очага, предпочел молодого Дракона Ветра собственному сыну, чье лицо становилось все сложней вспоминать. Изматывающие тренировки Дракона укрепили его собственный ветер и решимость. И пусть убивать так изощренно и быстро как небесный крылатый змей он не мог, сила Хатаке могла бросить вызов даже новому Хозяину Запада. Цубаки ценила его за преданность и подспудную ненависть к Огню. В объятия нарождающейся войны он устремлялся так же, как возвращаются к желанной любовнице после долгой разлуки. Вечер уже опрокидывался на притихший лес, когда ветер Улана, бегущий впереди него как стая гончих, легко выследил трех человек в лесной чаще. Ни один из них не умел слушать песни небесных морей, но ветер Какаши принес обратно чуть уловимый запах гари. Эти люди пропахли пожарами, как потом, а значит, именно их искала Хозяйка Цубаки. Цепочки сожженных деревень, напуганные люди, безмолвно скитающиеся по пепелищам, еще недавно бывшими их домами, разоренные поля — страх уже цепко взял границы Востока за горло. Цубаки не собиралась этого терпеть, война и так породила достаточно разбродов и кривотолков. Выследить и перебить передовые отряды огневиков было первым за долгое время приказом от зеленоглазой Хозяйки лично Хатаке. Оружием Улана были недлинные кинжалы в половину руки взрослого мужчины, выкованные из нескольких полос стали. Ветер опрокидывал врага, затыкал его рот и мешал ему видеть противника, пока Какаши неслышными шагами не оказывался за спиной незадачливой жертвы. Ветер мог выслеживать, сбивать с ног, опутать нитями или придавить к земле валуном холодного воздуха. Сплетаясь с волей Улана он превращался в настоящего хищника, послушного мыслям своего хозяина. Первый из тройки огневиков успел обернуться, прежде чем ветер опрокинул его на сплетенные корни деревьев и настил из мха. Воздушный столб с треском прошел сквозь ветви, проломив ребра колдующего огонь. Грудь мага превратилась в кровавое месиво, сердце лопнуло как перезрелый плод, не выдержав тяжести небесного кулака. Когда потрясенные товарищи погибшего обернулись, Улан уже всаживал лезвие своего кинжала по рукоять в спину второго мага. Он охнул, не успев даже понять происходящее, цепляясь пальцами за ускользающую жизнь. Голодный ветер, как пес, одуревший от запаха свежей крови, бросился ломать его тело. Хатаке потянулся ко второму кинжалу, готовясь покончить с последним оставшимся лазутчиком, когда тот подбросил вверх крохотный восьмигранный рубин. Пахнуло жаром, Какаши едва успел прикрыть ладонью глаза. Пламя рвалось во все стороны, пытаясь добраться до Улана, но воля мага огня заставляла его подчиниться. Как из кома глины руки гончара создают форму сосуда, так и жидкое пламя, шипя, собиралось в единый столп. Еще мгновение — и огонь принял форму тигра с двумя огромными хвостами. Зверь доставал головой до верхушек лиственниц, а внутри его пасти нестерпимо сверкало крохотное пламя рубина. Ветер Какаши удавкой захлестнул шею мага Запада, огненный тигр занес над головой Улана лапу из белого пламени. Оба замерли, не шевелясь. Черноглазый огневик усмехнулся, чуть разводя руками в стороны: - Я предлагаю вам переговоры, Улан Востока Хатаке Какаши. *** Наруто едва успел откатиться в сторону, как клинок стражника в доспехах, украшенных багровой парчой, вошел в землю на треть. Ветер, разбуженный его страхом, привычно рванулся в дрожащие ладони: помочь своему другу, уберечь его от раны или проклятия. Но вместо знакомого холода, пальцы обожгло. Стражник завопил, схватившись за свое плечо: пламя упрямо вгрызлось в доспех, раскалив его докрасна. Наруто удивленно моргнул, но Генма не дал ему времени на раздумье, потащив за рукав прочь от вопящего воина. - Нужно уходить как можно быстрее! Они выследили нас, я не знаю как, но целый отряд на десяток уставших и раненных людей — это слишком много! - Как остальные? Где они? - Все бросились врассыпную, Химера! - Ширануи рубил мечом ветви кустарника, мешавшие им убегать от стражи. Обернувшись, молодой ветряк увидел только пелену дыма, окутавшую рощу, где они остановились на привал. Слезились глаза от гари, сердце толкалось в груди, умоляя бежать быстрее. Перед глазами все еще было мертвенно-бледное лицо его возлюбленного Феникса, был ли этот сон вещим? Как объяснить, что Саске предостерег его лишь за мгновение до пробуждения? Кристалл на груди больно жегся даже сквозь холщовую ткань рубахи, Наруто выругался, успокаивающе сжав его ладонью: «Я жив. Со мной все хорошо». Жар сразу же спал, словно камень мог понимать мысли и чувства своего владельца. Ширануи остановился, услышав вдалеке громкий вопль одного из своих людей, похоже было, что кричавшего сжигали заживо — таким истошным и животным был этот крик, переходящий в стон. Наруто сглотнул, вспомнив огромный погребальный костер на площади, подле которого заходились в плаче овдовевшие женщины. Каким жестоким безумцем нужно быть, чтобы обращать огонь на беззащитных? - Вот они! - Из пелены тумана показался стражник с нарисованной на доспехе алой птицей. - Скорее! - Генма сорвался с места, увлекая за собой Наруто. Ветряк едва успевал перепрыгивать рытвины и упавшие от старости стволы деревьев. Он был в такой переделке совсем недавно, когда на них с Саске в лесу напали неизвестные лучники. Но в тот раз Феникс едва не спалил дотла весь лес, а сейчас умирали только его товарищи, не успевшие даже схватиться за меч. - Не уйдете! Наперерез выскочили четверо стражников, угрожающе выставивших перед собой оружие. За их спинами пятый натягивал до упора тяжелый тисовый лук, украшенный затейливой резьбой. Ширануи заслонил собой Наруто, не давая стрелку выбрать его мишенью. За их спинами раздался топот, обернувшись, ветряк увидел еще одного стражника с двуручным мечом, способным разрубить ствол столетнего бука с одного удара, и юношу в легкой одежде, перехваченной ремнями и брошами. Юноша упреждающе поднял руку, не давая остальным броситься на свою добычу: - Думали сбежать, лазутчики Востока? - Мы не подчиняемся вашему Хозяину, огненные выродки! - Ширануи сплюнул на землю, удобнее перехватывая меч. - Мы с Востока и можем свободно передвигаться по торговым дорогам. - Не притворяйся невеждой, воздушник. - Юноша щелкнул пальцами, огонь обнял траву вокруг них, все ближе подбираясь к Наруто и его спутнику. Ширануи досадливо сморщился, пытаясь прибить пламя к земле воздушным бичом. Стражники загоготали в голос, когда костер проглотил воздушные струи. - Ты ослаб и не можешь сколдовать даже вихря, беглец. Встань на колени и признай власть и могущество Хозяина Хиаши. Тогда мы просто зарубим тебя мечами. Наруто как завороженный смотрел на озерцо пламени, окружившее их. Огонь лениво перебирался с травинок и веток, заставляя их изгибаться в агонии и рассыпаться пеплом. Растения не могли вынести прикосновений костра, они таяли, даже не пытаясь сопротивляться. Удушливый дым застилал глаза, пламя уже подбиралось к их пяткам. «Ты можешь услышать, как кричит огонь». Моргнув, Наруто прикоснулся к кулону на груди. Уже не имело значения, что реки его снов выплеснулись из берегов и затопили реальный мир: он слышал голос Саске и во сне, и наяву, не делая отличий между бодорствованием и дремой. Если Саске хочет забрать его на небесные тропы сам — что ж, он готов к этому. Его Феникс погиб страшной смертью, будет лишь справедливо, если и он сам взойдет на костер следом за своей Огненной птицей. «Просто протяни руку к огню и прикажи ему угаснуть». - Химера. - Ширануи собрался, готовясь к рывку. - Их слишком много. Если ты сумеешь немного сбить пламя, я успею добраться до того заносчивого огневика. Лучник наверняка выстрелит, да и эти ребята умеют быстро бегать. Но я брошусь на их командира и, клянусь, заберу его жизнь! Постарайся спастись, если твой ветер и пламя прикроют твою спину. «Просто позволь мне помочь тебе, Наруто». - Что мне нужно сделать? - Кончики пальцев покалывало от силы, но в голове схлестнулись насмерть две песни, раздирая его ум на лоскуты. И огонь, и ветер хотели быть понятыми, какофония звуков причиняла ужасную боль. Мелодия холода растворялась в кипящей лаве, Наруто запоздало поразился мастерству настоящих Химер, способных объединить две песни в одну. Сам же он не мог сделать ничего, только схватиться за голову и вдыхать гарь пожара. - Довольно игр! - Молодой маг огня напротив поднял ладонь вверх. Генма облизнул пересохшие губы, пламя уже кусало землю под их ногами. Лучник снова натянул ослабевшую было тетиву, готовясь первым отнять жизнь у загнанного в ловушку врага. -Химера, пожалуйста, это пламя... мне бы хоть немного унять его, чтобы допрыгнуть... - Убейте их! - Ладонь огневика рассекла дым, обезумевшее пламя рванулось вверх, подчиняясь воле своего господина. Наруто мог поклясться, что в ту же секунду холодные ладони Саске нежно обняли его плечи. *** - Какие переговоры, огневик? - Улан тщательно оценивал расстояние. Его ветер все еще мог сломать шею противнику, при условии, что тот не будет двигаться. Лапа тигра замерла всего лишь в локте от его головы. Разменивать свою жизнь на жизнь одного диверсанта сейчас, когда война вот-вот должна была выплеснуться на их земли, было глупо. Он был нужен Цубаки, Сай еще не вернулся с Запада. Умирать сейчас Хатаке Какаши не имел ни малейшего права. - Очень простые. Я хочу свою жизнь себе. - А не многого ли ты хочешь, а? Даже если я соглашусь, тебя выследят и уничтожат мои товарищи. - Ты не понял меня, Улан. Я хочу, чтобы ты поклялся своим колдовством, что будешь беречь мою жизнь от заговора и меча. - Ты видно сумасшедший, раз просишь меня о таком. Откуда ты знаешь мое имя? - Кто не знает скрытного Хатаке Какаши, помощника Хозяйки Цубаки? Ты тот змей, что нашептывает ей в уши и делает её глаза зелеными от яда. Ты выкормил Дракона Ветра. - Ты много знаешь для простого лазутчика. Кто ты? - Поклянись своим ветром, что будешь беречь мою жизнь, и я открою тебе много тайн. - Каких например? - Например, о том, что на самом деле произошло в тот день, когда принцесса Востока должна была стать женой сына Фугаку. О слухах и планах, которые готовит Хиаши. Я много знаю и еще больше могу поведать тебе, Улан. Тебе и твоей хозяйке. - Хорошо. - Какаши расслабил пальцы, давая клинку выскользнуть в теплую землю. - Я клянусь своим ветром, что сохраню твою жизнь, в обмен на правду. - Договорились. - Огневик чуть улыбнулся, тигр из пламени, фыркая и облизываясь, убрал лапу от головы Улана. Его прозрачная белая шкура сыпала искрами, но трава под ним не горела и не обугливалась. Хатаке прищурился, разглядывая лицо своего противника. Черные глаза, настоящий слух к песням пламени. Может ли быть, что этот маг... - Чего ты добиваешься? - Я хочу помочь своему близкому другу, попавшему в лапы Хиаши. Если для этого мне придется пойти против Запада, что ж, я согласен. - Близкому другу? Как твое имя? - Меня зовут Учиха Шисуи . Я был в храме в тот день, когда Феникс в последний раз насладился рассветом.