Мы те, кто мы есть

В пабе была оживлённая атмосфера, несмотря на то, что многие студенты в преддверии экзаменов отказались от похода в Хогсмид. Гарри с удовольствием вдыхал витающий в воздухе сладкий запах, по которому за несколько месяцев успел соскучиться. После того как они сделали заказ у мадам Розмерты, Невилл отошёл умыться, а Гарри присел за дальний столик. Он бесцельно скользил взглядом по посетителям, пока не наткнулся на официанта, выглядевшего несильно старше Гарри, и полную женщину в кричаще ярко-розовом платье. Официант был явно смущён, судя по бегающим глазам и натянутой улыбке. Женщина сладко улыбнулась и попыталась взять его за руку, но официант быстро прижал её к груди. Женщина нахмурилась на этот жест, затем что-то сказала и погладила его по тыльной стороне ладони. Это ярко-розовое платье вновь напомнило Гарри о мёртвой женщине. Кажется, он возненавидит розовый. Может, поискать о ней информацию в газетах? Официант тем временем поспешил к другому столику, к большому неудовольствию женщины. Ему раньше не приходила в голову идея копаться в газетных сводках. Он думал, что она умерла от сердечного приступа или какой-нибудь болезни, но это могло быть убийство. Зачем кому-то показывать ему естественную смерть? Впрочем, Гарри допускал возможность, что это видение не чей-то умысел, а пророчество, и женщина ещё не умерла. От мыслей его отвлёк вернувшийся Невилл с красным от холодной воды лицом. Он сел напротив и застенчиво улыбнулся: — Чем теперь занимаешься, когда освободился от учёбы? — Финансами семьи, хотя больше похоже, что финансы занимаются мной, — с самоиронией ответил Гарри. — Ничего в этом не смыслю. — С опытом придёт и понимание, — Невилл ободряюще улыбнулся. — Честно говоря, я сам с ужасом жду, когда отец начнёт передавать мне дела. — У тебя есть ещё два года. — Если примут новый закон, то уже нет, а я более чем уверен, что его примут. Ни у кого в Палате Лордов нет серьёзных возражений. Взгляд Гарри замер на мгновение. — Слышал о переносе новой магической деревни? — Да, — нахмурился Невилл, — какая-то мутная история. — Как думаешь, как проголосует твой отец? Невилл откинулся на спинку стула и пронзительным взглядом посмотрел на Гарри. — У него нет какой-то конкретной позиции на этот счёт. Думаю, отец последует за большинством. Им принесли чай. Гарри взял кружку и начал крутить её в руках. — Сможешь убедить его голосовать против переноса? — Перенос — инициатива тёмных, — Невилл резко наклонился, почти соприкасаясь лбами с Гарри. — Что ты задумал? Гарри посмотрел в карие глаза и улыбнулся: — Разве сам факт того, что это инициатива тёмных, не подталкивает вас голосовать против? Повисла тишина на несколько долгих секунд, в течение которых Невилл всматривался в глаза Гарри, но, не найдя в них ответа, отстранился. — С моей семьей сейчас всё не так просто. Мы скорее склонны к нейтралитету. Гарри приподнял брови в удивлении. Лонгботтомы не первый десяток лет были верными сторонниками профессора Дамблдора. А теперь ни с того ни с сего… Но стоило задуматься об этом, и он начал припоминать, что охлаждение отношений было и раньше. Лонгботтомы то отдалялись, то вновь сближались с Поттерами. Будто метались в муках выбора. — И что послужило причиной? Невилл покачал головой: — Не знаю. Может, ты слышал, у бабушки с профессором Дамблдором был какой-то серьёзный конфликт, но его подробностей никто не знает. Мне тоже ничего не говорят. Начался он где-то десять лет назад. Я смутно помню, мне тогда только исполнилось шесть лет, — Невилл будто пытался выудить давнее воспоминание из памяти. — Отец вернулся поздно с какими-то документами. Родители с бабушкой заперлись в кабинете и долго что-то обсуждали. Потом среди ночи пришёл профессор Дамблдор. Прошло какое-то время, и я услышал бабушкин громкий голос. Не помню, что она говорила. Мама увидела, что я не сплю, и унесла меня в спальню. — Действительно, где-то в этом возрасте я перестал видеть твою семью на праздниках Поттеров, — Невилл вздрогнул и внимательно посмотрел на Гарри, но он не придал этому значения. — А вот за год до нашего поступления в Хогвартс отношения вновь наладились, но потом на министерском балу Лили и Джеймс вновь были обеспокоены вашим сближением с Малфоями. — Решение не далось моей семье легко, — вздохнул Невилл и отпил чай, смотря как отражение в чашке задрожало от прошедшей по поверхности ряби. — Ты прав, совершенно непонятно, что послужило причиной. Может, ты помнишь какие-нибудь отдельные слова? — Гарри прекрасно понимал, как расплывчата память по прошествии лет, поэтому не надеялся на многое, но на его удивление взгляд Невилла застыл, а потом он побледнел. — Ты что-нибудь вспомнил? — Гарри наклонился вперёд. — Я не уверен, — Невилл закрыл рот рукой, как будто опасался, что сболтнёт лишнего. Гарри обратил внимание на этот жест и, понизив голос, сказал: — Я никому не скажу, — он поймал взгляд Невилла и добавил: — Обещаю. — Тебе стоит быть аккуратнее с обещаниями после ситуации со Смитом, — улыбнулся Невилл и наложил купол тишины на их столик. — Я слышал имя Гриндевальда. Гарри был готов услышать всё, что угодно, кроме этого. Он не понимал, как причиной ссоры мог стать человек, который гниёт в тюрьме уже… пятьдесят лет. Иногда долголетие волшебников играло против них. — Всё это очень странно, — Гарри покачал головой, но замешательство, охватившее его при звуке этого имени, быстро прошло. У него и так голова шла кругом из-за бесконечного потока новых знаний и людей, поэтому до Гриндевальда ему не было никакого дела. Даже мёртвая женщина интересовала его куда больше. Не говоря уже о том, что тема, очевидно, была неприятна Невиллу. Он подумывал о том, как перевести разговор на что-нибудь другое, когда вспомнил о подготовленных бумагах, которые хотел передать, но так и не придумал безопасного способа. Достав из кармана сложенные листы, он протянул их Невиллу. — Можешь передать близнецам? Это документы на аренду дома в Косом переулке. — Хочешь поддержать их бизнес? — с улыбкой спросил Невилл, забирая сложенные листы. Казалось, он был рад, что Гарри не стал больше задать вопросов о Гриндевальде. — Они уже давно готовы к открытию собственного магазина. — Почему не передашь документы сам? Они были бы рады получить их от тебя. Гарри напрягся, что не укрылось от взгляда Невилла. — У тебя всё в порядке? Тебе нужна помощь? — участливо спросил он. — Да, нужна, — кивнул Гарри. — Передай, пожалуйста, документы близнецам. Невилл тяжело вздохнул. Гарри же досадовал на себя. Он видел и понимал эмоции Невилла, и от этого понимания у него болело сердце. Возводимая им стена отчуждения огорчала и разочаровывала Невилла. — Я сейчас в сложной ситуации, — не смог он удержаться от объяснений. — Худо-бедно справляюсь, но если продолжу общаться с близнецами, то это только навредит им. Чай остывал. Пройдёт несколько минут, и он станет холодным. Гарри прижал ладони к кружке, пытаясь сохранить последние крупицы тепла. — Это связано с Лордом Мраксом? — осторожно спросил Невилл, и тут же понял ответ по его выражению лица. — Он очень-очень опасен. Гарри горько усмехнулся: — Я знаю. — Ты идёшь и уговариваешь людей голосовать против переноса, который он инициировал? — Невилл с неверием посмотрел на него. — Ты с ума сошёл! Испугавшись своего окрика он поспешно огляделся, но никто на них не смотрел. И только тогда вспомнил, что наложил купол тишины. Он вновь посмотрел на Гарри и попросил: — Не делай этого. Увидев его таким взволнованным и полным тревог, Гарри пожалел, что рассказал ему. Лучше бы он ничего не знал и обижался, чем так переживал. — Всё будет хорошо. Я ведь справляюсь, — он постарался как можно правдоподобнее улыбнуться, но Невилл ему не поверил, и уголки губ Гарри опустились. — Для меня очень важно предотвратить перенос постройки деревни. — Я постараюсь убедить отца, но если ты мне кое-что пообещаешь, — сказал Невилл твёрдо смотря ему в глаза. — Второе обещание за день. Какой слизеринский подход, — усмехнулся Гарри, но Невилл не поддержал его напускное веселье. — Хорошо, что ты хочешь? — Если тебе будет угрожать опасность — ты мне скажешь. Гарри улыбнулся про себя. В конце концов, он дружил со слизеринцем, а нет никого более искусного в игре со словами, нежели представители этого факультета. И Гарри не мог не перенять часть их трюков. — Если мне будет грозить смерть, то я обращусь за помощью. Обещаю. «Но не к тебе», — какая бы опасность ему ни грозила, он не допустит, чтобы она затронула Невилла. Смотря в тёплые карие глаза спустя столько лет обиды, недопонимания и недомолвок, он смог понять Энтони, когда было уже слишком поздно для извинений. — Мне нужно ещё встретиться с Драко, — сказал Гарри, мягко глядя на Невилла. — Не верю, что говорю это, но я надеюсь, что Малфой отговорит тебя от этой авантюры. Он бы мог, если бы знал, но для Драко всё, происходящее в кабинете Лорда Мракса, оставалось тайной, и Гарри не спешил посвящать его в подробности их разговора. — Увидимся, — поднявшись из-за стола, Гарри направился к лестнице, что вела на второй этаж. Всё ещё чувствуя обеспокоенный взгляд Невилла, он прошёл мимо той самой женщины, которая оказывала недвусмысленные знаки внимания официанту, когда услышал покашливание. Он недоуменно посмотрел на неё. — Добрый день, дорогуша, — с придыханием сказала она своим тонким голоском. Смерив её ледяным взглядом и не удостоив ответом, Гарри прошёл дальше. Поднявшись по лестнице, он оказался в довольно тихом коридоре, куда не проникал шум снизу. Он знал номер комнаты, поэтому сразу направился к ней. Дёрнул дверную ручку, но та не поддалась. Гарри хотел было постучать, но дверь распахнулась сама. В проёме стоял раздражённый Роули, но стоило ему увидеть Гарри, как он тут же улыбнулся и приветственно кивнул. В комнате уже все собрались, Гарри был последним. Пройдя вглубь, он увидел поднявшегося из кресла Драко, который пересёк комнату и заключил его в объятия, ничуть не смущаясь присутствовавших. Гарри положил ладони на его спину, приобнимая в ответ. Он тоже соскучился за эти месяцы. — Хорошо выглядишь, — улыбнулся Драко, когда отстранился и окинул его взглядом. — Зеркало слишком маленькое, чтобы передать всю картину. — Еда в доме стала значительно лучше с тех пор, как ты у нас был. Драко поморщился, вспоминая пресный вкус еды в доме Вэнсов. На его взгляд, Гарри действительно поправился и больше не пугал своей болезненной бледностью, тёмными кругами под глазами, а также выпирающими рёбрами. Даже на слизеринском балу, где он видел его в последний раз вживую, казалось, что он недоедает. Сейчас же Гарри выглядел здоровым, что не могло не радовать. — Присаживайся, — Драко указал на соседнее с ним кресло. Гарри сел и огляделся: он знал всех, за исключением высокого и худого волшебника с острым носом в углу. Драко заметил его любопытный взгляд и поспешил их друг другу представить: — Это Вирджил Трэверс, он… — Драко на секунду замешкался, но всё же закончил невозмутимым тоном: — сын Лорда Трэверса. На лицах сидящих неподалёку Панси и Роули появились одинаково глумливые улыбки. — Гарри Вэнс, мой близкий друг, — представил его Драко. Трэверс натянуто улыбнулся и кивнул. Насколько знал Гарри, у Лорда Трэверса не было никакого сына. — Вирджил жил в Америке и только недавно вернулся в Британию, — пояснил Драко. Лорд Трэверс скрывал своего сына? Гарри не совсем понимал, зачем ему это понадобилось. — Ах, Гарри, ты же знаешь эту Америку, — забавляясь, сказала Панси. — Вечно там находятся какие-то родственники. Трэверс нахмурился, ему явно были неприятны её слова, но он лишь поджал губы и ничего не сказал. — Нет, Панси, я не знаю, — немного холодно ответил Гарри. — Милый, — промурлыкала она, — научись читать между строк, тебе это пригодится в жизни. — Снова решила прочесть мне лекцию? — ласковым и в то же время предупреждающим тоном поинтересовался Гарри. Панси презрительно скривила губы и демонстративно отвернулась. Гарри хмыкнул на такое её поведение. В глазах же Трэверса он заметил промелькнувшую симпатию. Трэверсы были древнейшим чистокровным родом, их фамилия входила в список «Священных двадцати восьми» не говоря уже о титуле, а Панси относилась к Трэверсу так, будто он был грязью под её ногами. Единственная причина, которую Гарри мог придумать, заключалась в том, что Трэверс был либо полукровкой, либо незаконнорождённым. Ещё хуже если и то, и другое. Не совсем, правда, понятно, причём здесь Америка, но Гарри решил не углубляться в размышления. Он пришёл сюда не для того, чтобы копаться в истории чужих любовных похождений. — Каникулы быстро пройдут, а там уже сентябрь, — смена темы пришлась кстати. Тем не менее, Гарри недоумённо посмотрел на Нотта. Не успел закончиться один учебный год, а он уже думает о другом. И откуда такая тяга к учёбе? Он хотел бы задать этот вопрос, но вовремя заметил охвативший присутствующих трепет. — Тедеус в предвкушении. Для него всё случится совсем скоро, а нам ещё два года ждать, — с сожалением сказал Нотт. — Я была бы счастлива просто быть там, стоять в последних рядах и смотреть, — в волнении поделилась Панси. — Конечно, это не сравнится с тем, чтобы быть частью церемонии, но, увидев её хотя бы одним глазком, я смогла бы выдержать эти два года ожидания. Слизеринцы покивали головами, соглашаясь с ней. Один только Гарри не мог понять, о чём она говорит. — Быть удостоенным принять частицу магии милорда, его метку, что может быть большим благом для нас, его сторонников? — тем временем сказал Роули, он коснулся своего запястья с каким-то благоговейным трепетом, а потом поднял взгляд и начал вглядываясь в лица сидящих рядом, пытаясь разглядеть отголоски тех чувств, что переполняли его самого. — Ничего, — ответил ему Нотт и с завистью посмотрел на запястье Роули. — Это самое важное событие в нашей жизни. Гарри постарался сдержать эмоции, чуть не проступившие у него на лице. Счастье, предвкушение и нетерпения — последнее, чтобы он испытывал, если бы его ждало клеймо. Гарри заметил, что на него пристально смотрит Роули. Он же не ожидал от него восторженных речей по поводу этой мерзкой процедуры? — Почему у Энтони есть метка, а у Тедеуса нет? — спросил Гарри. Его это правда интересовало, но вопрос он задал скорее для того, чтобы не присоединяться ко всем этим восторженным восклицаниям. — Мистер Руквуд давно служит милорду, — сказал Роули. — В то время как Лорд Голдштейн недавно присоединился к нам. Скажем так, метка Энтони — залог его преданности. И, конечно, показатель того, что милорд видит в Энтони потенциал. Метки не ставят всем подряд. Мы же заслужили их по праву рождения, — гордость охватила Роули, стоило только заговорить о метке. У Гарри просто в голове не укладывалось, как можно с такой лёгкостью отдать себя в руки другого человека, стать полностью подвластным его воле и желаниям. И он, наверное, сказал бы что-нибудь малоприятное Роули, если бы его не остановила просьба не разжигать ссору в глазах Драко. — Спасибо за разъяснение, — с большей иронией, чем следовало, сказал Гарри. — За два года у нас ещё будет возможность обсудить церемонию принятия метки, — вмешался Драко, видя, как сузились глаза у Роули, стоило ему услышать тон Гарри. — Сейчас давайте перейдём к главной теме, ради которой мы все здесь собрались: голосование в Палате Лордов по поводу переноса постройки деревни. — Ты вроде недавно говорил, что мистер Руквуд подкупил нескольких человек из нетитулованных, — сказала Панси. — Появились ещё какие-то новости? — Да, Лорды нейтральных взглядов, скорее всего, не придут на голосование. — Наберётся ли тогда большинство? — спросил Гарри, всё больше подмечая усталость в голосе Драко, в том, как он прямо держал спину, будто любое лишнее движение заставило бы опуститься его плечи. — В целом, да. Двенадцать голосов за перенос и шесть против. Отец смог убедить голосовать против Лорда Гринграсса и одного нетитулованного. — Тем не менее, за перенос в два раза больше голосов, — подытожил Гарри. — Не лучше ли тогда воздержаться и не прийти на голосование? Если в Палате не будет достигнут кворум, то голосование перенесут. Мы сможем выиграть время. Взгляд Драко неуловимо изменился, он замешкался, прежде чем сказать: — Мы обязаны отдать свой голос. Милорд оставил нашей фракции право выбора, как именно голосовать, но не более того. Очаровательно. Лорд Мракс хотел, чтобы они приняли активное участие в собственном проигрыше. — Ладно, хорошо, — нарочито спокойно сказал Гарри. — Что мы будем с этим делать? — Я присутствовал во время разговора отца с двумя нетитулованными. К сожалению, пока порадовать нечем. Они отказываются голосовать против переноса. — Если удастся их переубедить — это только восемь против двенадцати, — заметил Гарри, и Драко отвёл взгляд. — Но это хотя бы что-то, — огрызнулась Панси. — А что можешь предложить ты, Гарри? — А что можешь предложить ты, Панси? — отзеркалил он её вопрос. — Ничего, но я хотя бы не критикую тех, кто хоть что-то сделал. — Действительно, ты находишь другие поводы для критики, — усмехнулся Гарри, бросив мимолетный взгляд на Трэверса. — Это другое. — Бесспорно, помогающее нашему общему делу. Панси презрительно хмыкнула. Гарри отвернулся от неё и посмотрел на Драко. Тот под тяжестью мыслей склонил голову и, казалось, почти признал своё поражение. — Мистер Макмиллан снова стал членом Палаты Лордов, — сказал Гарри, не отрывая взгляда от профиля Драко. — Ему каждый раз удаётся нас удивить, — усмехнулся Роули. Послышался смех, слизеринцев забавляло его очередное переизбрание. — Предлагаю перетянуть мистера Макмиллана в этом голосовании на нашу сторону через Эрни, — сказал Гарри ровным тоном. На несколько секунд повисла тишина. Первой не выдержала Панси: — Макмиллан — придурок с кучей денег без способностей и мозгов. Я не собираюсь опускаться до общения с ним. Некоторые члены нашей фракции и так оставляют желать лучшего, — Панси поймала взгляд Гарри и выразительно посмотрела в сторону Трэверса, который за всё время не произнёс ни единого слова и старался быть как можно незаметнее. Гарри почувствовал, что его терпение на исходе. — Я смотрю, вы стали очень избирательны в способах добиться своего. Как типично для слизеринцев, — с сарказмом заметил он. Ему, конечно, не стоило дразнить змей, но его выбешивал их снобизм напополам с бездействием. — Гарри прав, — сказал Нотт, опередив Панси и тем самым на корню подавив её вспышку гнева. — Я тоже согласен с Гарри, — Драко оживился и уверенным взглядом обвёл всех присутствующих в комнате. — Единственный шанс на победу заключается в том, чтобы перетянуть на свою сторону как можно больше нетитулованных. Первой реакцией на слова Гарри было возмущение, но стоило Нотту и Драко его поддержать, и все тут же притихли и начали кивать головами в знак согласия. — Я поговорю с Эрни и постараюсь его убедить, — сказал Гарри. — Если потребуется помощь с нашей стороны… — начал Нотт, а потом замолчал, может быть, он и правда хотел чем-то помочь, но вот сближаться с Эрни явно не горел желанием. — Я дам вам знать, — закончил Гарри, не сильно придавая значение этой пустой любезности. — Остаются те двое, с которыми говорил мой отец, — сказал Драко. — Они попали в Палату Лордов не по протекции Макмиллана. Мы так и не смогли найти на них управу. Деньги их не интересуют, как и должность в Министерстве. Один из них даже не дал нам и пары слов сказать, сразу же указав на дверь. — Да кем он себя возомнил?! — бурлившее всё это время внутри Панси возмущение, наконец, нашло выход. — Что о них известно? — спросил Гарри, не обращая внимания на вспышку гнева Панси. — Первого зовут Тобиас Келли. Не женат, живёт скромно, но от денег отказывается, объясняет это тем, что ему немного-то нужно для жизни. В Палате Лордов впервые. — Обожаю это сочетание — нищий и гордый, — выплюнула Панси. — Мне кажется, что нужно глубже копать. Может быть, у него есть любовница, — с особой интонацией сказала Панси, сверля взглядом Трэверса, — или он азартен. Куда-то же он девает свои деньги. — Не знаю насчёт любовницы, но у него есть сестра — Джулия Келли, в замужестве Таулер. — Таулер? — переспросил Гарри. Фамилия показалась ему знакомой, а потом его осенило, где он её слышал. — А племянник у него есть? Драко нахмурился, что-то вспоминая, но сдался и достал сложенный пергамент из внутреннего кармана мантии. Пробежавшись по нему глазами, он сказал: — Да, зовут Кеннет. Восемнадцать лет, после сдачи СОВ не стал продолжать обучение в Хогвартсе. Барти почти ничего о нём не написал, кроме этой информации. — Он владелец компании, какой уже не помню. Знаю только, что ему, в отличие от дяди, деньги нужны. На одной из деловых встреч он просил у меня инвестировать в его компанию. — Тебя? — зацепилась за его слова Панси. Гарри на секунду опешил, поняв, что сказал лишнего. Не меняясь в лице, он спокойно поправил себя: — Мою семью. Я был на встрече от имени дедушки. Наследники могут посещать мероприятия вместо глав семей, но всё равно стоит быть осторожней, чтобы не выдать себя. Конечно, Гарри думал о своём голосе в Палате Лордов, но он не хотел бы прибегать к нему без крайней необходимости. — Если племянник сможет повлиять на дядю, то я уговорю отца инвестировать в его компанию, — сказал Драко. — Думаю, будет лучше, если я напишу ему, — предложил Гарри. — Скажу, что заинтересовался его компанией и могу помочь с инвестициями взамен на услугу. — Хорошо, — согласился Драко. — Тогда остаётся последний — Карлос Конти. У меня нет идей, что с ним делать. По воцарившемуся в комнате молчанию Гарри понял, что и у других нет никаких предложений. Сам он впервые слышал это имя. — Он трижды избирался в Палату. Запомнился тем, что голосовал против любой нашей инициативы. В общем, горячо ненавидит консерваторов, — Драко свернул пергамент, который всё это время держал в руках и по которому сверялся. — Чудно, — хмыкнул Роули. — Я не думаю, что у нас есть шансы с ним. Может, вместо тщетных попыток попробуем перебить цену мистера Руквуда? — А ты знаешь, сколько денег он предложил нетитулованным? — скучающе спросил Нотт. — Могу попробовать узнать. — Что тебя останавливает? Они схлестнулись взглядами. Гарри посмотрел на Драко, который о чём-то задумался и не обращал на них внимания. — Отсутствие твоей помощи. Трудно, знаешь ли, всё делать одному, — с каким-то подтекстом, понятным лишь им одним, сказал Роули. — Единственные здесь, кто хоть что-то делает, это Гарри и Драко. Ты лишь попусту сотрясаешь воздух. — Так, на чём мы остановились? — спросил Драко, вернувшись к ним после глубоких размышлений. — Тормод попытается предложить нетитулованным большую цену, чем мистер Руквуд, — любезно ответила Панси, проигнорировав упрёк в глазах Роули. — Хорошо, — одобрил Драко. — Тогда предлагаю заканчивать собрание, если больше нет никаких тем для обсуждений. В следующий раз встретимся уже на каникулах в более приятной обстановке, — под конец речи он презрительным взглядом обвёл помещение с дешёвым декором и потрёпанной мебелью. Слизеринцы начали расходиться. Роули был мрачен, а вот у Нотта улучшилось настроение. Он бросал на Роули насмешливые взгляды, которые последний предпочитал не замечать. Гарри и Драко продолжили сидеть. Трэверс вышел последним, напоследок он бросил на Гарри внимательный взгляд и плотно закрыл дверь. — Спасибо, что вмешался, — сказал Драко, когда они остались в комнате одни. — Панси иногда бывает невыносима. — В чем её проблема? — спросил Гарри раздраженным тоном. Он общался с ней хорошо, если от силы час, а она его уже до печёнок достала. — Трэверс незаконнорождённый, сам понимаешь, какое к нему отношение в светском обществе, — вздохнул Драко, его порядком утомила эта встреча. — Лорд Трэверс женился на его матери и сгладил углы, но у всех долгая память. Для Панси это больная тема. — Ах да, бесконечные любовницы мистера Паркинсона. Даже я наслышан, а это о многом говорит. — Думаю, Панси боится, что отец приведёт к ним в дом её сводного брата или сестру. На самом деле, просто чудо, что этого ещё не произошло. Гарри невольно задумался: есть ли у его отца дети? Каким же шоком обернётся для семьи его приход. Возможно, дедушка прав: лучшим решением будет забыть о нём, иначе он рискует сделать больно не только себе. — Причём тут Америка? — спросил Гарри, вытесняя из головы грустные и неприятные мысли об отце. — Ты не знаешь? — удивился Драко. — Стоит заговорить о любовницах, и тут же всплывает тема Америки. — Почему? — Гарри не улавливал связь. — Магическая Британия меньше, чем мы о ней думаем. Все друг друга знают, сложно сохранить столь вопиющий секрет, поэтому пошла мода прятать своих любовниц и любовников в Америке. Некоторые даже живут на две семьи. — А как насчёт всех этих заморочек с визой? — спросил Гарри. — Было бы желание, — хмыкнул Драко. — Поговаривают об отмене визового режима. Правда, британские маги сталкиваются с подозрениями в распутной жизни и наличии внебрачных детей, когда пытаются поднять эту тему. На мой взгляд, давно уже пора. Слышал, что даже магглам уже несколько лет как не нужна виза в США. — Передвижение магглов отследить проще, чем волшебников. Аппарировал на берег с корабля, и никто не в курсе о твоём прибытии, — сказал Гарри, прекрасно понимая опасения как британских, так и американских магов. — Подождём и посмотрим, возможно, кто-нибудь не побоится бросить вызов общественному мнению, — легкомысленно ответил Драко, видно, не задумываясь всерьёз о визе и скорее озвучивая устоявшееся мнение. Но вот в его глазах появился какой-то авантюрный блеск, а на губах заиграла улыбка. — Я хотел попросить тебя сходить со мной к Карлосу Конти. Если я пойду один и второй раз буду выставлен за порог, то это слишком сильно ударит по моей гордости. — Поэтому ты хочешь, чтобы нас двоих выгнали оттуда поганой метлой? — улыбнувшись, спросил Гарри. — Тогда я смогу обвинить в провале твоё угрюмое выражение лица, а не мои посредственные дипломатические способности. Гарри рассмеялся: — Хорошо, но все ваши с отцом предложения он отверг. С чем мы к нему пойдём? — Придумаю на ходу, — Драко поднялся и выжидающе посмотрел на Гарри. — Ты со мной? Как будто он мог ему отказать. Поднявшись, Гарри кивнул. Вместе они вышли из комнаты и спустились по лестнице. Гарри вновь зацепился взглядом за ярко-розовое пятно. На губах женщины при виде него появилась жеманная улыбка, но стоило ей увидеть рядом с ним Драко, как она побледнела и тут же отвела от них взгляд, будто бы несколько секунд назад не она строила ему глазки. Драко заметил, что он задержался взглядом на ком-то и, посмотрев в ту сторону, брезгливо поморщился: — Долорес Амбридж, заместитель министра. Отвратительная особа, но из-за высокой должности многие предпочитают не замечать её мерзкого поведения, — Драко направился к камину. — Я смотрю, она питает слабость к молодым людям. — Неужели ты стал жертвой её ухаживаний? — рассмеялся Драко и зачерпнул зелёный порошок из горшка. — Как неосмотрительно с её стороны, обычно она старается не связываться с выходцами из благородных семей с влиятельными родителями. — У всех бывают промахи, — иронично заметил Гарри. — Дом Конти, — сказал Драко и бросил порошок в камин. Метнулось зелёное пламя, они прождали несколько секунд, прежде чем услышали мужской голос: — Добрый день, мистер Малфой. В прошлую нашу встречу мы всё обсудили. Зачем вы снова меня беспокоите? — первое, на что обратил внимание Гарри, это итальянский акцент мужчины. — Наша встреча выдалась очень короткой. Мы не успели обсудить с вами всё, что хотели, — предпринял Драко попытку переубедить его. — Я услышал тогда более чем достаточно, — категорично заявил мистер Конти. — Всего один разговор, сэр. Если вы останетесь при своём мнении, то мы больше не будем вас беспокоить. То ли уверенность Драко сыграла свою роль, то ли перспектива навсегда от них отвязаться, но мистер Конти согласился: — Вы очень упрямы, мистер Малфой, — тяжело вздохнул собеседник. — Один разговор. — Откройте, пожалуйста, камин для моего друга, Гарри Вэнса. Он придёт вместе со мной. — Хорошо-хорошо, — сказал мистер Конти, и огонь в камине снова вспыхнул, а потом погас. Драко повернулся к Гарри: — Никто не может устоять перед моим обаянием, — с самодовольной улыбкой заявил он. — Ты уже придумал как будешь его переубеждать? — Гарри решил немного отрезвить его от упоения успехом. Но настроение Драко не так легко было пошатнуть: — Импровизация, Гарри, — сказал он тоном человека, вверяющего тайну, после чего схватил горсть порошка, зашёл в камин и бросил его под ноги: — Дом Конти, — зелёное пламя поглотило силуэт и размыло очертания, будто расплавило его. Осуждающий взгляд, который предназначался Драко, получили тлеющие угли. Только несколько минут назад Драко казался усталым и подавленным, а сейчас, охваченный то ли идеей, то ли настроением, уже куда-то мчался. Импровизация так импровизация — смирился Гарри, шагнул в камин и оказался в небольшой гостиной. Первое, на что он обратил внимание, был сильный пряный запах. Приглядевшись он понял, что тот исходит от цветов аниса, которые стояли в многочисленных вазах, расставленных по всей комнате. Звёздчатый анис — причудливый выбор для декора. Огромные листья и небольшие цветы на самом конце ветки. Лепестки цветка топорщились в разные стороны, поэтому его сложно было назвать красивым. Гарри поймал извиняющийся взгляд Драко. Судя по всему, он забыл предупредить его о странностях хозяина дома. Коротко кивнув, он дал понять, что всё нормально, после чего Драко перевёл взгляд на стоящего в центре комнаты мужчину и галантно улыбнулся. — Мистер Конти, позвольте представить вам Гарри Вэнса, моего друга. По виду, мистер Конти был не особо заинтересован в новых знакомствах, но всё равно приветливо кивнул и предложил расположиться на диване рядом с креслом, в которое сел сам. — Я вас внимательно слушаю, мистер Малфой, — не дал он Драко возможности потянуть время. Гарри же обратил внимание на огромную картину над камином, чья полка ломилась от цветов аниса. Картина пустовала, её обитатель решил прогуляться. Неожиданно появилась маленькая ручка и несмело помахала ему. Гарри ободряюще улыбнулся, и помахал рукой в ответ. Из края картины выглянула маленькая девочка темноглазая и темноволосая с болезненно бледной кожей. Ей было лет пять, она быстро осмотрела его, а затем снова спряталась. Картина несколько секунд оставалась пустой, а потом девочка вновь выглянула: прижала кулачок к губам и смущённо улыбнулась. — Вижу, вы понравились Диди, — заметил мистер Конти. Хмурый и недовольный мужчина куда-то исчез: стоило ему взглянуть на девочку, как его взгляд неуловимо изменился, стал по-отечески нежным. — Она не знает английского, — пояснил мистер Конти, а потом заговорил по-итальянски. Девочка внимательно его выслушала, заулыбалась и послала мистеру Конти воздушный поцелуй, после чего тут же спряталась. — Вот же озорница, — рассмеялся мистер Конти. Он вновь посмотрел на Драко, и веселье ушло из его глаз и голоса: — Ничего не изменилось. Я всё ещё не заинтересован, мистер Малфой. — Подождите… — Драко начал озираться по сторонам. — Я вижу вы любите анис, — в последней попытке не дать выставить их за дверь он уцепился за последнее, что, по его мнению, могло заинтересовать мистера Конти. Но мистер Конти лишь посмотрел на него пустыми глазами. — Нет, мистер Малфой, я его ненавижу. Драко опешил, он повернулся к Гарри за помощью, но тот неотрывно смотрел на картину. Там никого не было, один лишь безмятежный пейзаж. Драко не мог понять, что приковало внимание Гарри к ней. — А теперь я прошу вас уйти. — Вы воздержитесь или будете голосовать за перенос? — неожиданно для всех спросил Гарри. Мистер Конти нахмурился. Он, казалось, не воспринимал Гарри всерьёз, подозревая, что того просто взяли за компанию, поэтому вопрос застиг его врасплох. Ещё страннее выглядело то, что Гарри так и не оторвал взгляда от картины. — Это вас не касается, господа. Изначально хотел воздержаться, но сейчас из-за вашей настойчивости думаю голосовать за перенос. Движение Гарри были заторможены, он медленно повернулся к мистеру Конти и посмотрел ему в глаза: — Поддержите идею убийцы своей дочери? Мистер Конти замер, парализованный его словами. Сначала даже показалось, что он не расслышал, но секунду спустя вскочил на ноги и кинулся к Гарри. Драко тут же преградил ему дорогу. Мистер Конти, походивший на обезумевшего быка, врезался в него, стремясь добраться до Гарри, и ему пришлось удерживать его на месте за плечи, чтобы не дать пройти дальше. — Это правда?! Правда? — он бился в его руках, не отрывая взгляда от Гарри, а затем посмотрел ему прямо в глаза. — Он сказал правду? — Я не… я не знаю, — сказал Драко. Он был растерян и не понимал, что происходит. Откуда Гарри об этом узнал и почему не рассказал ему? — Мистер Конти спрашивает тебя, принадлежит ли идея переноса постройки магической деревни Лорду Голдштейну, — сказал Гарри. — Что? — Драко повернулся к нему, но Гарри на него не смотрел, его вниманием вновь завладела картина. — Да, — запоздало подтвердил он, и мистер Конти отпрянул. — Не только ему, конечно, но и мистеру Руквуду, и другим. Мистер Конти его уже не слушал. Он рухнул обратно в кресло. — Ситуация с переносом запутанная. Очень сложно понять выгодополучателей, — тем временем сказал Гарри. По тому, каким напряжённым стал мистер Конти, Драко понял, что он прислушивается к каждому его слову. — Но вы всегда можете посмотреть, как будет голосовать Лорд Голдштейн в Палате Лордов. Думаю, это будет самым наглядным подтверждением моих слов. Голос Гарри неприятно поразил Драко, он был абсолютно безжизненным. — Я буду голосовать против любой инициативы, которую поддержит этот подонок, — выплюнул мистер Конти. Его грудь ходила ходуном, руки тряслись, он не находил им места: то подносил к губам, то клал на подлокотник, то прижимал к груди. Гарри же был полной его противоположностью: он почти не сдвинулся с места с начала разговора. Полное спокойствие, лишь приглядевшись можно было понять, что с ним что-то не так. — Нам этого достаточно, — сухо сказал Гарри и поднялся с дивана. Он направился к камину, смотря себе под ноги и избегая взгляда Драко. Не попрощавшись, а также ни на кого не взглянув, он перенёсся домой. Гарри ступал нетвёрдо, перед глазами всё дрожало, он сам не понял, как в поисках опоры оказался около стены, уперевшись в неё одной ладонью, другой же коснулся влажного и холодного лба. Дышать было тяжело, перед глазами всё расплывалось. Камин вновь вспыхнул, свет от пламени лёг на пол зелёными бликами. И Гарри показалось, что вся гостиная превратилась в мешанину из пятен разных оттенков зелёного. Чьи-то руки обхватили его лицо и заставили приподнять голову: — Гарри, посмотри на меня, — он услышал голос Драко и постарался разглядеть его лицо, но оно расплывалось перед глазами. Через какое-то время пятна отступили, а линии вновь начали очерчивать окружающие его вещи. Он снова мог нормально дышать. — Я не должен был этого говорить, — еле ворочая языком признался Гарри. — Объясни мне, что не так? Что случилось? — Всё, что угодно, я должен был сказать всё, что угодно, но не это, — Гарри не мог собраться с мыслями и объяснить. Всё, на что хватало сил — это невнятные слова раскаяния. — Так мерзко от себя, — дрожащим голосом сказал Гарри. — Все эти манипуляции и подкупы не тревожили меня, но сейчас я перешагнул черту. — Какую? — допытывался Драко. — Я предал Энтони. Теплые ладони, всё ещё держащие лицо Гарри, дрогнули. — Энтони поделился со мной чем-то личным, сокровенным, а я воспользовался этим, как разменной монетой, — он убрал руки Драко от своего лица. — Я не понимаю, — растерянность в голосе Драко заставила сердце Гарри сжаться ещё сильнее. — Этот анис убил не только Диди, но и довел мать Энтони до самоубийства. — Анис, который мы видели, не ядовит. Им невозможно никого отравить. — Нет, конечно, нет, — покачал Гарри головой. — Я говорю о плантациях аниса семьи Конти. Они были небогаты, все средства уходили на лечение Диди. Тогда анис не был так востребован, но Экстракт бадьяна должен был всё изменить. Лорд Голдштейн знал об этом, поэтому хотел выкупить плантации у семьи Конти, но мистер Конти ему не доверял, и правильно делал. Тогда Лорд Голдштейн попросил о помощи свою жену. Она не знала о его планах, думала, что помогает семье с больным ребёнком. Гарри больше не мог смотреть в глаза Драко и опустил взгляд. — Ей удалось их переубедить. Лорд Голдштейн разбогател. Диди умерла. Леди Голдштейн… — Гарри не договорил. — Я даже не знал, что она покончила с собой. Говорили, что леди долго болела. Драко аккуратно коснулся его плеча. — Не вини себя, Гарри. Если кто и виноват в смерти матери Энтони, то это Лорд Голдштейн. — Я не виню себя в её смерти, но я не должен был использовать то, что узнал от Энтони, таким образом. — Посмотри на меня, — потребовал Драко. Гарри никогда не ощущал себя таким трусом, как сейчас. Но оттягивать время больше было нельзя, и он взглянул на Драко. Впервые он увидел у него такое ожесточённое выражение лица: — Мне жаль говорить тебе это, — у Гарри почти остановилось сердце от испуга, — но, поддержав меня, ты рано или поздно столкнулся бы с необходимостью противостоять Энтони. Если хотел избежать этого, то не нужно было вмешиваться. — Я был готов к этому, — нет, не был, — но это нечестно по отношению к Энтони. Я так много о нём знаю, в то время как он обо мне ничего. — Это был его выбор! — Драко повысил голос, и до боли сжал его плечо. — Ты знал того Энтони, который помнил о нашей дружбе, который дорожил ею, который был готов пойти против семьи, чтобы спасти тебя. Ты уверен, что знаешь нынешнего Энтони? Гарри поразил этот вопрос. Что значит тот и нынешний? Это один и тот же человек. Неожиданно он вспомнил разговор Энтони с Хиггсом на слизеринском балу. Знал ли он Энтони, который стоял в нескольких шагах от него? Понимал ли, о чём он думает? К своему ужасу Гарри не смог ответить утвердительно. — Если ему потребуется перешагнуть через тебя, чтобы подняться, то не сомневайся, он так и сделает, — голос Драко был непривычно сух на эмоции. — Ты не знаешь эту сторону Энтони, потому что с тобой он всегда был мягок. Ты не видел, каким он может быть расчётливым и как умеет манипулировать людьми с пользой для себя. Гарри не стал отрицать, потому что знал Энтони лучше, чем Драко думал. Просто в нём жила какая-то иррациональная уверенность, что им никогда не придётся сталкиваться. Удастся каким-то чудом избежать вражды. Только вот они не просто провели линию, это была трещина, которая незаметно для них начала расширяться, пока не превратилась в пропасть. Его накрыло громадное и неотвратимое чувство потери. Он уткнулся лбом в плечо Драко, чья мантия пропахла удушающим запахом аниса.