Мы те, кто мы есть

Шум окружал его: гул голосов, звук шагов, шелест страниц. Вступив на лестницу, Гарри и сам стал его частью. Он поднялся на верхнюю галерею, с которой открывался хороший вид на основной зал, где уже начали собираться Лорды. Кто-то прохаживался вдоль рядов скамей, обтянутых зелёной тканью, кто-то уже сидел на своём месте в ожидании начала заседания. В галерее тоже было многолюдно. Даже стало интересно, вызвал ли такой же ажиотаж закон, разрешающий старшекурсникам совмещать работу и учёбу. Что-то ему подсказывало: во время его рассмотрения галерея пустовала. Гарри заметил на правой стороне галереи Драко и слизеринцев из его фракции и направился к ним. Было странно видеть их в этой части, которая располагалась над скамьями сторонников профессора Дамблдора и нетитулованных. Подойдя к ним, он присел рядом на свободное место. Они обменялись кивками, но никто не произнёс ни слова. Слизеринцы были в мрачном настроении, даже вечно стремящаяся вставить свой комментарий Панси промолчала, лишь бросила на него колючий взгляд. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке и то и дело посматривала на левую часть галереи. Гарри тоже окинул её взглядом. Там почти не было свободных мест из-за заполонивших её сторонников Лорда Мракса. Тем не менее пришли не все: из центральной фракции почти никого не было. Скорее всего, Блэк и Лестрейндж решили проигнорировать разборки северной и западной фракций. Северная же была почти в полном составе. Гарри поймал на себе взгляд Тедеуса, стоявшего по левую руку от мистера Руквуда, и коротко кивнул ему в знак приветствия, хотя было большое искушение сделать вид, будто он его не заметил. И конечно же, он не смог подавить в себе желание найти Энтони. Тот немного затерялся за спинами прихвостней Тедеуса, но он всё равно смог разглядеть его пряди, отдающие золотом в свете готических канделябров. Может, и хорошо, что он не видел его лица. Гарри не осмелился бы посмотреть ему в глаза. Чтобы хоть немного отвлечься от мыслей об Энтони, Гарри стал рассматривать присутствующих в основной части зала: различные главы отделов Министерства уже прибыли и расселись по своим местам в центре. Мистер Бэгмен умудрился облокотиться на мягкую обивку и прикорнуть. Каким образом глава отдела магических игр и спорта имеет отношение к проекту новой магической деревни, это, конечно, большой вопрос. Да и вряд ли его вызвали для отчёта. Кому вообще интересно, что у них там происходит, если это не Чемпионат мира по квиддичу? Гарри подозревал, что мистер Бэгмен просто поддался любопытству, ведь все вокруг обсуждали одну и ту же тему, и пришёл посмотреть, чтобы потом рассказывать о том, что лично присутствовал на голосовании. Взгляд Гарри сместился на скамьи сторонников профессора Дамблдора. С внутренним хорошо скрываемым волнением он скользил по ним глазами, но Джеймса там не оказалось. Он что, опаздывает? Все уже почти собрались. Особенно сторонники Лорда Мракса с ним во главе. Вот уж кто не позволит себе прийти на заседание позже объявленного времени. Возможно, эта пунктуальность выработалась в них вследствие нетерпимости их господина к опозданиям. Гарри ещё раз окинул взглядом скамьи сторонников Дамблдора. Место в самом начале пустовало, скорее всего, дожидалось Джеймса. Они не виделись с Рождества, но в нём всё ещё не остыл гнев. Что ещё хуже, живот скрутило от напряжения. Так бывало каждый раз, когда его ждал выговор. Это иррациональное и детское чувство страха и вины перед взрослым, от которого он всё никак не мог избавиться. От созерцания пустого места его отвлёк Эрни, похлопавший его по плечу, чтобы привлечь внимание. — Эм, привет, — Эрни широко улыбнулся ему, а затем бросил короткий взгляд на слизеринцев, которые делали вид, что не замечают его существования. Улыбка Эрни слегка потускнела. — Добрый день, — сухо сказал Гарри. — Они скоро уже начнут, — предпринял Эрни ещё одну попытку завязать разговор, но у Гарри не было никакого желания в нём участвовать, поэтому он только кивнул. Эрни посмотрел на слизеринцев в тщетной надежде, что кто-нибудь из них захочет сказать ему хоть слово, но они продолжали сохранять молчание. Как только Лорд-канцлер Бруствер занял своё место и объявил о начале заседания, в зал ворвался Джеймс, за что получил множество неодобрительных взглядов. Гарри рассматривал его и не верил в увиденное. Джеймс был растрёпан, с недельной щетиной и залёгшими тенями под глазами. Он проигнорировал поднявшийся ропот и прошёл на своё место. Лорд-канцлер Бруствер только устало вздохнул и, слегка откашлявшись, повторил свои слова о начале заседания, тем самым заставив стихнуть гомон голосов. В начале заседания Лорды могли задать вопросы Министерству, и этим правом решила воспользоваться Вальбурга Блэк. Она величественно поднялась, и её глубокий, властный голос разнёсся по помещению: — С вашего позволения, уважаемые Лорды, я бы хотела узнать у нашего Министерства, что оно собирается делать с разгулом преступности? В последнее время эта проблема всё чаще и чаще стала давать о себе знать как в простых разговорах, так и в газетах. После смерти мужа, вместо того, чтобы передать титул сыну, Вальбурга Блэк сама возглавила дом и стала единственной Леди в Палате. Она грациозно опустилась обратно на скамью, в то время как со своего места поднялся Барти Крауч-старший, глава отдела магического правопорядка, но Леди Блэк жестом остановила его. — Нет-нет, Барти, пускай лучше на мой вопрос ответит нынешний глава аврората. Вас же это не затруднит, Лорд Поттер? Холодный взгляд чёрных глаз пронзил Джеймса. С самого начала этот выпад был в его сторону. У Леди Блэк и Джеймса были отвратительные отношения. Он считал её злобной тираншей, а она не могла ему простить, что он поддержал Сириуса, когда тот ушёл из дома. При этом этот конфликт никак не сказался на родственных чувствах Леди Блэк и Дореи. Все эти подробности Гарри узнал из обрывков чужих разговоров. Сейчас же он мог воочию видеть, как сильно на самом деле они друг друга ненавидели по тому, как в отвращении кривились губы Леди Блэк, как злобно смотрел в ответ Джеймс, когда вставал со своего места и шёл в центр зала. — Многоуважаемые Лорды и Леди, — последнее слово Джеймс выплюнул. — Сейчас преступники стали хитрее. Они уже не прячутся в подворотнях и злачных местах. Вместо этого они вырядились в дорогие мантии и смешались с добропорядочными волшебниками, из-за чего их стало тяжелее вычислить и поймать. — Это ваша работа, Лорд Поттер. Никто не говорил, что будет легко. Если вы с такой же ответственностью относитесь к своей работе, как к посещению заседаний, то нет ничего удивительного в том, что преступники процветают, — Леди Блэк не отказала себе в удовольствии упрекнуть Джеймса за его опоздание. Гарри видел, как сильно Джеймс стиснул зубы, из-за чего челюсть начала подрагивать, а на лбу выступили вены. — Лорд и Леди, соблюдайте процедуру! — прогремел голос Лорд-канцлера. — Вы на заседании, а не на ярмарке, чтобы устраивать склоки. Леди Блэк явно не собиралась сдаваться так просто, но их взгляды с Лордом Мраксом пересеклись и её плечи опустились, после чего она отвернулась от Джеймса, будто его вид мозолил ей глаза. — Я всего лишь хотела получить конструктивный ответ на свой вопрос, Лорд-канцлер, а не оправдания, — Леди Блэк так высоко задрала подбородок, что любой брошенный ею взгляд отдавал высокомерием. Её глаза пылали от сдерживаемой ярости. Лорд-канцлер Бруствер решил воздержаться от замечания и посмотрел в сторону Барти Крауча-старшего, тот понял его без слов и встал, но не вышел в центр, так как там всё ещё стоял Джеймс. — Уважаемые Лорды и Леди, мы в полной мере осведомлены о ситуации и разделяем ваше беспокойство. Со своей стороны, я могу вас заверить, что уже предпринято множество мер для снижения преступности. Например, выделен дополнительный бюджет для полного укомплектования штата патруля магического правопорядка. — Благодарю за ответ. Будут ли ещё вопросы к мистеру Краучу? — спросил Лорд-канцлер, задержав свой взгляд на Леди Блэк, но та и бровью не повела в его сторону. — Тогда мы переходим к следующему вопросу касательно работы Министерства, — голос Лорд-канцлера был бесконечно усталым, особенно когда его взгляд остановился на Джеймсе. — Лорд Поттер, прошу вас, присядьте. — У меня вопрос к главе отдела регулирования магических популяций и контроля за ними, — сказал Джеймс резким, почти грубым тоном. — Чем занимается группа по отлову оборотней? За последний месяц уже два побега из-под стражи. Если не справляетесь, то передайте полномочия нам, аврорату, мы уж найдём на них управу. Гарри мгновенно заметил, как неуловимо изменилась атмосфера вокруг Лорда Мракса после слов Джеймса. Он не поменял ни позы, ни выражения лица, но Гарри как будто услышал потрескивание его магии, она разрослась, словно разбушевавшееся пламя, и ему даже показалось, что он уловил едва заметный запах дыма. Вспомнился их последний разговор. Оборотни были в подчинении Лорда Мракса, а значит, Джеймс посягал на свободу его людей. Гарри подробно изучил эту тему после их занятия. Сейчас отдел регулирования магических популяций и контроля за ними, если дело не касалось заражения ликантропией, смотрел сквозь пальцы на мелкие нарушения и иной раз даже закрывал глаза на неуведомление работодателя о своей болезни, как того требовали правила. Если надзор перейдёт к аврорату, то всё станет строже, и за мелкие нарушения оборотней может ждать куда более серьёзное наказание, чем предупреждения и штрафы. Что такого оборотни сделали Джеймсу, из-за чего он так ополчился против них? Со своего места поднялась седая худощавая женщина со сжатыми в тонкую линию губами: — Многоуважаемые Лорды и Леди, — её голос больше походил на свистящий хрип. — Мы учли допущенные во время содержания оборотней под стражей ошибки и приняли меры для их устранения. Джеймс даже не смотрел на неё и, скорее всего, не слушал. Его налитые кровью глаза не отрывались от скамьи, где сидел Лорд Мракс со своими сторонниками. Казалось, ещё немного, и он достанет палочку или кинется на них с кулаками. — Спасибо за ответ, миссис Прикл, прошу вас, присаживайтесь, — сказал Лорд-канцлер, а затем хмуро посмотрел на Джеймса. — Лорд Поттер, вас я тоже прошу сесть, — уже настойчивее сказал он. Джеймс бросил разъярённый взгляд в сторону Лорд-канцлера, но после их безмолвного диалога всё же вернулся на своё место. — Если вопросов к Министерству больше нет, то переходим к голосованию, которое стоит у нас сегодня на повестке дня, — Лорд-канцлер встал и громко объявил. — Итак, уважаемые Лорды и Леди, голосование по поводу переноса постройки новой магической деревни. Напоминаю, что все дебаты прошли, поэтому прошу высказаться кратко, если таковое желание имеется. — Да, Лорд-канцлер, хотелось бы сказать пару слов перед началом, — поднялся Лорд Малфой. Он старался выглядеть невозмутимо, но голос его выдавал: так звучал человек, не питавший больших надежд на успех. — Как вы знаете, проект новой магической деревни был разработан именно мной. Я приложил множество сил и времени, чтобы его реализовать. Уверяю вас, что со скрупулёзностью подходил к каждому этапу, учитывал даже мелкие детали, и, конечно же, это касается места постройки. Оно было тщательно мной проверено, прежде чем выбор пал именно на него. Вся документация была предоставлена вам ранее. Разговоры о неблагоприятном магическом фоне начались не так давно и не имеют под собой оснований. Я подчёркиваю, этому нет никаких доказательств. Лорд Малфой сел обратно на своё место, в это же время поднялся Лорд Голдштейн. Он чуть повернулся, посмотрел вверх, в сторону мистера Руквуда, который стоял в галереи и опирался ладонью на перила, и коротко кивнул ему. — Лорды и Леди, — сказал Лорд Голдштейн. — Действительно, раньше у сотрудников отдела магических происшествий и катастроф были лишь догадки, но они никак не могли понять, чем вызван неблагоприятный магический фон. Но буквально вчера Отдел тайн представил отчёт, из которого становится понятно, что причина заключается в фестралах. Продолжительное время там обитали их стада. Сейчас они покинули это место, но магический фон всё ещё не восстановился. К сожалению, не было возможности предоставить отчёт для ознакомления вам, многоуважаемые Лорды и Леди, из-за того, что он был подготовлен так поздно, но все мы знаем: Отдел тайн один из самых компетентных отделов в Министерстве. Миссис Прикл, подтвердите, пожалуйста, что отчёт был предоставлен в ваш отдел, — миссис Прикл кивнула и что-то сказала, но её голос был заглушён поднявшимся в зале ропотом. Как удобно, — Гарри закатил глаза. Конечно же, будучи главой Отдела тайн, мистер Руквуд мог затянуть со сдачей отчёта до дня голосования. Гарри окинул взглядом присутствующих, большинство из которых склонили головы друг к другу и перешёптывались. Они сейчас были под влиянием эмоций. Дай им возможность осмыслить и внимательно прочитать отчёт, а той же миссис Прикл высказаться, и эти волнения утихли бы. Они бы поняли, что Лорд Голдштейн ими манипулирует. И дело было не только в представленном в последний момент отчёте. По устоявшемуся мнению, фестралы приносят несчастье, но это всего лишь суеверия, о чём и пыталась безуспешно сообщить миссис Прикл. Но ни она, ни Лорд Малфой не могут теперь возразить Лорду Голдштейну, так как дебаты на этом этапе запрещены. Он приблизительно понял, как мистер Руквуд и Лорд Голдштейн смогли подготовить эту ловушку. Отдел магических происшествий и катастроф действительно нашёл непонятные следы в магическом фоне, но они не смогли понять, с чем это связано. Мистер Руквуд, скорее всего, благодаря ресурсам Отдела тайн быстро разобрался в ситуации и увидел в этом возможность. Он или Лорд Голдштейн поспособствовали тому, чтобы в прессе поднялась шумиха, а невыясненные пока следы окрестили «неблагоприятными». Затем мистер Руквуд затянул с предоставлением отчёта и сдал его за день до голосования, а сейчас просто обрушил эту новость на Лордов и Леди, сыграв на их предубеждениях. Гарри посмотрел на сидящего в первых рядах Лорда Мракса, который выглядел позабавленным развернувшимся представлением. Знал ли он об их планах? Или эта была их собственная инициатива, чтобы подстраховаться? Да и какая уже разница? Нервозность полностью овладела залом. Рядом Драко обречённо вздохнул и прикрыл глаза. Гарри сжал его плечо в знак поддержки, а потом наклонился к уху: — Может, ещё перенесут голосование в связи с открывшимися фактами, — но Драко лишь покачал головой. Гарри выжидающе посмотрел на Лорд-канцлера, который встал со своего места и заставил утихнуть поднявшийся шум. — Все желающие высказались. Начинаем голосование. Надежды Гарри рухнули. Секретари, которые сидели напротив Лорд-канцлера, поднялись, чтобы записывать голоса на пергаменте. Стенографисты и так всё фиксировали, но никто не застрахован от ошибок, поэтому в таком важном вопросе секретари тоже документировали, кто как проголосовал, а ещё это была дань традициям. По тем же традициям первыми начинали голосовать представители большинства, уже многие годы — это левые скамьи. Лорд Мракс лишь слегка повернул голову в сторону секретарей и сказал: — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Лорд Мракс, голосую за перенос. Секретари заскрипели перьями, под это звук поднялся Лорд Малфой и произнёс: — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Лорд Малфой, голосую против переноса. Гарри считал каждый голос, и после того, как представители большинства закончили, расклад был следующим: девять за перенос и четыре против. Теперь судьба этого голосования в руках нетитулованных и нейтральных Лордов. Опять же по устоявшейся традиции, после того, как закончила левая сторона, очередь перешла к правой. — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Лорд Поттер, воздерживаюсь от голосования, — проговорил Джеймс, скрестив руки на груди и бросив злобный взгляд исподлобья на скамьи напротив. Зная Джеймса, скорее всего, он решил, что принимать хоть одну из сторон в этом конфликте ниже его достоинства. Мистер Макмиллан проголосовал против. Гарри повернулся к Эрни, который нервно улыбнулся ему, в то время как его взгляд метался между Драко и левой частью галереи, где находились остальные слизеринцы. За мистером Макмилланом ещё четверо проголосовали против. Голоса сравнялись. Гарри видел, как помрачнел Лорд Голдштейн, а мистер Руквуд сильнее сжал перила. В этот момент их взгляды встретились. Впервые Гарри почувствовал, что мистер Руквуд смотрит именно на него, не сквозь него, не как бы по касательной, задевая лишь слегка, но толком не концентрируясь. Нет, именно на него: пристально и угрожающе. Гарри не отвёл взгляд. Это противостояние длилось, наверное, с минуту, прежде чем Тедеус отвлёк своего отца и их зрительный контакт прервался. Ещё трое нетитулованных проголосовали за перенос. Скорее всего, те самые, которых подкупил мистер Руквуд. Мистер Макмиллан выглядел возмущённым: он переводил взгляд с одного на другого, но, в конце концов, фыркнул и отвернулся от них. Пришло время голосовать поперечным скамьям, на которых располагались те, кто придерживался нейтральных взглядов. Голос Лорда Гринграсса против переноса был вполне ожидаем, а вот как проголосуют последние из нетитулованных предсказать мало кто мог. — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Тобиас Келли, голосую против переноса. Всё-таки Таулеру удалось повлиять на дядю. Теперь очередь была за Карлосом Конти. Гарри неотрывно наблюдал за ним. Мистер Конти поднялся со своего места, его тёмные глаза нашли Лорда Голдштейна, но тот даже не посмотрел в его сторону. Можно было подумать, что такое поведение продиктовано стыдом за содеянное, но поза Лорда Голдштейна не была нарочито небрежной, не было в ней и показного безразличия. В своих действиях он был абсолютно откровенен: ему было плевать. — Да будет… — голос мистера Конти дрогнул. — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Карлос Конти, голосую против переноса, — после чего осел на скамью, словно его покинули все силы. Дрожащей рукой он прикрыл рот. К нему наклонился обеспокоенный мистер Келли, но мистер Конти лишь покачал головой, а потом как-то сгорбился и больше не поднимал ни на кого глаз. Равнодушие Лорда Голдштейна его подкосило. Голоса вновь сравнялись. Так близко. Внутри Гарри всё замерло от предчувствия конца, а потом поднялся гнев на собственное бессилие. Он же может качнуть эту чашу весов в их сторону, нужно лишь проголосовать. Да, его голос могут не принять из-за нарушения всех процедур, но он должен попробовать. Гарри поднялся, но его тут же схватили за руку и удержали. — Сядь на место, — голос Драко был холоден, а в глазах непонятное Гарри упрямство. — Послушай, я могу… — Нет, — прервал он его. Да что на него нашло? Как он не понимает, что его голос может решить судьбу этого голосования в их пользу? Гарри уже собирался вырвать свою руку из хватки Драко, как услышал: — Да будет Магия мне свидетельницей, я, Лорд Лонгботтом, голосую против переноса. Гарри невольно начал глазами искать в толпе Невилла и, конечно же, нашёл, тот стоял достаточно далеко от них, но каким-то образом почувствовал на себе его взгляд, повернулся и кивнул с лёгкой, ободряющей улыбкой. Гарри не смог удержаться от короткого смеха, в котором почти не было радости. — Голосование окончено. Прошу секретарей подсчитать голоса. Этого не требовалось, всё и так было очевидно, но процедура обязывала. Да и Гарри не мог отделаться от мысли, что пока не услышит подтверждение, что-то может обязательно пойти не так. Буквально через пару минут тягостного ожидания Лорд-канцлер получил в руки пергамент и зачитал: — Большинством голосов принято решение не переносить место постройки новой магической деревни. Многоуважаемые Лорды и Леди, я объявляю заседание закрытым. Гарри с вымученной улыбкой смотрел, как они поднимаются и направляются к выходу. Даже услышав окончательное решение, он всё ещё не мог в него поверить. Как же долго это длилось: не заседание, а необходимость жить в преддверии этого решения. Его улыбка дрогнула и растворилась в нём, оставив после себя мутный осадок, когда он встретился взглядом с Лордом Мраксом. Все мысли вылетели из головы. В животе появилось какое-то неприятное чувство. Лорд Мракс повернулся к нему спиной и покинул зал заседаний. Гарри был не в силах отвести от его удаляющейся фигуры глаз. — Мистер Вэнс, милорд хочет видеть вас, — раздался чей-то голос рядом с ним, — в своём кабинете. Гарри глубоко вздохнул, будто за несколько секунд погрузился на дно водоёма и тут же из него вынырнул. Он запоздало кивнул. Драко схватил его за плечо и развернул к себе лицом. — Ты… — Заседание окончено, — прервал его Гарри. — Место постройки не перенесут, и это всё, что имеет значение. Драко, очевидно, был с ним не согласен, но Гарри не дал ему возможности начать спор. Он отстранился и быстрым шагом пошёл к лестнице. В коридоре он затерялся в толпе, которая потоком хлынула в лобби, а затем разделилась: часть направилась в зону для аппарации, а другая к каминам. Гарри выстоял небольшую очередь и спустя несколько минут перенёсся в поместье Лорда Мракса. Стоило ему оказаться в холле, как вокруг мгновенно стихли разговоры. Гарри физически ощущал на себе чужие взгляды: чаще всего несмелые, брошенные украдкой, но иногда и довольно прямые. Раньше он удостаивался такого внимания только в фиолетовой гостиной. Итоги голосования, судя по всему, уже стали всем известны. Теперь они с жадным вниманием ждали, когда он заплатит за свою дерзость. Они хотели видеть его униженным. Он же ничего не чувствовал. Внутри него будто разрасталась пустота, поглотившая всё, кроме какого-то странного спокойствия, выросшего из усталости от накопленного за долгие месяцы напряжения. Чужие взгляды сопровождали его на всём пути до второго этажа. Постучав, Гарри вошёл в кабинет, и, к своему удивлению, не застал Лорда Мракса за письменным столом. Он стоял у стеллажей с книгой в руках и выглядел несколько отрешённо: листал страницы, глаза его скользили по строкам, иногда замирали и выцепляли отдельные фразы. — От тебя ведь немного требовалось, — даже как-то задумчиво начал Лорд Мракс. — Всего лишь ничего не делать. Что может быть проще? Но ты и с этим не справился, — он захлопнул книгу. С этим хлопком лопнуло и спокойствие Гарри. Этому чувству не было места между ними, как бы оба они не притворялись. Первые слова самые сложные. Гарри никак не мог на них решиться. Он уже и забыл, как это: принимать роль провинившегося. Пустые слова костью встали в горле, и тогда он решил сказать полуправду. — Я сожалею, — с проступившей в голосе горечью сказал он, — что ослушался вас. Лорд Мракс чему-то усмехнулся, вернул книгу на полку и подошёл ближе. — Разве так выглядит человек, который сожалеет? Скорее ты похож на того, кому пришлось поступиться своей гордостью. Его действия, казалось бы, обдуманные и взвешенные, всё равно привели к последствиям, которые и пугали, и вызывали жгучий стыд за себя. Он должен был помочь Драко, но если бы он только избежал небрежности с близнецами, из-за которой в очередной раз подставил их по удар, если бы не использовал болезненное прошлое Энтони. Хуже всего то, что без голоса Карлоса Конти они бы не победили. Смог бы он убедить его другим способом? Так что Лорд Мракс был не прав: Гарри всё же сожалел, но точно не о том, что ослушался. — Вы сказали мне подумать о метке, — Гарри посмотрел прямо в глаза Лорда Мракса. — Если вы не будете натравливать авроров на близнецов Уизли, то я приму её. Магия Лорда Мракса стала давящей и жёсткой, как гранитная плита. Гарри напряг плечи, держа спину ровно. — Моя метка не повод для торга. Это подарок, награда, знак отличия. Награда? Выжженная на коже и способная свести с ума за непослушание? У них с Лордом Мраксом слишком разные представления о поощрении. — Ты не заслуживаешь награды. Сейчас тебе нужно умолять о прощении, а ты, Гарри, совершенно не умеешь этого делать. Что ж, раз уж я твой учитель, то должен направить тебя, — в его голосе не было и намёка на снисхождение. — На колени. Приказ эхом отозвался в ушах Гарри и попросту оглушил его. Он осознал, что Лорд Мракс ещё ни разу не отдавал ему прямого приказа до этого момента. Если раньше он и требовал от него чего-либо, то завуалировано, скорее подталкивал своими словами к принятию нужного ему решения, но, похоже, игры кончились. — Нет, — сказал Гарри, прежде чем смог побороть шок и осмыслить то, что произнёс. Глаза Лорда Мракса окрасились в красный цвет, под стать сорвавшемуся с его палочки лучу заклинания: — Cruciatus! Гарри не был готов к этой мучительной боли, согнувшей его пополам и заставившей дрожать ноги, но он всё же смог устоять и не рухнуть на пол. Дыхание стало неровным, он втягивал в себя воздух со свистом и боялся сделать хоть одно лишнее движение, которое могло отозваться ещё большей болью. Ноги почти подвели его, когда Лорд Мракс снял заклятие. Боль мгновенно ушла, но тело продолжило дрожать. — Это твой единственный способ унять мой гнев, — голос Лорда Мракса был как приставленный к горлу нож. Губы Гарри подрагивали, он плотно сжал их, чтобы вновь не вырвались неосторожные слова. Отказ вновь приведёт его к боли, но на сей раз к более продолжительной. В конце концов, Лорд Мракс добьётся своего. Так зачем упрямиться? Напрасно терпеть боль? Какой в этом смысл? Нужно быть гибче. Да, это унижение. Но разве валяться в слезах и соплях не такое же унижение? Нужно просто согнуть эти чёртовы колени. Он ведь действительно виноват. Только вот перед Энтони. И у него никогда не будет шанса извиниться, так пускай это унижение и станет его безмолвной и бесплодной просьбой о прощении. Ноги подогнулись, и колени ударились о деревянный пол. Его взгляд мгновенно приковал к себе паркет, который отдавал багровым, а может, он просто казался ему таким из-за отсвета магических свечей. Чёрные туфли из лакированной кожи остановились прямо перед ним. — Вот видишь, кукушонок, ничего сложного, — длинные пальцы коснулись его головы и взъерошил волосы, будто собаку приласкали. — Теперь я подумаю о том, чтобы отпустить Уизли в качестве награды за усвоенный тобой урок. Чёрные туфли отдалились к столу, послышался шелест страниц, скорее всего, Лорд Мракс взял какие-то бумаги. — С этим закончили, меня ждут другие дела, — Гарри не чувствовал на себе чужого взгляда, к нему полностью потеряли интерес. — В первых числах сентября состоится церемония принятия метки. Будь готов, — после чего он услышал, как захлопнулась дверь. Гарри тут же вскочил с колен. Отвращение к себе переполнило его до краев и выплеснулось в нервное подрагивание рук и судорожные вздохи. Все его рассуждения были логичны, так почему же сейчас так невыносимо? Он физически не мог оставаться ни минутой дольше в этом кабинете и в то же время одна только мысль, что в коридоре находится Лорд Мракс, заставила его замереть перед дверью. Он прислушался к звуку удаляющихся шагов и, когда наступила тишина, на всякий случай мысленно отсчитал вязкие секунды, прежде чем выйти. Коридор был пуст, и он почти позволил себе вздох облегчения, когда со стороны застеклённого балкона раздался голос Блэка. — Гарри, ты бледен. Плохо себя чувствуешь? — насмешка была отчётливо слышна в голосе. Обернуться и встретиться с Блэком лицом к лицу в таком состоянии было стыдно до тошноты. Ему даже пришла в голову малодушная идея уйти, пускай бы это и выглядело как побег. Вот только его израненная гордость не выдержала бы натиска настигнувших его после самоуничижительных мыслей. Они бы уничтожили те жалкие ошмётки, что оставил Лорд Мракс. В жалкой попытке сохранить крупицы самоуважения Гарри обернулся. Серые глаза Блэка горели злобным торжеством. — Ты, наверное, доволен своей победой, — пара шагов вперёд, и вот он уже стоит напротив Гарри. — Определённо больше, чем вы, мистер Блэк. — Ты заблуждаешься. В этом поместье нет человека, который был бы рад твоей победе больше, чем я. — Неужели? У вас разногласия с мистером Руквудом? — безучастно спросил Гарри. — Кончено же нет, у нас с Августусом прекрасные отношения, — Блэк покачал головой. — Просто это победа лучше любых слов дала понять всем твоё место, но самое важное, что ты сам его осознал. Ты не особенный для милорда, Гарри. Ты такой же, как все остальные, — он увидел на губах мужчины тень улыбки. — По-моему, единственный, кто считал меня особенным — это вы, мистер Блэк. Улыбка исчезла с губ Блэка. Кривая линия, что образовалась вместо неё, на мгновение дрогнула, выдавая его ярость. — Можешь и дальше продолжать играть в невинность. Между нами говоря, это качество никогда не нравилось милорду. Гарри лишь равнодушно пожал плечами, не видя смысла что-то доказывать. Блэк же вглядывался в его лицо, будто что-то искал, и не найдя, пришёл в ещё большее бешенство. — Ах да, Гарри, с чего ты решил, что если склониться, то будет менее болезненно падать? Гарри не знал, выпустил ли Блэк эту стрелу наугад или нет, но она попала в самое уязвимое место: рванную и кровоточащую гордость. — По крайней мере, мне ещё есть куда падать, мистер Блэк, — колени саднили и отдавали тупой болью, мешая думать, а иной раз и сбивали дыхание. — Не беспокойся, это ненадолго, — Блэк пришёл в какое-то особое воодушевление, — скоро ты окажешься на дне. — Не иначе как благодаря вашему участию, — Гарри знал, что в нём звучит озлобленность загнанного зверя, но он обессилел и уже не мог удерживать на лице маску спокойствия и безразличия. — Да я и пальцем не пошевелю ради этого. Ты прекрасно справишься сам, — хмыкнул Блэк. — Вынужден тебя оставить, меня ждут дела. Напоследок Блэк окинул его взглядом, в котором читалось мрачное предвкушение, и направился к застеклённому балкону. Гарри резко повернулся к лестнице, широким шагом пересёк коридор и даже не заметил, как спустился по когда-то, казалось, бесконечным ступеням. Он больше не обращал внимания на чужие взгляды, которые цеплялись за него на первом этаже. Плевать, что они думают. Быстрее бы добраться до камина. Стоило ему оказаться дома, как он услышал громкий голос дедушки, доносившийся из столовой. — Я приказал принести мне огневиски. Где оно? — Старый хозяин, — нервным голосом ответил Пинки, — нельзя. Старый хозяин нездоров. Гарри подавил приступ секундной ярости оттого, что даже дома не было спокойствия и ему сейчас придётся решать очередную пустяковую проблему и направился к дедушке и эльфу. — Вот именно, тупое ты создание, что я твой хозяин. И я отдал тебе приказ. А что мне там можно или нельзя тебя волновать не должно! Он вошёл в столовую в тот момент, когда дедушка схватил стакан с соком и запустил его прямо в голову дрожащему у стены Пинки. Гарри взмахнул палочкой, и стакан повис в воздухе. Повернув запястье, он заставил сок, который разлился в воздухе, вернуться в стакан, а сам стакан отлевитировал на стол. — Какой смысл орать на эльфа? Это был мой приказ избавиться от алкоголя в доме. Со мной и разговаривай, а не кидайся вещами в эльфов. Пинки, свободен, — Гарри даже не повернул головы в сторону эльфа и продолжил неотрывно смотреть на покрасневшего от гнева дедушку. — Какая разница на кого орать, если толку ноль! Я всё ещё не получил и капли огневиски. — Рад, что ты это понимаешь, — сквозь зубы сказал Гарри. — Можешь кричать сколько хочешь, но в этом доме не будет алкоголя. — Смотри-ка, как заговорил, — со злой насмешкой протянул дедушка. — Хозяин. Стал Лордом и начал направо и налево приказы раздавать, а про уважение к старшим совсем позабыл. Или, может быть, тебя и вовсе не учили уважать старших? Поттеры не празднуют волшебные праздники, не чтят законы Магии, не учат детей иностранным языкам или держать в руках меч. Этой семейке с их новыми идеями я бы и собаку воспитывать не доверил бы. Избавились от своего многовекового наследия как от завалявшегося барахла, и ты туда же! Выкинул старинную мебель, затеял этот грёбаный никому не нужный ремонт, да ещё и обращаешься со мной как с каким-то ничтожным домашним эльфом. Приказы мне раздаёшь! Алкоголь, видите ли, мне нельзя! — Во-первых, я не буду терпеть насмешку в своём доме. Во-вторых, ты доверил Поттерам не собаку, а внука. В-третьих, — и тут Гарри сорвался, — Да! Я твой Лорд, и это мой приказ: никого алкоголя в доме! Поэтому ты будешь пить этот треклятый сок, хочешь ты того или нет. Дедушку затрясло, вены вздулись у него на лбу, а слова вылетели изо рта со свистом: — Я передал тебе титул не для того, чтобы ты использовал его власть против меня. — А для чего ты его передал? Ты же, судя по всему, ненавидишь собственную семью. — Хотел, чтобы она сгнила вместе с тобой! — дедушка сорвал с пальца кольцо главы рода и швырнул его на стол. — Держи, ты же теперь у нас Лорд Вэнс. Гарри опустил взгляд на одиноко лежащее кольцо. Его золото всё ещё блестело, но уже не так ярко, как новое или то, за которым хорошо ухаживают, с годами оно потускнело и покрылось мелкими царапинами. Злость сменилась усталостью. Он взял кольцо и положил его в карман мантии. — Пей свой сок, — тускло сказал Гарри и, повернувшись, покинул столовую. Он не сделал и пары шагов, как раздался звук разбитого стекла. Скорее всего, дедушка таки запустил стакан с соком в стену. Надо будет приказать эльфу убрать осколки. Путь до кабинета не занял много времени, но Гарри чувствовал себя полностью вымотанным, когда рухнул в кресло и откинулся на его спинку. Захотелось выпить. Вслед за этой мыслью вырвался задушенный смешок. Он не любил алкоголь и почти не пил, если не считать пары случаев, но сейчас хотелось, чтобы в голове не осталось никаких мыслей, чтобы всё резко потеряло значение. Останавливало только одно: собственный же приказ. Можно было бы, конечно, отправить эльфа в лавку за алкоголем, но от дедушки ничего не утаишь, он учует запах спиртного из любого места в доме. Поэтому Гарри не может позволить себе ни алкоголь, ни какую-либо другую слабость. Даже в эту минуту отчаяния, когда ему казалось, что он ничего не понимает в политике, финансах и домоуправлении, а ещё очень боится за друзей и дедушку. Всё, что он может, это сидеть в пустом кабинете и чувствовать себя уязвимым и потерянным. Шаткость собственного положения вынуждала его хвататься хоть за что-то, вот только словно в насмешку этим «что-то» оказалась коробка с детскими игрушками. Очевидно, он ещё не дорос до того, чтобы играть во взрослые игры.