Мы те, кто мы есть

В последний месяц весны Гарри пришло приглашение от Ренулфа посетить небольшой приём, организованный миссис Андерсон, на котором управляющий хотел его с кем-то познакомить. За прошедшее время Гарри так и не придумал, как вернуть украденные деньги. Он старался не подавать виду, что знает о махинациях, боясь спугнуть Ренулфа, который мог сбежать с награбленным. Сам же Ренулф подбивал его на покупку различных ценных бумаг, но Гарри отнекивался. Понимая, что дальнейшие отказы могут насторожить Ренулфа, Гарри согласился посетить приём. В этот раз его приход не вызвал бурной реакции. Пройдясь по залу, он кивнул паре знакомых с прошлой встречи. К своему неудовольствию, Гарри имел богатый опыт посещения светских мероприятий, но вечер у миссис Андерсон был исключительным хотя бы тем, что из-за поднявшегося гвалта больше напоминал уличную ярмарку. Особенно суматохи добавляли летающие по залу зачарованные подносы с напитками. Чары были простенькие, поэтому они летали по заданной траектории, и если кто-нибудь оказывался на их пути, то мог получить неслабый удар металлическим подносом в грудь и быть облитым сладкой шипучей жидкостью. Уворачиваться иной раз приходилось в последний момент, и не особо удачливые могли даже налететь на кого-нибудь рядом и уронить на пол. Гарри как раз успел увернуться от одного из таких подносов, и тот угрожающе направился к ничего не подозревающему волшебнику, который стоял к нему спиной. Ренулфа он нашёл через пару минут в компании молодого человека и мистера Дженкинса. — О, кто почтил нас своим присутствием, — первым его заметил Ренулф. — Решил заглянуть, — Гарри растянул губы в вежливой улыбке. — С Джоном вы уже знакомы, позвольте представить вам звезду нашего вечера, — с гордостью сказал Ренулф, — Рубен Кэмпбелл. Рубен — это Гарри Вэнс. — Очень приятно, — Кэмпбелл протянул руку, и Гарри после секундного промедления пожал её. Невзначай оглядывая нового знакомого, Гарри в то же время кивал на восторженную речь Ренулфа. — Рубен — владелец фирмы «Спорыш», они готовятся к эмиссии. Уже сейчас куча людей заинтересованы в покупке акций. Вот же пронырливые ребята! Тебя, небось, осаждают инвесторы? — спросил он Кэмпбелла, тот сделал вид, будто смущён из-за оказанного внимания, но с удовольствием ответил: — Многие интересуются. Новость о скором выпуске акций наделала много шума. — Не будьте таким скромным, — сказал мистер Дженкинс. — Немногие молодые люди в вашем возрасте достигают таких результатов. Откроете секрет? — Рубен учился в США, американцы всегда умели делать деньги буквально из воздуха, — рассмеялся Ренулф, а потом обратился к Кэмпбеллу. — Я слышал, что ты не хочешь устраивать публичное размещение, вместо этого организуешь закрытую встречу. — Да, для начала ограничусь непубличным размещением, — улыбнулся Кемпбелл. Гарри слегка нахмурился, он будто увидел в его мимике что-то неуловимо знакомое. — Рубен, могу ли я рассчитывать на приглашение? — спросил мистер Дженкинс и, словно пружина, сжался в ожидании ответа. Было ощущение, что он весь вечер искал возможность задать этот вопрос. — Джон и Гарри — мои хорошие знакомые, — поспешно сказал Ренулф. — Я буду признателен, если для них найдутся приглашения. Гарри был совершенно не заинтересован в акциях Спорыша, но Ренулф зачем-то решил затянуть его на эту встречу. — Роберт, мне очень жаль, — начал Кэмпбелл, было видно, что ему неловко отказывать Ренулфу, — но мы уже определились со списком приглашенных. — Неужели не найдётся всего лишь двух мест? Я очень тебя прошу! Просьба Ренулфа поколебала Кэмпбелла, он замешкался на мгновение и всё же уступил чужой настойчивости: — Хорошо-хорошо, посмотрю, что можно сделать. Ожидайте от меня писем, господа, — обратился он уже к Гарри и мистеру Дженкинсу. — А сейчас я должен вас оставить, меня ждут друзья. — Не смеем тебя больше задерживать, — Ренулф расплылся в довольной улыбке. Как только Кэмпбелл отошёл, мистер Дженкинс тут же начал рассыпаться в благодарностях: — Роберт, спасибо огромное! Я так хотел попасть на эту встречу. Ты же знаешь, у меня сейчас плохо идут дела из-за переноса места постройки деревни. Но я уверен, что благодаря акциям Спорыша смогу поправить своё бедственное положение. — Именно поэтому я так упрашивал Рубена. Я не могу помочь тебе деньгами, но мои связи всё ещё при мне, и я буду только рад, если они помогут моим друзьям. Мистер Дженкинс совсем расчувствовался, он дрожащей рукой пригладил усы, а потом в знак признательности похлопал Ренулфа по плечу, тот же в ответ стиснул его в объятиях. Гарри смотрел на эту сцену с мягкой улыбкой на губах. Мошенник, который бескорыстно помогает другим, — он ни на кнат не верил в подобную чушь. Стоит поподробнее разузнать о компании «Спорыш». С ней явно что-то нечисто. — Спасибо, мистер Ренулф. С нетерпением буду ждать приглашения от мистера Кэмпбелла, — сказал Гарри, пытаясь как можно правдоподобнее изобразить благодарность.

***

Гарри смог вернуться домой только через несколько часов. Уставший и раздражённый бесчисленными пустыми разговорами, он вместо того, чтобы усесться за письменный стол, наколдовал себе удобное мягкое кресло и тут же рухнул в него. Гарри с радостью бы посидел в гостиной у камина, но рядом располагалась комната дедушки, а он не хотел, чтобы тот услышал хоть что-нибудь о трудностях, с которыми столкнулась их семья. Дедушка всё ещё пребывал в уверенности, что Ренулф хороший человек и управляющий. И, пока Гарри не найдёт способа разоблачить мошенника, он не собирался тревожить дедушку, боясь спровоцировать новый приступ. Портретам же строжайшим образом запретил говорить на эту тему. Они повиновались, но с таким тоскливым и потерянным видом перемещались с картины на картину, что просто чудо, как дедушка не заметил поселившееся в доме уныние. В кармане накалилось зеркальце, Гарри вспомнил, что сегодня они с Драко по сложившейся за несколько месяцев традиции должны были связаться друг с другом. Стоило провести по поверхности зеркальца, как в отражении появилось знакомое лицо. — Выглядишь уставшим, — сказал Драко. — Вернулся с одного крайне утомительного вечера, — Гарри ослабил галстук на шее. — У меня к тебе просьба. Можешь что-нибудь узнать о Роберте Ренулфе и Рубене Кэмпбелле? — Кто это? — спросил Драко, судя по выражению лица, впервые слыша их имена. — Один управляющий, другой бизнесмен. Гарри пока не стал вдаваться в подробности. У Драко сейчас достаточно проблем с переносом места постройки новой магической деревни. Голосование в Палате Лордов назначили на август, а значит, осталось не так уж много времени: май уже почти подошёл к концу. — В Хогвартсе я ограничен в ресурсах и не смогу быстро найти для тебя информацию, — нахмурился Драко. — Я бы предложил тебе обратиться к Барти. — Думаешь, он мне поможет? — с сомнением спросил Гарри. Вряд ли Крауч-младший захочет обременять себя чужими делами без выгоды для себя. — Он в курсе, что мы друзья, поэтому будет не против сделать тебе одолжение. — Хорошо, я напишу ему, — легко согласился Гарри, в таких вопросах он предпочитал доверять Драко. — Экзамены уже через неделю? — Да, все нервничают, — лениво ответил Драко. — На Грейнджер так вообще страшно смотреть. Всклоченная, с огромными синяками под глазами, и чем ближе экзамены, тем сильнее портится её характер. К их началу она совсем затюкает гриффиндорцев, — не без удовольствия отметил Драко. — Кстати о них, твой брат что-то совсем притих. За все эти месяцы о нём почти не слышно. Драко пристально всматривался в его лицо, будто пытался по нему прочесть, стоит ли развивать тему дальше. Раньше Гарри своим поведением ясно давал понять, что не намерен обсуждать Поттеров. Он на корню пресекал любые намёки, потому что даже они умудрялись сделать ему больно. По прошествии времени он как будто обрёл внутреннее равновесие. Слова больше не могли его ранить. — Думаю, его мучает совесть, — задумчиво сказал Гарри и посмотрел Драко прямо в глаза. — Помнишь, кто-то залез в мою комнату? Тогда ещё всю школу подняли на уши, но никого не нашли. Драко мрачно кивнул. — Это был Майкл. Я тогда не обратил внимания, но он взял одну мою старую вещь и показал Джеймсу. Сейчас я понимаю, что он сделал это не из ненависти. Возможно, даже из-за беспокойства обо мне. Просто… просто так сложилось. От воспоминаний разило кровью, он вновь чувствовал, как тяжелеет пропитанная ею мантия, а грудь сдавливает от почти вырвавшегося кашля. Дышать с каждым вздохом было всё тяжелее: он наглотался пыли напополам с отчаяньем от выскользнувшей из рук палочки. Его душила беспомощность. Она же отражалась в глазах Майкла, когда Гарри и Джеймс кричали друг на друга. Он не помнил, как Майкл отреагировал на слова о том, что человек, которого он считал братом, ему никто. Тогда внутри клокотали эмоции, но, несмотря на это, он отчётливо видел перед глазами яростный взгляд Джеймса и его перекошенное от гнева лицо. Из-за тетради Гарри даже заставил себя вытащить из глубин сознания самые болезненные воспоминания: искаженное от горя лицо Лили. Но он совершенно не помнил выражение лица Майкла. Наверное, он на него не смотрел. — Он спрашивал о тебе, — неожиданно сказал Драко, чутко наблюдавший за его реакцией. — И что ты ему сказал? — Гарри поразило собственное спокойствие. — Ничего особенного. Он просто интересовался, здоров ли ты. Я ему ответил, что с тобой всё хорошо. Что ж, у Майкла был повод для беспокойства. Режущее в спину в момент перемещения по каминной сети могло привести к непредсказуемым последствиям. Да так оно и произошло — его выбросило на пол чужого дома. Но он легко отделался, его могло разорвать на кусочки. — Не говори ему больше ничего, — попросил Гарри. — Придёт время, и я сам с ним свяжусь, — когда ему перестанет мерещиться вкус крови и пыли. Драко кивнул, а потом заговорил о походе в Хогсмид: — Не хочешь присоединиться к нашей встрече? Тормод тоже придёт. Мы хотим обсудить предстоящее голосование в Палате Лордов. Выходные накануне экзаменов все проведут в библиотеке, поэтому в Хогсмиде будет поспокойнее. Разумеется, чтобы поговорить без лишних глаз и ушей, мы сняли комнату на втором этаже в «Трёх мётлах». — Я приду, — Гарри давно не видел Драко вживую, зеркало не могло заменить ему настоящую встречу. Несмотря на разговор с Лордом Мраксом, Гарри не собирался оставлять друга без помощи, к тому же у него теперь была личная заинтересованность в том, чтобы место постройки деревни не перенесли. Договорившись о времени, они быстро попрощались друг с другом, оставив обмен новостями до следующих выходных. Гарри заставил себя подняться из кресла. Хотел бы он просто аппарировать на второй этаж в свою комнату, но вместо этого пришлось тащиться по лестнице. Распластавшись на мягкой, недавно купленной кровати, он подгрёб к себе подушку и провалился в сон. Безмятежно дрейфуя на волнах сновидения и не погружаясь глубоко в его образы, Гарри не был готов к тому, что в какой-то момент начнёт падать. Инстинктивно он хотел ухватиться за что-нибудь, но, к его ужасу, вокруг ничего не было. Он падал и падал в пустоту. Ему даже показалось, что он сейчас проснётся, но вместо этого он рухнул на пол и боль пронзила его колени и ладони. Зашипев, Гарри затряс руками в надежде, что жжение пройдёт. При падении он умудрился проехаться ладонями по ковру. Всё ещё стоя на коленях, Гарри повернул голову с желанием осмотреться, как увидел пустой взгляд. Рядом с ним лежала полная старая женщина: рыжий парик съехал набок, белое лицо с красными пятнами на щеках исказилось от муки, рот был приоткрыт, будто она хотела вздохнуть или что-то сказать, но так и не смогла, а на губах всё ещё пенилась какая-то непонятная жидкость. Женщина абсолютно точно была мертва. Он уже держал в руках мёртвое тело, ошибиться было невозможно: движение жизни покинуло её, осталось просто тело, вокруг которого клубились сгустки магии. Гарри не мог их видеть, но всё его существо пронизывало исходящее от них ощущение смерти. Гарри медленно поднялся и попятился, но тут же пожалел об этом, наткнувшись на какой-то ящик, а стоило ему отступить в другую сторону, как он чуть не перевернул пуфик. В панике его взгляд метался по помещению, пока в какой-то момент по совершенно непонятной Гарри причине его внимание не привлекли алые розы. Рядом с креслом, в котором некоторое время назад сидела эта женщина, пока не почувствовала, что умирает, находился столик с вазой, в которой стояли розы. Букету было несколько дней, лепестки потихоньку начали увядать. Один из них сорвался и медленно опустился на тело мёртвой женщины. Гарри рывком сел в кровати, дыша, как загнанная лошадь. Шрам на спине ныл от боли. Его уже не первый месяц мучили вязкие, мутные сны, после которых Гарри не чувствовал себя отдохнувшим, но впервые кошмар был таким ярким, что он почти перепутал его с реальностью. Гарри откинулся на подушку, всё ещё тяжело дыша. Он смотрел в потолок, пока сердце медленно сбавляло свой темп. Когда он, наконец, успокоился, то смог почувствовать собственное тело, в которое иглами вонзалась боль. — Свет, — в комнате зажёгся магический огонь. Он поднёс ладони к глазам: они были красные, словно их недавно обожгли. Сдёрнув одеяло и стянув с себя пижамные штаны, Гарри уставился на точно такие же следы на коленях.

***

Приход весны вызывал у многих прохожих невольные улыбки. Возникший у них душевный подъём был абсолютно чужд Гарри, который шёл по улице в сторону паба «Три метлы». Его не покидала тревога. За неделю он так и не разобрался, что произошло с ним во время сна. Покраснения на ладонях и коленях прошли через пару дней. Благодаря своему дару видения ауры он смог быстро отмести версию с проклятием. Хотя бы по этому поводу можно не переживать. Но сон определённо был магический, и единственная его зацепка — мёртвая женщина. Гарри никогда её не видел. Он прокручивал в голове сон, пытаясь детально вспомнить обстановку. Из-за шока и испуга всё смешалось, превратившись в набор тусклых пятен. Отчётливо он помнил только лицо женщины и, как ни странно, букет алых роз. Кажется, комната была заставлена ящиками и шкафами, в которых хранилось множество предметов. Могла ли женщина страдать накопительством? Она была старой, многие в её возрасте начинают трепетно относиться ко всякому хламу. Дедушка до сих пор обижался на Гарри за выкинутую ветхую мебель. По таким приметам он её точно не найдёт. — Гарри! — из размышлений его выдернул чей-то энергичный голос. Он обернулся и увидел Эрни, который поспешил пересечь улицу и подойти к нему. — Что ты тут делаешь? — спросил он, слегка запыхавшись от быстрого шага. — Встречаюсь с другом, — Эрни покивал на его слова, пропуская всё мимо ушей. — А ты почему здесь, а не в школе? У вас же экзамены на носу. — Успеется, — легкомысленно отмахнулся Эрни. — Мы после экзаменов собираемся устроить небольшую вечеринку, поэтому нужно сделать несколько заказов в разных лавках. В этом все пуффендуйцы: посиделки после экзаменов важнее самих экзаменов. — Даже в таких вещах видна сплочённость вашего факультета, — Гарри уже морально был готов к тому, что Эрни возгордится и начнёт описывать другие достоинства своего факультета, но тот, к его удивлению, наоборот, приуныл. — Думаю, не все пуффендуйцы придут на вечеринку, — Эрни неловко улыбнулся. Гарри было непривычно видеть его таким подавленным. — И кто может не прийти? — Сьюзен и Захария. Со Сьюзен всё понятно, после того как Эрни помешал ей стать старостой, она не питала к нему тёплых чувств, но почему он в ссоре со Смитом? Неужели тот всё ещё в обиде на Эрни за то, что он рассказал о его участии в подставных дуэлях Гарри? — Если ты про тот случай, то я попросил профессора Дамблдора не писать ничего в личное дело Смита. Эрни кивнул, пряча понурый взгляд. — У Захарии сложный характер, — с извиняющейся улыбкой начал Эрни, — но глубоко в душе он тебе благодарен. — Мне абсолютно плевать, благодарен Смит или нет. Я сделал это не для него, а потому что дал тебе слово, — о чём впоследствии не раз жалел, но этого он, естественно, Эрни не скажет. — Захария всё ещё не в духе, — уныло сказал Эрни, Гарри еле удержался от закатывания глаз. — И я не знаю, как с ним помириться. Неожиданно Эрни растянул губы в широкой улыбке и махнул рукой кому-то за спиной Гарри. — Мне казалось, что я буду в круглом одиночестве во время своей прогулки по Хогсмиду, но сегодня только и делаю, что встречаю знакомых. Гарри обернулся с лёгкой улыбкой на губах: — Приятно тебя видеть, Невилл. — А мне-то как! Не виделись, по-моему, со слизеринского бала. Какими судьбами? — Пришёл кое с кем повидаться, а по пути повстречал Эрни, — Гарри умышленно не стал вдаваться в подробности, но по понимающему взгляду Невилла стало ясно, что тот сразу сообразил, на встречу с кем он идёт. — Обсуждаем предстоящую вечеринку у пуффендуйцев после экзаменов. — На мой взгляд, замечательная идея, — улыбнулся Невилл, и Эрни воспрянул духом. — Я тоже так думаю, ведь совместное времяпрепровождение объединяет факультет и сближает пуффендуйцев. У меня тут возникла небольшая проблема, и я как раз советовался с Гарри, как лучше поступить. Двое моих однокурсников немного обижены на меня, вот мы пытаемся придумать, как мне с ними помириться. Эрни рассказывал лёгким, чуть ли не легкомысленным тоном, будто бы проблема была пустяковой и не задевала его так сильно, как минутой ранее он показал Гарри. — Я думаю, тебе стоит просто извиниться перед ними, — улыбнулся Невилл. — Уверен, Сьюзен и Захария поймут, что ты раскаиваешься, и простят тебя. Наигранное веселье Эрни было несколько подпорчено словами Невилла, но он продолжал натянуто улыбаться. Гарри не совсем понимал взаимоотношения этих двоих: с одной стороны, Эрни действительно был рад Невиллу, с другой — казалось, что в нём одновременно с тем зреет какое-то внутреннее недовольство, чем-то напоминающее помесь ревности с завистью. Что было такого у Невилла, что вызывало у Эрни столь противоречивые эмоции? — Ты тоже так думаешь, Гарри? — спросил Эрни. Гарри внутренне рассмеялся. Но уж нет, разбирайтесь между собой сами. Ему более чем хватает Тедеуса с Драко. — Я ничего не думаю. Тебе виднее, как мириться с друзьями, ты их знаешь лучше меня. — Но я бы не отказался от совета, — предпринял Эрни ещё одну попытку. — Сделай подарок в знак своих искренних намерений, — предложил Гарри больше для того, чтобы от него отстали, нежели серьёзно думая, что Смит и Сьюзен простят Эрни из-за подаренной коробки шоколадных лягушек. — Больше похоже на подкуп, — заметил Невилл. — Нет ничего плохого в том, чтобы сделать другу одолжение, — Гарри поймал потяжелевший взгляд Невилла. — Так проявляется забота. — Мне всегда казалось, что дружба должна быть бескорыстной, — впервые за весь разговор у Невилла пропала улыбка. Простой вопрос Эрни воскресил воспоминания о давней ссоре. Гарри казалось, что они уладили конфликт. К тому же Невилл сказал, что простил, но сейчас было абсолютно понятно: его всё ещё что-то гложет. Гарри предпочёл бы спросить у Невилла прямо, но не мог сделать это при Эрни. — Я согласен с Гарри. Подарок кажется мне неплохим решением, — переводя взгляд с Гарри на Невилла, сказал Эрни. — Сьюзен наверняка будет в восторге от какой-нибудь дорогой девчачьей ерунды, а вот Захарии угодить сложнее. Он в вещах разбирается, его семья владеет антикварным магазином. — Вот и попроси Смита помочь тебе с покупкой артефакта. Думаю, ему польстит твой интерес, а пока будете обсуждать артефакт, старые обиды могут и позабыться, — на сей раз Гарри решил дать дельный совет. — Замечательная идея, спасибо! — на щеках Эрни появился довольный румянец. Гарри не собирался говорить Эрни, что, может быть, со Смитом ему и получится помириться, но вот богатая наследница семьи Боунс даже не удостоит взглядом какую-то там «дорогую девчачью ерунду». — Какой слизеринский подход, — понизил голос Невилл. Фраза звучала так, будто не была никому адресована, но Гарри, в отличие от Эрни, её расслышал. Комментировать, правда, никак не стал, ему ещё не хватало, чтобы Эрни закатил истерику на почве своей нелюбви к слизеринцам. Впрочем, после посещённых им приёмов он мог уже и пересмотреть своё отношение. — Я ничего не слышал об антикварном магазине Смитов, — под хмурым взглядом Гарри Невилл решил найти новую тему для разговора. — У них не то чтобы прям магазин, скорее богатая коллекция, которая досталась от покойной тётушки лет сорок назад. Периодически они устраивают аукционы или продают артефакты хорошим знакомым. В общем, не для всех. Ах, вот оно что, — мысленно протянул Гарри. Он-то думал: почему Эрни так вцепился в Смита, а всё дело оказалось в выгодных связях. Слегка насмешливая улыбка застыла на лице. Перед глазами встало лицо мёртвой женщины. Может ли она быть владелицей лавки с артефактами? — Гарри, ты побледнел. С тобой всё хорошо? — услышал он взволнованный голос Невилла. — Всё нормально, — несколько заторможено ответил он, всё ещё пребывая в своих мыслях. — Вы не знаете, сколько у нас в стране лавок с артефактами? — Ты тоже хочешь себе что-нибудь купить? — спросил Эрни, почему-то сильно воодушевившись после слов Гарри. — Пока просто интересуюсь. — Артефакты продают в магазине «У Морибанда», в лавке древностей, в лавке Коффина и, пожалуй, самый большой и богатый ассортимент у «Горбин и Бэркес». Но я не советую ничего у них покупать. Все они находятся в Лютном и торгуют, по большей части, тёмными артефактами, — предостерёг Эрни. — Лучше покупать у частных коллекционеров. Хочешь, я спрошу Захарию? Что тебя интересует? Гарри поморщился и даже не постарался скрыть от Эрни своё отношение: — Нет, спасибо. — Ну ладно, если надумаешь, дай мне знать, — Эрни немного расстроился из-за отказа Гарри, но скоро к нему вновь вернулась радостная улыбка. — Я, пожалуй, пойду, а то столько дел. Надо ещё подобрать подарок Сьюзен. Гарри и Невилл попрощались с ним, и он чуть ли не бегом направился к лавке с женскими украшениями. — Не знал, что ты специалист по воссоединению друзей, — сказал Невилл с обманчиво лёгкой улыбкой. — Я бы не назвал себя специалистом, просто был небольшой опыт многолетней ссоры, — и прямо посмотрел на Невилла. — Что-то не припомню, чтобы ты использовал такие методы для возобновления наших дружеских отношений. — Какая дружба, такие и методы. Взгляд Невилла стал непривычно серьёзным, а голос резким: — То есть ради нашей дружбы ты не был готов сделать хоть что-то? Ведь именно я пошёл тебе навстречу. — И именно ты первый прекратил наше общение четыре года назад. Что мне следовало сделать? Что в твоих глазах не выглядело бы так, будто я хочу тебя купить? — Извиниться, Гарри. — За что? — За то, что ты меня использовал, — эти слова эхом отозвались в памяти. Невилл когда-то уже их говорил. Когда-то их говорил и сам Гарри. Бросил как обвинение в лицо Энтони. Считал ли он себя виноватым? И да, и нет. — Я честно сказал тебе, что мне нужна информация от Майкла, которую он давать мне не хотел, и попросил тебя о помощи. — Но ты ничего не сказал мне о ваших отношениях с братом. Ты ввёл меня в заблуждение, — упрекнул Невилл. — Почему я должен был тебе рассказывать об этом? Мои отношения с братом тебя не касались. — Мы были друзьями, — с горечью возразил Невилл. — Мы учились ими быть, — сказал Гарри, чувствуя, как слова сдавили ему горло. — Прости, но я не был тогда готов быть откровенным с тобой. — Гарри… я… — у Невилла заслезились глаза. — Я не знаю, каким другом ты хотел, чтобы я был, но явно не тем, кем я являлся на самом деле. Гарри отвёл взгляд, прохожие косились на них, но не подходили ближе. Ему больше нечего было сказать Невиллу. Он чувствовал себя так, будто вырвал из сердца шипы, которые за долгие годы забрались под кожу и срослись с телом. Было больно и пусто, а ещё на плечи опустилась смертельная усталость. — Мне жаль, — тихо сказал Невилл. — До школы я только и грезил о дружбе. Зачитывался приключенческими романами, замучил отца просьбами рассказать истории о его школьных годах с друзьями. Когда у меня появился друг, для меня словно сбылась мечта. Я был переполнен ожиданиями и эти ожидания взвалил на тебя. — Мы были детьми, — не удержался Гарри от мягкого замечания. — Нужно было двигаться шаг за шагом и учиться доверять и принимать друг друга, — горько улыбнулся Невилл, и по щекам потекли слёзы. — Я не очень хорош в учёбе. Кажется, и этот урок усвоил слишком поздно. Он вытер рукавом мантии лицо, и из кармана что-то выпало. Гарри наклонился и подобрал коробку конфет «Берти Боттс», которая переливалась на свету яркими цветами. — Не думаю, что бывает поздно для таких вещей. Разве сейчас ты не учишься доверять и принимать других? — спросил Гарри и протянул коробку. — Угощайся, — шмыгая носом, сказал Невилл и кивком указал на коробку. Посмотрев на конфеты, Гарри не решался взять, но Невилл выглядел сейчас таким ранимым, поэтому он не стал отказываться. Положив одну в рот, Гарри почувствовал горько-сладкий вкус шоколада. — Спасибо, — улыбнулся он и отдал конфеты обратно хозяину. Невилл тоже взял одну и закинул в рот. Брови приподнялись в приятном удивлении: — Надо же, тёмный шоколад, мой любимый, — а потом посмотрел заплаканными глазами на Гарри. — А тебе что досталось? — Тоже тёмный шоколад. — Повезло, — улыбнулся он. — Ты не против зайти в «Три метлы»? Хочу умыться и выпить чашку чая. — Как раз по пути, — согласился Гарри. Они молча пошли в сторону паба. Говорить никому из них не хотелось, но тишина не была тягостной. Гарри впервые так свободно чувствовал себя с Невиллом. Он не знал, будут ли они в будущем друзьями, приятелями или просто бывшими однокурсниками. Пожалуй, он примет любой из этих вариантов.