Мы те, кто мы есть

Гарри сидел на террасе кондитерской в Косом переулке. Лето пришло слишком неожиданно и теперь знойные дни чередовались с дождливыми и прохладными. У его бывших однокурсников наступили каникулы, и почти все поспешили уехать либо за город, либо в другие страны. Для него же ничего не изменилось, кроме вида из окна, в которое он смотрел, когда поднимал голову от бумаг в своём кабинете. По совету официантки он взял бисквит и чай. Ему никогда особо не нравилось сладкое, большая часть десертов казалась слишком приторной. В последние же несколько месяцев он стал привередливым, десерты были той редкой едой, к которой он не имел претензий. Позади раздался звучный голос Эрни. — Надеюсь, ты недолго ждёшь. Столько дел, совсем замотался, — Эрни обошёл его и сел напротив. В руках он держал газету и несколько брошюр, которые поспешил выложить на столик, и теперь вся его поверхность была занята бумагами. Гарри взглядом указал Эрни на них, но тот его совершенно не понял, тогда он просто поставил блюдце с чашкой на одну из брошюр. Эрни не придал этому никакого значения. — Как прошла вечеринка после экзаменов? Эрни поджал губы, и Гарри понял, что всё прошло не так хорошо, как тот рассчитывал. — Я не смог помириться с Сьюзен, — хмуро сказал Эрни. Предсказуемо. Похоже, Сьюзен отвергла его подарок, и их скрытый конфликт стал очевиден для всего факультета. — Я понимаю, она обижена на меня, но с её стороны было крайне некрасиво подговаривать других девушек не приходить на вечеринку, — пожаловался Эрни. Гарри с большим трудом сдержал насмешливую улыбку, которая норовила появиться на губах при виде пышущего возмущением Эрни. — Сьюзен — популярная девушка на факультете, в конце концов, она могла стать старостой. Нет ничего удивительного в том, что к ней прислушиваются, — как можно сдержаннее сказал он, но Эрни всё равно выглядел задетым. — А я считаю, и со мной большая часть факультета, — на последних словах Эрни сделал особый акцент, — что из Ханны староста лучше, чем из Сьюзен, потому что она не такая обидчивая и мелочная. Ханна знает, что лучше для всего факультета, а не только для неё одной. — Я не оцениваю твой выбор, Эрни, — на губах Гарри всё же появилась лёгкая усмешка. — Не нужно передо мной его защищать. Эрни тут же сдулся, его голос стал тише, но пронзительные жалостные нотки всё равно царапали Гарри слух. — Я… так было нужно для факультета. Почему Сьюзен этого не понимает? Я же не назло ей предложил Ханну. Я просто хотел как лучше. А теперь в её глазах я главный виновник, но так не я один выбирал, весь факультет выбирал. Почему она тогда на весь факультет не злится? Наверное, потому что именно Эрни подговорил весь факультет голосовать за Ханну. Гарри ему это, естественно, не сказал бы, но вся эта пуффендуйская возня начала его уже порядком утомлять. У Эрни всё равно не получится остаться со всеми в дружеских отношениях, но сейчас он точно не готов смириться с этой мыслью. Хорошо ещё, что Эрни и не требовался его ответ. Он излил своё негодование из-за поведения Сьюзен и тут же перешёл на новую тему: — Хорошо хоть с Захарией помирился. — Рад за вас, — сухо произнёс Гарри. Эрни указал на брошюры на столе. — Смиты устраивают небольшой аукцион. Захария попросил раздать брошюры моим друзьям. Бери, если хочешь. — Спасибо, — тем же тоном сказал Гарри и вновь поставил блюдце на одну из брошюр. Эрни же начал скрупулёзно изучать меню, а затем, когда подошла официантка, стал расспрашивать уже её о каждом десерте. Гарри терпеливо ждал, но в какой-то момент ему это наскучило, и он от нечего делать взял брошюру в руки и, развернув её, увидел знакомое лицо. На него смотрела та самая мёртвая женщина, которую он видел во сне. Хепзиба Смит. Гарри прочитал небольшой абзац под её фотографией и узнал, что она умерла сорок лет назад. — Тебя что-то заинтересовало? — спросил Эрни, который наконец перестал мучить официантку и сделал заказ. — Да, что ты знаешь о Хепзибе Смит? — Сестра дедушки Захарии. Вся эта богатая коллекция артефактов, которыми владеет семья Захарии, изначально принадлежала ей. У неё была куча денег, правда, этим всё и ограничилось. Никакого политического влияния, — Эрни огляделся, а затем понизил голос. — Это только между нами, но поговаривают, что она занималась контрабандой, поэтому у неё было так много связей среди лавочников. Приподняв брови в удивлении, Гарри не мог не задать вопрос: — Как она умерла? — он вспомнил её бледное лицо с красными пятнами на щеках и пеной у рта. — Несчастный случай. Пожилая домашняя эльфийка по ошибке подсыпала яд в еду. Вроде как перепутала шкаф с продуктами и шкаф с ингредиентами для зелий. На самом деле, я не особо в это верю. Сам понимаешь, в таком бизнесе, как контрабанда, много конкурентов, — Эрни выдержал многозначительную паузу. Гарри был с ним согласен. Сомнительная история. Но если он кого и подозревал, так это не конкурентов, а семью Смит, как главных выгодополучателей. — Захария не любит говорить о своей тётке-контрабандистке, — тем временем продолжил Эрни. — Думаю, стыдится. Я его понимаю, сам бы на его месте особо не распространялся. А вот о чём он любит поговорить, так это о его родстве с Пенелопой Пуффендуй. Гарри закатил глаза. Его миновало тяжкое бремя слушать разглагольствования Смита о его родстве с Пенелопой Пуффендуй, тем не менее он был наслышан об этом больше, чем хотелось бы. На сдвоенных с пуффендуйцами занятиях, когда профессор Слизнорт заменял профессора Снейпа, он как бы невзначай любил упоминать этот факт в присутствии Смита, что сильно льстило последнему. — Ходят слухи, что Смиты владеют чашей Пуффендуй, но они никому её не показывают. За годы нашей дружбы с Захарией он даже толком не обмолвился о ней, а когда я спрашивал, только загадочно молчал. — Она им тоже досталась от Хепзибы Смит? — Скорей всего. Вот ещё один мотив для убийства. В общем, как ни посмотри, а аврорам следовало бы тщательнее расследовать этот случай, но какая теперь разница, спустя-то сорок лет. Единственное, чего Гарри не понимал, так это почему он видел её мёртвое тело во сне? Магические сны всегда имеют значение, может быть, сначала неочевидное, но стоит только разобраться, углубиться в подробности, и тогда всё становится на свои места. Пока же Гарри только терялся в догадках. Скорее всего, это было убийство. Может быть, если он узнает, кто её убил, то поймёт, почему ему приснился этот сон? — Отец говорит, что Смиты просто нагнетают интригу вокруг чаши, чтобы привлекать внимание к своим аукционам, — Эрни погрузил ложку в стаканчик с остатками трайфла. — Он сказал, что если я хочу, то могу поучаствовать в их аукционе. Я надеялся, что он пойдёт со мной. Захария очень просил его пригласить, но отец занят в Палате Лордов. — Я так понимаю, это из-за закона, позволяющего старшекурсникам работать, а также из-за пересмотра места постройки магической деревни, — Гарри был рад, что Эрни сам поднял эту тему, так как не знал, как к ней подступиться. — Если с законом всё понятно, то с деревней та ещё головная боль. Изначально это был проект Люциуса Малфоя, — Эрни положил в рот последнюю ложку трайфла и отодвинул от себя пустой стаканчик. — Теперь же змеи передумали и место постройки решили перенести. Вообще непонятно, что происходит. — А что думает твой отец? Мало кто знал истинную причину переноса, большинство просто строили предположения разной степени разумности. Реальная же причина с разумностью ничего общего не имела: просто такова была воля их Лорда. — Да ничего особенного он об этом не думает. Знаешь, мне кажется, что отец слишком категоричен в некоторых вещах. На мой взгляд… — Эрни сделал паузу, его щёки слегка покраснели, и он явно пытался подобрать слова, наконец, чуть наклонившись к Гарри, он сказал, — важно налаживать новые связи. Не зацикливаться на одном, а искать новые возможности. Какие ещё возможности? — мысленно спросил Гарри, а затем его осенило: Эрни пытался подмазаться к слизеринцам после всех своих обличительных речей и демонстративного презрения. Неловкость собственного положения ощущалась им так остро, что вынуждала изворачиваться и пытаться оправдаться перед самим собой. — Ты должен понимать меня, — Эрни доверительно заглянул ему в глаза. В этот момент Гарри понял, почему Эрни пытался наладить именно с ним приятельские отношения: ему казалось, что они в одинаковом положении. С точки зрения Эрни, будучи Поттером, он имел один круг знакомств, а став Вэнсом, увидел перспективы и решил этот круг расширить. — Действительно, — внутренне веселясь, сказал Гарри. — Могу дать совет. Эрни встрепенулся и выжидающе на него посмотрел, его большие пухлые пальцы начали нервно сминать салфетку. — Умение угодить другим может быть хорошим способом завести знакомства среди пуффендуйцев, но в глазах слизеринцев показная услужливость лишь принижает тебя. Они ценят силу и гордость, поэтому, в какой бы ситуации ты ни оказался, ты должен любой ценой сохранить достоинство. — И что же мне делать? — растерянно спросил Эрни. — Разумеется, показать им свою силу, — сказал Гарри. От его ответа Эрни опешил ещё больше. — Но как? — Уговори отца и его сторонников проголосовать против переноса постройки новой магической деревни, — Гарри слегка улыбнулся, когда Эрни озадаченно нахмурил брови. — Разве они не разозлятся? — Конечно, разозлятся, а потом поймут, насколько ты ценен. Мысль о своей исключительности, словно семя, упала на плодородную почву самолюбия Эрни. Гарри был уверен, что совсем скоро оно прорастёт. Эрни был напорист, когда дело касалось его желаний, поэтому он определённо сможет уговорить своего отца. — Только будь аккуратен, — предостерёг Гарри. — Кто-нибудь может внушить тебе чуждые идеи и желания, чтобы использовать. — Я знаю слизеринскую суть, поэтому меня так легко не проведёшь! — запальчиво возразил Эрни. Гарри ничего не ответил. Эрни стоит остерегаться не только слизеринцев. Взгляд сам собой сместился на мощённую камнем улицу, которую заливал солнечный свет. Лучи коснулись щеки Гарри и настырно лезли в глаза. Летнее солнце поднялось достаточно высоко, чтобы припекать ему голову. Он отвернулся и вновь посмотрел на Эрни. На сердце было тяжело, но вина тут ни при чём. Его поражал контраст между мешаниной чувств, которую он испытал после разговора с Карлосом Конти, и тем, что чувствовал сейчас: ничего. Пустота. И именно это его и тяготило. Почему так? Может быть, ему не было стыдно за манипуляции, потому что он прекрасно понимал, что Эрни так же использует его, как и сам Гарри? Но ведь на первом курсе он манипулировал Невиллом, который не пытался его использовать, и ему не было стыдно. До определенного момента. Пока не начал считать его другом, когда сам Невилл уже не хотел им быть. Он не хотел погружаться глубже. Пустота его устраивала. Гарри опустил взгляд на столик и заметил рядом с кучей буклетов лежащую с краю газету, которую также принёс Эрни. Он нахмурился и потянулся к ней. У него было насыщенное утро, и он ещё не успел прочесть сегодняшний выпуск «Пророка». Он отложил бы это занятие до вечера, если бы не увидел в заголовке фамилию Уизли. Развернув газету, он начал читать статью, пропустив вводную часть и быстрее подбираясь к сути. Его будто ошпарило. У него задрожали пальцы от желания скомкать газету, и в то же время от необходимости сдерживать сильные эмоции на публике. В статье близнецов обвинили в покупке тёмных артефактов и проведении сомнительных экспериментов, в том числе с кровью. Он откинул от себя газету, и она застилала собой столик. Гарри не смог сдержаться, чтобы снова не пробежать глазами по статье. Как он узнал? Гарри специально не использовал сову, а передал бумаги через Невилла, поэтому даже если за ним следили, то невозможно было узнать, что это были за документы. Взгляд снова метался по тексту статьи в поисках ответов, но ничего не находил. Лорд Мракс наказывал его за непослушание, но делал это не напрямую, а через близнецов. Гарри не должен был с ними общаться, и за это своеволие заплатят Джордж и Фред. Сейчас это просто статья в «Пророке», журналистское расследование, к которому пока не подключились авроры. Один неверный шаг, и… Гарри сделал судорожный вздох и понял, что им овладевает паника. Он замер на несколько секунд, позволив себе этот момент неподвижности не столько тела, сколько разума. Мысли перестали кружить в голове бешеным водоворотом. — Гарри… Гарри… ты слышишь? Я говорю, что сейчас мёртвый сезон для балов, как мне… Гарри поморщился из-за громкого голоса Эрни. — Извини, вспомнил, что у меня есть срочные дела, — он поднялся из-за столика и положил деньги на газету, заплатив за себя и Эрни. — Был рад тебя увидеть, — бросил он напоследок. Возможно, ему стоило бы распрощаться с Эрни в более дружеском тоне, но он не хотел попусту тратить время. Глазами Гарри уже искал ближайший паб с камином, чтобы перенестись домой. Оказавшись в своей гостиной спустя несколько минут, он достал сквозное зеркало и тут же занёс палец над ним, желая коснуться поверхности и связаться с близнецами, но также быстро передумал и лишь стиснул металлическую окантовку. Если он сейчас свяжется с ними, то не затянется ли сильнее петля на их шеях? Сначала поместье Лорда Мракса, затем ресторан Лестрейндж, и вот опять он втянул их в очередную передрягу. Мог ли Лорд Мракс каким-то образом вмешаться в работу артефакта и узнать, с кем он поддерживает связь? Возможно ли это? Гарри посмотрел на своё отражение и не смог его ясно разглядеть. Пред глазами всё помутнело. В голову навязчиво лезли мысли о слежке. Он со всей силы сдавил зеркальце в руках, и оно треснуло. Нет, он не будет связываться с близнецами. Но ему всё равно нужно было с кем-то поговорить, и сейчас у него был только один такой человек. Он написал на поверхности зеркальца Драко, что у них проблемы и ему нужна его помощь. Тот был во Франции, поэтому ему потребовалось больше времени, чем было у Гарри терпения, чтобы вернуться обратно в Британию. Всё это время он мерил гостиную шагами. Могли ли за его домом следить? Невозможно, магическая защита бы этого не позволила. Взгляд остановился на подрагивающем пламене в камине. Не обязательно следить за домом, чтобы знать, куда он направляется. Достаточно просто отслеживать маршруты конкретного камина в каминной сети. Ему нужно срочно пройти курсы аппарации. Пламя взметнулось вверх, и в камине появился Драко. — Ты читал «Пророк»? — тут же спросил он, даже не дождавшись, пока Драко выйдет из камина. — Нет, во Франции нет британских газет, а совы, доставляющие газеты, туда не летают. Если, конечно, не заплатить за международную доставку… — Гарри не дал ему договорить и протянул свой экземпляр «Пророка», который дожидался его всё утро в кабинете. Лёгкое настроение, в котором, пребывал Драко, исчезло, стоило ему прочитать заголовок. Он поднял глаза с газеты, ожидая разъяснений. — Лорд Мракс запретил мне общаться с близнецами, — выдавил из себя Гарри, чувствуя, как стыд отвратительными красными пятнами покрывает его щёки и шею. Он просто не мог оставаться на месте и снова начал ходить по комнате. — И после этого ты решил, что нет ничего лучше, чем непринуждённая беседа с близнецами где-нибудь в общественном месте, где вас может увидеть половина населения магической Британии? — с сарказмом спросил Драко. Гарри повернулся и бросил в его сторону яростный взгляд. — Я не идиот, Драко. Я не встречался с ними лично, говорил только с помощью сквозного зеркала, даже бумаги на аренду передал через Невилла, а не с помощью совы, боясь, что её перехватят. — Какие бумаги на аренду? — зацепился за его слова Драко. — У меня в Косом переулке есть дом, раньше использовался как мастерская. Я подумал, что могу сдать его в аренду близнецам. Им ведь понадобится помещение для своего магазина. — А ты не подумал, что Уизли подадут документы в Министерство, где куча людей милорда? Это маленькая мысль не пришла в твою умную голову? — Драко явно был на взводе. — Почему ты не посоветовался со мной? Ну конечно, при открытии магазина, кроме прочего, с близнецов потребовали бы договор аренды. — Судя по всему, моя голова не настолько умная, как мы о ней думаем, — огрызнулся Гарри. — Да, я не подумал. Вообще ни о чём не думал! — он снова начал метаться по гостиной. — Надо придумать, как это исправить. Гарри посмотрел на Драко, который упёр пустой взгляд в заголовок газеты, но вряд ли видел перед собой хоть что-то. Гарри сразу догадался по тому, что тот не хотел поднимать на него глаза, что сказанное Драко ему не понравится. — Я думаю, что в этот раз эту историю так легко не замнут, — сказал Драко с опущенной головой. — Мне кажется, единственный шанс это… Между ними на несколько секунд повисла тишина. — Договаривай, Драко, договаривай, — Гарри уже заранее смирился с его словами. — Попросить милорда о снисхождении. Извиниться и заверить его, что такого больше не повторится. Гарри разразился издевательским смехом, в первую очередь направленным на самого себя. — Как думаешь, он поставит меня в угол за непослушание? Или, может быть, заставит встать голыми коленями на горох? — Гарри! — воскликнул Драко, а потом уже тише добавил. — Пожалуйста. Грудь сдавило, стыд заставил задохнуться собственным смехом. — Прости, ты прав, — Гарри сел на диван и сжал руками голову, вдавливая в виски пальцы, а изо рта вырвался болезненный и вымученный смешок. — Просто сколько можно? Сначала Джеймс, теперь Лорд Мракс. Как только перестал быть Поттером, думал, всё, свободен, но… Стоявший рядом Драко сделал шаг ему навстречу, но Гарри отрывисто мотнул головой, тем самым останавливая его. — Я пойду к нему прямо сейчас, — Гарри порывисто встал с дивана, но руки Драко опустились ему на плечи и, надавив, заставили вернуться обратно. — Ты взвинчен, в таком состоянии ничем хорошим твой разговор с милордом не закончится. К тому же он не любит, когда к нему приходят без приглашения. — И как же я получу это грёбаное приглашение? — его плечи, каменные от напряжения, совершенно не хотели расслабляться под ладонями Драко. — Давай не будем спешить. Да, статья производит впечатление, но пока это просто статья. Я расспрошу отца. Если милорд хочет, чтобы авроры занялись Уизли, то тогда на одном из ваших занятий ты извинишься и попросишь милорда не трогать их. — Драко, — с нажимом сказал Гарри, — я даже не знаю, когда будет наше следующее занятие. До этого он всегда назначал время, а в этот раз сказал подумать и больше ничего, — ему даже в голову не приходило, что однажды он будет с такой силой желать, чтобы их встреча состоялась как можно скорее. — И о чём же он хотел, чтобы ты подумал? — Драко убрал руки с его плеч и сел рядом на диван. — О метке, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Ты ведь…? Ресницы Драко дрогнули, он опустил взгляд, а когда поднял, то ответ так отчётливо читался в его глазах, что Гарри смог только грустно улыбнуться. — Я знаю, что ты не понимаешь этого, — Драко на мгновение замялся, будто подбирал слова. — Отчего же? Понимаю, — Гарри откинулся на спинку дивана, всё ещё пытаясь удержать на губах улыбку. — Принять не могу. Драко молчал, судя по всему, так и не нашёл слов. — Должен ли я идти на этот компромисс с самим собой? — спросил Гарри то ли себя, то ли Драко. — А, впрочем, есть ли у меня вообще выбор? Молчание, в которое они погрузились, больше напоминало стоячие воды, где нашли свой конец когда-то сочные зелёные травы и мелкие почти незаметные взгляду цветы. Предсказуемо, что ответ отдавал кисловатым вкусом на языке. Гарри не хотел сидеть и ждать. Все эти полгода он будто повис в воздухе на невидимых нитях, за которые постоянно дёргал кто-то другой. Но это нервное возбуждение, что подстёгивало его к действиям, было нездоровым: оно выглядело, как попытка выбраться из тины, и чем-то напоминало конвульсии утопающего. Что он мог сделать? Ворваться в кабинет Лорда Мракса и требовать не трогать близнецов? Требовать он не мог. Тогда просить, умолять? Предложить что-то взамен? Свою преданность? Бурлившие в нём эмоции, словно пузыри, поднимались вверх и лопались у самого горла, не давая дышать. Он не хотел, не хотел. Пожалуйста, только не метка, не это рабское клеймо. Что-нибудь другое, что угодно. — А что ещё запретил Лорд Мракс? — вопрос Драко застал его врасплох. Гарри будто заново увидел гостиную и сидящего рядом Драко, которые до этого расплылись и потонули в потоке его испуганных мыслей. Сглатывая вязкую слюну, он вдруг подумал, что, похоже, он умудрился проглядеть момент, когда его капризный и избалованный друг повзрослел. Драко хорошо понимал его эмоции, но редко когда мог проследить за его мыслями. Так умел только Энтони, он всегда каким-то неведомым образом умудрялся знать, о чём Гарри думает. Сейчас же он смотрел на Драко как будто со стороны, словно увидел впервые. События этого года притупили некоторые черты его характера, сделали более стойким, проницательным и научили ответственности. За последнее стоило благодарить Лорда Мракса с его желанием наказать Малфоев, тем самым вынудив Драко тщательно оценивать и продумывать каждый свой шаг. И всё же Драко пока не мог читать его так легко, как Энтони. Губы сами растянулись в успокаивающей улыбке. — Было несколько пунктов, — медленно сказал Гарри после недолгого молчания. — По большей части всё нормально. Не беспокойся. Лорд Мракс узнал о его отношении к метке, а это значит, что кто-то из ближайшего окружения Драко доносит ему обо всём и, конечно же, о том, какое активное участие Гарри принимает в попытках не дать перенести место постройки деревни. Гарри ослушался Лорда Мракса и тем самым возложил свою голову на плаху. Вопрос в том, когда занесённое над ним лезвие упадёт. Близнецы — это предупреждение? Или только начало? Но Гарри зашёл уже слишком далеко. Стоит ли сейчас поворачивать назад? Сейчас, когда он смог сделать так много для того, чтобы остановить перенос. И что это даст? Возможно, Лорд Мракс не тронет близнецов. Только возможно. А вот Драко и его семья точно потеряют многое, не только деньги, вложенные в этот проект, но и влияние их фракции ослабнет. Конечно, если они выиграют, Лорд Мракс не будет рад, но для слизеринцев ведь куда хуже быть слабыми, нежели потерять на какое-то время расположение своего господина. К тому же Лорд Мракс сам дал им возможность для борьбы. Продиктовано ли это его высокомерием или самоуверенностью, Гарри не знал, но он ухватится за эту возможность. Последний акт неповиновения перед тем, как метка будет выжжена предупреждением на его руке, и всё, что он когда-либо будет знать, это безропотная покорность. — На какое число назначили голосование по поводу переноса места постройки? — спросил Гарри. Драко выглядел растерянным. Судя по всему, смена темы показалась ему резкой. — На двадцать шестое августа. Гарри отвёл взгляд, чтобы Драко ненароком не заглянул ему в глаза. — Я буду там, в галерее для посетителей.