Мы те, кто мы есть

Телепорт перенёс его в какой-то закоулок совершенно незнакомого ему города. Ботинки утопали в луже, и Гарри постарался как можно быстрее из неё выбраться, но брызги заляпали штаны и подол мантии. Поморщившись, он встал на единственный сухой участок и начал осматриваться, только сейчас сообразив, что описание «лагерь находится к северо-западу от города» не то чтобы очень точное. Он припомнил заклинание, которое позволяло определять стороны света, но стоило ему достать палочку и начертить в воздухе узор, как его остановила пришедшая в голову мысль: он под опекой. Несовершеннолетние не имеют права колдовать без присмотра взрослых. Распространяется ли это правило на него? Гарри задумчиво посмотрел на свою палочку. В конце концов, это проблемы Мракса, — было бы неплохо, подумай кто, что он не справляется со своими обязанностями опекуна, — и резким движением начертил узор. Перед ним появились призрачные стрелки с указанием сторон света. Гарри повернулся на северо-запад. Там был тупик. Раздражённо поморщившись, он вышел из закоулка и наткнулся на пожилого маггла, который настороженно посмотрел на него — мантия слишком сильно бросалась в глаза. Вернувшись в закоулок, Гарри наложил на себя магглоотталкивающие чары. На этот раз пожилой маггл не обратил на него никакого внимания, его взгляд даже не задержался на нём, когда он проходил мимо, будто Гарри пустое место. Он пошёл по улице вдоль живой изгороди и одинаковых коттеджей из светло-коричневого кирпича, и так пересёк почти весь город, изредка сверяясь с компасом. Остановившись у последнего дома, он посмотрел на двухполосную асфальтированную дорогу, уходящую прочь из города и ведущую всё глубже и глубже в лес. Тротуара не было, машин, впрочем, тоже. Меж высоких деревьев, что тенью ложились на дорогу, Гарри заметил сгустившиеся тёмные облака, всем видом обещавшие разродиться проливным дождём. Можно было вернуться в город и спрятаться в каком-нибудь магазинчике, но тогда он точно опоздает. В итоге он всё же решил идти дальше и, если что, спрятаться под деревом, чтобы переждать дождь. Гарри шёл около часа, замирая у каждой попадающейся по пути тропинки и, думая, стоит ли ему свернуть и пойти по ней, чтобы найти лагерь. В какой-то момент он поймал себя на всё возрастающем раздражении на Долохова и Уилкиса за то, что не дали ему более чётких инструкций. Он уже думал развернуться и идти обратно в город, когда увидел невысокого мужчину возле одной из тропинок. — О, Гарри, ты так быстро! — широкое лицо мужчины расплылось в улыбке. — Меня отправили тебя встретить, вот я и жду здесь. — Почему здесь, а не в городе? — хмуро спросил Гарри. Они дали ему телепорт, значит, знали точное место, куда он его перенесёт, но ждали не там, в закоулке, а здесь, в часе ходьбы от города. — Это… так… чтобы ну… — мужчина замялся, глаза забегали, он переминался с ноги на ногу, как провинившийся первокурсник перед профессором. — Это что-то вроде испытания новичков. Мы же егеря, должны уметь ориентироваться на местности, — наконец, с неловкой улыбкой объяснил он. Испытание? Больше походило на попытку поиздеваться над новеньким, оказавшимся в незнакомом месте без возможности аппарировать или воспользоваться камином и вынужденным бродить по городу и пригороду в тщетной попытке найти лагерь. Гарри и сам хорош, дал им возможность, не спросив подробностей о расположении лагеря. — Эм… ты очень хорошо справился! Я-то думал, мне придётся здесь несколько часов тебя ждать, а ты хоп — и уже тут, — смех мужчины был натянутым, его водянистые глаза напряжённо следили за выражением лица Гарри. Этот взгляд ему совсем не нравился: слишком навязчивый. — Все были уверены, что ты заплутаешь, но не я, — мужчина попытался хлопнуть его по плечу, но Гарри отступил на шаг, и тот отдёрнул руку со смущённой улыбкой. — Я просто знаю твоего отца. Мы, эм… дружили в школе. Вот и подумал, что сын Джеймса Поттера с лёгкостью пройдёт это испытание. Меня Питер зовут, Питер Петтигрю. Может быть, твой отец рассказывал обо мне? У Гарри вконец испортилось настроение после упоминания Джеймса. Казалось, всё не могло стать хуже, чем есть: он Мордред знает где, среди не самых приятных людей, вынужден выполнять сомнительную работу, и, будто этого мало, рядом будет отираться знакомый Джеймса. Уж где-где, а здесь он его не ожидал встретить. — Впервые о вас слышу, — сказал Гарри, и улыбка Петтигрю дрогнула, но не сползла, наоборот, стала ещё шире и более неестественной. — Почему перестали дружить? — Ох, со взрослыми такое бывает. Дороги расходятся, видитесь реже, вот уже и старой дружбе конец. Ну да ладно, пойдём, нас там заждались, — Петтигрю поспешил сойти с главной дороги на узкую заросшую тропинку и углубиться в лес. Гарри посмотрел на его удаляющуюся спину и усмехнулся: — Странно, а с Сириусом и Римусом он не перестал дружить. Петтигрю вздрогнул. — Ну, значит, им повезло сохранить дружбу, — немного нервно ответил Петтигрю, не поворачиваясь и не глядя на Гарри. — Почему-то я уверен, что дело не в удаче. Петтигрю остановился и обернулся: — Что ты имеешь в виду? — улыбка дрожала на его губах, больше напоминая нервный тик. — Я думаю, Джеймс прекратил вашу дружбу, потому что вы связались с Мраксом. Он наблюдал за внутренней борьбой Петтигрю, который наверняка хотел ответить ему что-нибудь грубое, но вместо этого произнёс: — Бывают разные жизненные обстоятельства, Гарри, тебе ли не знать? И будь уважительнее, — и совсем тихо, — иначе пожалеешь. Оставшийся путь они прошли молча. В самом лагере не то чтобы их ждали, Гарри ловил на себе удивлённые взгляды и всё больше убеждался, что его пытались унизить, заставив, как слепого котёнка, тыкаться носом по углам в надежде найти их. К ним подошёл Струпьяр и окинул подозрительным взглядом. — Хвост, ты ходил за ним в город? — спросил он резко. — Нет-нет, ну что ты, я ждал у тропы, как мне приказали, — забормотал Петтигрю, он весь сжался, втянул голову в плечи и заискивающе улыбнулся. — А мы-то планировали оставить тебя там ночевать. Даже жаль, что пацан так рано пришёл, — крикнул Донован и вызвал смех по всему лагерю. Петтигрю расплылся в глупой улыбочке и тоже начал смеяться. Гарри был, наверное, единственным, кто даже не улыбнулся. Ему неприятно было смотреть на Петтигрю, на то, как он пытался выдавить из себя смех, хотя в глазах читалась уязвлённость, а ещё притуплённая, замаскированная злоба. — Угомонитесь, — прикрикнул на них Уилкис. — Вэнс, можешь пока отдохнуть в лагере. Ближе к вечеру пойдёшь с остальными на задание. Всё ясно? Гарри чувствовал себя слишком скупым на движения. Он лишь слегка наклонил голову, что подразумевало кивок. Уилкис пару секунд смотрел на него, словно ждал чего-то ещё, но так и не дождавшись, развернулся и направился в единственную палатку в лагере. Гарри так и остался стоять на месте, не подходя к костру, где кучно сидели остальные егеря. Они о чём-то переговаривались, изредка посматривая на него. Одним из них был Донован. В этот раз он окинул его взглядом с головы до ног, особенно задержавшись на лёгкой осенней мантии и заляпанных грязью ботинках, после чего злорадно улыбнулся. Гарри сначала не понял, в чём дело, пока к нему не подошёл молодой егерь, которому было слегка за двадцать. — Привет, вчера виделись, но не уверен, что ты меня помнишь. Я Робби Миллер, тоже новенький, меня в это отделение назначили месяц назад. Гарри его совершенно не помнил. Рыжевато-коричневые волосы пучками торчали во все стороны, карие глаза были настолько светлыми, что казались жёлтыми. — Гарри Вэнс, — сказал он, хотя их уже и представляли друг другу. — Ты не продрог? — участливо спросил Миллер. — Попробуй сесть к костру. Только это… будь повежливее, не как в прошлый раз. Донован злопамятный, тебе бы подобрать момент и извиниться. — Мне? — спросил Гарри с подавленным весельем, которое чуть не проступило усмешкой на губах. — Эй, я понимаю, что Донован до тебя первый докопался, но здесь так принято: младшие подчиняются старшим. Я пытаюсь дать тебе дельный совет. Ты в своей тоненькой новомодной одёжке скоро околеешь, а к костру тебя так просто не подпустят. — Какое счастье, что мне к нему не надо, — сказал Гарри. — Гордый очень, да? — хмыкнул Миллер. — Ну и стой тут, пока изморозью не покроешься. Гарри ничего не ответил. На самом деле, он действительно не замёрз. Выходя из дома, он наложил на одежду согревающие чары. Стыдно вспомнить, сколько он тренировался в этих бытовых чарах, ни одно дуэльное заклинание не отнимало у него столько времени, но профессор Снейп был непреклонен и требовал идеального результата. Гарри отвёл взгляд от Миллера и коснулся своей мантии, чувствуя исходящее от неё тепло. Сейчас он всё лучше понимал профессора и догадывался, что в этих изматывающих тренировках заключалась его неуклюжая, такая же колючая, как он, забота. — А сам-то почему не подходишь к костру? — спросил Гарри, чтобы не погружаться в свои мысли. — Да мне… мне не холодно, — давно он не видел таких неловких попыток солгать. — Что, не веришь? Я, вообще-то, оборотень, у нас температура тела выше, и мы лучше переносим холод. Гарри присмотрелся, но не увидел никаких признаков обострения ликантропии, хотя полнолуние было не так давно, всего несколько дней назад. А ведь Римус, исхудавший, с тёмными кругами под глазами, вялостью и сонливостью, после него еле передвигался. Гарри недоверчиво осмотрел Миллера. — Да ты не бойся, не укушу, — рассмеялся Миллер, а затем по-волчьи оскалился, — если, конечно, под полной луной не встретимся, — и загоготал. Была ли это угроза или шутка, Гарри не волновало, отвечать на неё он в любом случае не собирался. Если Миллер на него накинется, то пускай готовится к последствиям. — Да ты не напрягайся так, — по-своему расценил его молчание Миллер. — Мы в полнолуние не работаем, от нас толку никакого. Ах, чёрт, а всё-таки какая холодрыга, — он весь встряхнулся. — Если честно, я в прошлый раз знатно на задании облажался, вот меня от костра и отогнали. Ну ничего, в этот раз я себя покажу, — Миллер широко ему улыбнулся. Гарри хотел было спросить, почему он не применит согревающие чары, но решил, что это не его дело. Неожиданно Миллер дёрнулся, что-то привлекло его внимание, сузившимися глазами он посмотрел куда-то в лес. И только тогда Гарри услышал треск сухих веток, а затем на поляну вышло трое человек. При виде них Миллер расслабился, а потом и вовсе поспешил им навстречу. Гарри остался стоять на месте, наблюдая за незнакомцами, во главе которых был высокий и широкоплечий мужчина с растрёпанными волосами и торчащей клочьями бородой. Весь он был каким-то одичалым. Егеря, по наблюдению Гарри, относились к своему внешнему виду небрежно, но этот мужчина превзошёл даже их, он выглядел попросту нечистоплотно. Тем удивительнее было наблюдать, в какой восторг от его появления пришёл Миллер, он вился вокруг мужчины, как игривый щенок, выпрашивающий ласку у хозяина. Но тот лишь отмахивался от него, и Миллеру пришлось вернуться обратно к Гарри. — Сивый! — Струпьяр приветливо улыбнулся и подошёл к мужчине. — Как раз хотел обсудить с тобой заказ Лестрейндж. Гарри невольно начал прислушиваться. — Эта сука у меня в печёнках сидит, — прорычал Сивый, Гарри даже показалось, что у него волосы встали дыбом, как шерсть у волков, когда они скалятся. — Всё ей недостаточно, жадная тварь, но при этом не весь товар берёт, придирается, то одно ей не нравится, то другое. — А ты приноси товар получше, она и не будет нос воротить, — ухмыльнулся Струпьяр. — Мне, в отличие от тебя, товар в руки так легко не идёт, — судя по тому, как заострились скулы, Сивый был раздражён, и Струпьяр поспешил его успокоить: — Ладно-ладно, не горячись. Есть одно дельце, Лестрейндж обещала неплохие деньги. Отойдём, расскажу подробности, — и кивком указал на холм. — Хвост! Петтигрю выскочил, как будто из ниоткуда. Специально, что ли, ждал, когда его позовут? Струпьяр, как только его увидел, небрежно бросил: — Пойдёшь с нами. После чего они отправились к тому холму, на который указал Струпьяр. Он шёл с Сивым впереди, за ними двое незнакомых мужчин и в самом конце Петтигрю, стараясь не отставать и в то же время не держаться слишком близко. Миллер проводил их тоскливым взглядом, а когда понял, что Гарри за ним наблюдает, то неловко почесал нос и сказал: — Я хотел к Фенриру в отряд, — поймав непонимающий взгляд Гарри, Миллер пояснил: — К Сивому, но меня не взяли. Сказали, что ещё слишком зелёный, отправили к Уилкису опыта набираться. Гарри кивнул и бросил последний взгляд на холм. Оборотни – лучший выбор, если работать нужно среди лесов, оврагов и болот. У них феноменальное чутьё и ориентация на местности, не говоря уже о выносливости. И Гарри догадывался, кто именно стоял за созданием таких отрядов. Мракс умудрялся выжимать пользу из всего, что попадало ему в руки. Имя Фенрир казалось знакомым, где-то он его слышал, и далеко не в мифах. Кто-то его упоминал. Может быть, Римус. Но в каком контексте? Гарри не помнил и решил не мучить память. Воспоминания связаны с Поттерами, о которых он старался лишний раз не думать. До вечера было далеко, и ему пришло в голову, что было бы неплохо потратить время на обучение аппарации. Долохов начал его учить, но далеко они не продвинулись. Окинув взглядом Миллера, который по какой-то непонятной причине был к нему расположен, он решил обратиться к нему: — Можешь научить меня аппарировать? Миллер удивлённо на него посмотрел, а затем сузил свои жёлтые глаза: — А что ещё хочешь? Взявшаяся из ниоткуда злоба озадачила Гарри: совсем не такой реакции он ждал. Миллер же не дождался, пока он что-то скажет, и сплюнул ему под ноги. Гарри опустил взгляд на землю, где растекался смачный плевок, и скривился в отвращении, а когда поднял глаза, Миллер уже отошёл. К нему же самому было обращено множество взглядов. И что он сделал не так? С каких пор просьба научить чему-либо воспринимается как оскорбление? Миллер теперь стоял с другими егерями, которые тоже находились вдали от костра, и о чём-то эмоционально рассказывал, периодически жестами указывая на него. Из-за секундного ступора он упустил возможность хотя бы банально спросить, в чём дело. Смотря в сторону озлобленного Миллера, Гарри не решался подойти к нему и окружавшим его егерям, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Всё не заладилось с самого начала. Он не вписывался. Не то чтобы он старался, но даже просто стоя тут на жухлой листве, у потёртой палатки, на которую костёр отбрасывал тени, он чувствовал, как его всё отторгает, будто бы сама реальность пыталась вытолкнуть из себя. Может быть, причина в том, что всё произошло слишком быстро: вот он сидит в своей гостиной, а через день уже здесь. Какое-то непонятное задание, незнакомые люди. А ведь ему придётся торчать здесь около года. Ощущалось как вечность. Особенно сейчас, когда ему приходилось слоняться без дела и мысленно отсчитывать время до начала задания. Сивый и Струпьяр вернулись через час. Гарри заметил в руках одного из них пустую бутылку огневиски, которую Струпьяр бросил Петтигрю. Он неловко её поймал, чуть не уронив, и куда-то убежал с ней. Сивый что-то пробурчал на прощание и затерялся вместе с двумя незнакомцами среди деревьев. Их лагерь где-то неподалёку? Спросить было не у кого. Гарри думал уже отойти ещё чуть дальше от лагеря и поискать поляну, где можно было посидеть в тишине, когда к нему подошёл Струпьяр. — Что такое, наше общество тебе не по душе? — спросил он, намекая, что Гарри держится подальше от костра, почти за пределами лагеря. — А что, обязательно сидеть у костра? — Гарри посмотрел в его хитрые глаза. Струпьяр очень уж пристально его рассматривал. — Не обязательно, только вот продрогнешь весь, — эта мнимая забота Гарри совершенно не понравилась. — Меня всё устраивает. — Если переживаешь из-за Донована, то не стоит, если будешь рядом со мной, то он тебя не тронет, — Струпьяр приобнял его за плечи. Гарри передёрнуло, давно прошло время, когда кто-то набирался наглости прикоснуться к нему без его желания, но в последнее время это случалось слишком часто, из-за чего ему всё сложнее было сдерживаться и не реагировать агрессивно. Он сделал шаг назад, чтобы создать дистанцию между ними. Возможно, этот жест был слишком подчёркнутым, потому что лицо Струпьяра замерло, а губы сжались в тонкую линию. — Ну как хочешь, — мрачно сказал он и пошёл к костру. Не прошло и дня, а Гарри уже настроил против себя нескольких егерей. Но он просто не мог вести себя иначе. Он не собирался прогибаться под Донована или терпеть панибратство Струпьяра. Ожидая начала задания, он простоял несколько часов возле одного из деревьев, рассматривая траву: часть пожелтела, другая была по-летнему зелёной. Иногда до него доносились обрывки разговоров, но Гарри особо не прислушивался: часть он не понимал, другая часть касалась личной жизни и была ему совершенно неинтересна. Уилкис вышел из палатки, когда стемнело, и подозвал его к себе, а вместе с ним ещё Струпьяра, Донована и Петтигрю. — Помните деревушку Хазерсидж? Мы останавливались недалеко от неё, когда нужно было поймать грифона, — спросил он у них. Струпьяр кивнул, а вот Донован и Петтигрю замялись. — Что молчим, а? — повысил он голос. — Я бл… — Уилкис быстро взглянул на Гарри, — не раз говорил запоминать местность, чтобы потом можно было туда аппарировать. — Мы же много где были, всё и не упомнишь, — у Петтигрю вновь появилась эта неловкая улыбка, которая побуждала в других жалость к нему, но Уилкиса она не смягчила, наоборот, он вспылил и начал его отчитывать. — Я сказал запомнить, значит, надо запомнить! А если в твоём крошечном крысином мозгу никакая информация не держится, то проваливай из моего отряда. Петтигрю виновато склонил голову, не решаясь больше говорить. — Да не бушуй, кэп, — вмешался Донован. — Помним мы эту деревню. Там… ээ… дома были. Гарри не удержался и посмотрел на него. Донован тут же это заметил, и его растерянное, глуповатое лицо покраснело и распухло от гнева. — Чё пялишься? Гарри не ответил, но теперь уже не мог отвести взгляд. — Ты это мне сказал? — спросил Уилкис с тихой угрозой в голосе. У Донована будто сработал какой-то переключатель, стоило посмотреть на Уилкиса, и он вновь вернулся к своему спокойному бесхитростному выражению лица: — Нет, сэр, я новенькому. — Считаешь, что можешь лясы точить с новеньким, когда я объясняю задание? Донован весь окаменел и тут же выкрикнул во всю силу своих лёгких: — Нет, сэр! Прошу прощения, сэр! У Гарри зазвенело в ушах, он тряхнул головой и осмотрелся: остальные не придали крикам Донована никакого значения. Больше же всего его поразила эта покладистость. Уилкис не показался таким уж страшным, но Донован приходил в ужас из-за его недовольства. — Мне плевать как, но вы вспомните Хазерсидж и аппарируете туда. Вам нужен дом у кладбища, который на краю деревни, тем лучше для вас, не привлечёте лишнего внимания. Адрес, — и Уилкис показал клочок бумаги, на которой было написано название деревни, улицы и номер дома. Гарри не понимал, зачем показывать бумажку с адресом, если можно просто назвать его. В памяти смутно что-то мелькнуло, но слишком быстро исчезло, чтобы оформиться в мысль. — Всем всё ясно? Кажется, ни у кого, кроме Гарри, не было никаких вопросов, они кивнули, и Уилкис продолжил: — Тогда идите, — он на мгновение задумался, его взгляд упал на часть егерей в отдалении. — И возьмите с собой Миллера. Как выполните задание, отправляйтесь в Виссан. Ви… что? Гарри вновь обвёл всех взглядом, но они не выглядели удивлёнными, наоборот, у Струпьяра даже появилось какое-то скучающее выражение на лице. Закончив, Уилкис ушёл в палатку. Струпьяр подозвал жестом Миллера, который чуть ли не бегом кинулся к ним. Коротко объяснив, что у них задание, он положил руку ему на плечо. — Сейчас аппарирую, — сказал Струпьяр, и спустя секунду их уже не было. Только тогда Гарри понял, что Миллер не умеет аппарировать. Вот почему он разозлился. Но откуда ему было знать? А ведь Долохов особенно подчеркнул важность аппарации для работы. Попросив Миллера помочь, он задел его больное место. Сейчас, правда, было не до чувствительности Миллера. Гарри совершенно не хотел, чтобы его аппарировал кто-то из этих двух: Донован или Петтигрю. Аппарация — сложная магия, которая требует одновременно и воображения, и точности. Если же за дело возьмутся эти двое, то по итогу их всех располовинит. — Эм… с кем будешь аппарировать? — спросил Петтигрю, но, прежде чем Гарри ответил, вмешался Донован. — С тобой, — и, крутанувшись на месте, исчез. Петтигрю взглянул на то место, где был Донован, а затем с начинающей уже раздражать улыбкой сказал: — Походу, мы одни остались. Надо спешить, Струпьяр не любит ждать, — Петтигрю нервно протянул руку, чтобы положить её ему на плечо. Хватка была совсем слабой, Гарри опасался, что во время аппарации он его отпустит. Будет ли тогда смерть мгновенной? Он ничего не сказал Петтигрю. Его слова о том, что надо чётко представлять место, не спешить и держать его крепко, вряд ли помогли бы ему взять себя в руки и правильно выполнить аппарацию. Рука Петтигрю задрожала, и Гарри сдавило со всех сторон, было ощущение, что череп сейчас треснет, а глазные яблоки выпрыгнут из глазниц. Спустя секунду эти ощущения пропали, и он смог с трудом различить перед собой слабые очертания, но мир вокруг продолжал вращаться и расплываться. Гарри закрыл глаза и дал себе пару секунд в надежде, что головокружение пройдёт. Помогло лишь отчасти, когда открыл глаза, увидел, что они уже не в лагере, а возле небольшой деревни. Рядом никого не было. Гарри вопросительно посмотрел на Петтигрю, тот был бледен, и уголки его губ дрожали, норовя опуститься вниз, но он продолжал выдавливать из себя улыбку. — Каждый по-своему помнит эту деревню, — объяснил Петтигрю, и Гарри всё понял. Они не обговаривали конкретное место, поэтому каждый аппарировал в то, которое хорошо запомнил. И это были разные части деревни. Гарри раздражённо поморщился. Профессионализмом тут и не пахло. А ведь им нужно было найти дом и забрать из него что-то. Он лишь надеялся, что это не ограбление. Петтигрю оглядывался по сторонам, с каждой прошедшей секундой нервничая всё больше. — Что же делать? Струпьяр будет в бешенстве, — Петтигрю весь задрожал и с надеждой посмотрел на Гарри, будто он мог каким-то образом вытащить их из этого затруднительного положения. Вообще-то, именно он здесь новенький. Это Петтигрю должен решать возникающие проблемы, а не Гарри. — Обычно, когда люди теряются, им советуют оставаться на месте и ожидать, пока их найдут. Надежда погасла в глазах Петтигрю. — Струпьяр не будет нас искать. Он просто выполнит задание и вернётся в лагерь, а потом накажет нас. У Гарри запульсировала кровь в висках. То есть Струпьяр не продумал все нюансы с аппарацией, а наказаны будут они? Неудивительно, что егеря так и не стали элитным отрядом с такой-то организацией. — Что же делать? Что же делать? — без конца повторял Петтигрю. — Уилкис сказал, что нам нужен дом рядом с кладбищем. Ты знаешь, где он? — спросил Гарри. Петтигрю, поглощённый паникой, не сразу отреагировал. — Дом? — переспросил он. — Да, дом. Мы вроде как здесь из-за него, — напомнил Гарри. — Дом, да, точно, кладбище, — Петтигрю указал в сторону виднеющейся крыши церкви. Конечно же, в таких старых деревнях кладбище всегда располагается рядом с церковью. И как он сам не догадался? — Пошли, — сказал он Петтигрю, но тот застыл на месте и не двигался. — Ну что? — с досадой на его медлительность спросил Гарри. — А как же Струпьяр? На мгновение ему захотелось просто бросить Петтигрю и уйти. — К нему и пойдём, — вместо этого ответил Гарри, всеми силами сдерживая желание накричать на него, как это недавно сделал Уилкис. Не выспавшись, долго прождав в лагере, так ещё и пережив не самую приятную аппарацию, он чувствовал, что его нервы на пределе. Поэтому, не говоря больше ни слова, Гарри направился к церкви. За спиной раздалось сопение, а затем поспешное шарканье ног. Спустя минут десять они были перед кладбищем. Огромное дерево с начинающими желтеть листьями укрывало его своей тенью. На его массивный ствол опирался Донован и блевал. В паре шагов от него стояли Струпьяр и Миллер. Увидев их, Струпьяр прекратил морщиться, только взгляд, казалось, стал ещё злее. — Где вы шлялись? — рявкнул он. — Мы аппарировали на соседнюю улицу, там переулочек и… — затараторил Петтигрю. — Да мне плевать, куда вы аппарировали, — прервал их Струпьяр. — Из-за вас мы задерживаемся. — А я думал, — слова вырвались быстрее, чем Гарри успел их обдумать, — мы задерживаемся, потому что не обсудили место аппарации. Ну и, конечно же, чтобы дать Доновану проблеваться. Между ними растянулась та секунда, за которую все осмыслили сказанное, в том числе сам Гарри. Первым отреагировал Донован, он что-то забулькал, но его вновь скрутило и начало рвать. Миллер закатил глаза, и Гарри был уверен, что жест относился к нему, а не к Доновану. Струпьяр же, который только недавно был на взводе, сейчас выглядел абсолютно невозмутимым и смотрел на него со спокойствием гадюки перед броском: — Тебе нужно исполнять приказы, а не думать, — наконец сказал он. На сей раз Гарри сдержался и не ответил, что он здесь как раз из-за того, что не умеет их выполнять. Посчитав, что разговор закончен, Струпьяр посмотрел на бледного Донована, который, к счастью, уже выпрямился и вытирал испачканный подбородок. — Идём, — Струпьяр указал на небольшой, почти незаметный за разросшимися кустарниками дом. Гарри бросил короткий взгляд на Струпьяра, но пошёл следом. Они двинулись к дому по центральной дорожке, Гарри был замыкающим, поэтому заметил, как на них с любопытством смотрел маггл с другой стороны улицы. Но стоило пересечь ограждение, как в его глазах появилась растерянность. Он нахмурился, словно пытался что-то вспомнить, но ему это никак не удавалось. Магглоотталкивающие чары? Гарри тут же перевёл взгляд на дом. Глаза привычно защипало, и перед ним весь дом засиял, словно окутанный рождественской гирляндой. Разноцветные нити, как лозы, разрослись по стенам дома, но самым поразительным был зелёный свет, что исходил из швов между кирпичами, да такой сильный, что почти ослепил его. Он растерянно его рассматривал, пытаясь понять, как это возможно. Даже его дом, где стояла могущественная защита, не светился никаким светом, его просто опутывали нити. — Неужто ауровидящий? — послышался рядом голос Струпьяра, Гарри посмотрел на него и увидел рванную серо-чёрную ауру. Возможно, это было из-за трещин, а может быть, из-за того, что чёрные пятна не полностью покрывали серый ореол, поэтому аура казалась грязной. — Эй, я задал тебе вопрос, — Струпьяр нахмурился. Гарри рассматривал его ауру и думал, говорить правду или нет. Если нет, то какое оправдание придумать светящимся глазам? Слишком много мороки, решил Гарри и ответил: — Да, я вижу ауру. — Ну хоть какая-то польза от тебя будет, — хмыкнул Струпьяр, который немного расслабился, когда получил чёткий ответ. — Что видишь? — Несколько маломощных заклинаний. Однако дом светится зелёным светом. Никогда такого не видел, — если бы не эта странность, Гарри бы ещё подумал, делиться ли своими наблюдениями с ним или нет. — Потому что не сталкивался с чарами Фиделиус. Не может быть. Он читал о них, они встречались крайне редко. Последний пик пришёлся на времена Гриндевальда. Зачем сейчас кому-то понадобилось скрывать свой дом столь мощными чарами? Теперь стало понятно, почему адрес дали на клочке бумаги, Уилкис не был хранителем дома. Настоящий хранитель написал адрес и передал ему, в ином случае он просто не смог бы его запомнить. Насторожённость, которая не оставляла его ни на секунду, обострилась. Было в этом задании что-то мутное, не обещающее ничего хорошего. — Ловушки есть? — спросил Струпьяр. Гарри рассеянно покачал головой, всё ещё пытаясь сложить части головоломки в единое целое. Стоп, что? Ловушки? Почему тут должны быть ловушки? Он осмотрел других, которые стояли рядом со скучающими лицами, один только Миллер был странно возбуждён. Что-то в нём привлекло внимание. У него не было ауры. Гарри опешил. Это невозможно, почти у каждого волшебника к возрасту Миллера, даже если он магглорождённый, есть хотя бы один слабый отпечаток на ауре от использования сильных заклинаний. Да даже если он слабый маг, должны же быть нити от простых заклинаний, которые он наложил на себя. Вон, всех остальных оплетало множество нитей: у кого запястья, у кого туловище, а у Струпьяра даже одна была вокруг шеи. Он не стал приглядываться и пытаться понять её назначение, а вновь посмотрел на Миллера. Ничего. Как? Как это возможно? А потом его озарило: ликантропией болеют не только волшебники, но и магглы. Гарри раньше не задумывался об этом, но что происходит с магглами, которых заразили? Они не могут вернуться в свой мир, когда каждое полнолуние превращаются в переставшее себя контролировать чудовище. Но и в магическом места им тоже нет: все, кто не могут использовать магию, еле находят себе работу, будь то завхоз, лесничий, уборщик или официант. А теперь, как узнал Гарри, егерь. С другой стороны, а чего он ожидал? Если приходится сражаться даже за права магглорождённых, то до магглов и сквибов в магическом мире дела вообще никому нет. — Заходим, — приказал Струпьяр, пока Гарри витал в своих мыслях. Он был совершенно не готов к тому, что Струпьяр с ноги выломает дверь и, выхватив палочку, наставит её на кого-то в доме. — Бенджамин Фенвик, не представляешь, как долго мы ждали встречи. — Мэри, иди наверх! — прокричал напуганный мужчина, которого Гарри еле мог разглядеть за спинами Донована и Петтигрю. — О, милая Мэри, не стоит, иначе мне придётся быть грубым, — с совершенно неуместной игривой интонацией сказал Струпьяр. Вдруг раздался пронзительный детский плач со второго этажа. Гарри вздрогнул. — Оу, — протянул Струпьяр, — а нам об этом не сказали. Что же мы будем делать? — и с пугающей улыбкой посмотрел на Фенвика. — Не надо, пожалуйста, не трогайте Мэри и ребёнка, — с мольбой Фенвик посмотрел на Струпьяра, затем на Донована, Петтигрю, Миллера, и, наконец, его взгляд остановился на Гарри. Отвратительно. Гарри не знал, зачем они здесь, но всё это было отвратительно. — Будет зависеть от того, что ты нам скажешь, Фенвик, — усмехнулся Струпьяр под крики неумолкающего ребёнка и поморщился. Увидев его выражение лица, женщина побледнела. — Я могу его успокоить, прошу, дайте мне подняться наверх, — она сжала руки у груди и не отрывала глаз от Струпьяра, который склонил голову набок и рассматривал её. Кивком он указал Доновану на Фенвика, после чего опустил палочку, шагнул навстречу перепуганной женщине и приобнял за плечи, склонившись к самому её уху. У Гарри затрещало в висках. — Убери от неё руки, — собственный голос был глухим, его взгляд приковала к себе огромная ладонь, сжимающая тонкое плечо. Челюсть Струпьяра напряглась. — Вэнс, — с предупреждением, — ещё раз посмеешь мне приказывать, и… Не дожидаясь, когда он закончит, Гарри повторил: — Убери от неё руки. Внезапная острая боль заставила его пошатнуться и сделать шаг назад. Перед глазами всё расплылось, Гарри рефлекторно прижал руку к лицу и только тогда понял, что из носа хлещет кровь. Струпьяр врезал ему кулаком, но, прежде чем он осмыслил это до конца, получил удар в живот. Гарри не мог вздохнуть, сжал зубы, перетерпевая боль, и попытался выпрямиться. Из-за удара тело само согнулось, и это было, пожалуй, самое унизительное в этой драке, хотя честнее назвать происходящее избиением. Ему всё равно на кровь из носа, гримасу боли, но этот невольный поклон. Он так думал ровно до того момента, как его схватили за волосы и поволокли к двери. Словно какую-то непослушную шавку, которая скулит и поджимает хвост, когда её берут за загривок. Струпьяр выкинул его из дома. — В героя будешь в другом месте играть, — и захлопнул дверь. Гарри упал на промозглую землю и отбил себе бок. Боль была кратковременной и полностью затерялась, голова и живот перетянули её на себя. Он опёрся о землю, чтобы подняться, и ладони погрузились в грязь. Гарри замер и посмотрел на свои руки. Мыслей в голове не было, но почему-то он не мог отвести взгляд, ему казалось, что если он это сделает, то просто рухнет и больше не встанет. Со второго этажа раздался крик ребёнка, и Гарри очнулся. Пошатываясь, он поднялся и задрал голову: в окне мать поднимала ребёнка на руки и прижимала к груди. Как же тошно. Гарри опустил глаза, схватил ручку двери и дёрнул, она не поддалась, тогда он повернулся и пошёл по тропинке прочь от дома. Кровь продолжала течь из носа, но Гарри не обращал внимания. Грязными руками лучше не трогать. А ведь он всегда был чистым, это Майкла Лили ругала за грязные штаны и разбитые коленки. Как же так получилось? Он сел на скамейку рядом с кладбищем. Прошедший мимо маггл посмотрел на него с отвращением. Гарри полагал, что у него есть на то основания, но сам при этом всё никак не мог понять: как же он испачкался? Он же всегда был аккуратен, но за какие-то считанные секунды оказался весь в грязи. Ветви дерева нависали над могилами когтистой лапой. У старой ивы могучие корни, они разрастаются, оплетают гробы и разрушают их. Несколько надгробий уже треснули, земля пошла волнами. Жизнь не может оставить в покое даже мертвецов, которые ускользнули от её власти, она ревниво продолжала претендовать на то немногое, что от них осталось. Заморосил дождь, всё же он застал его, правда, не там, где Гарри думал. Он не знал, сколько просидел на скамейке, просто в один момент рядом с ним кто-то появился. Гарри даже не помнил, чтобы слышал шаги или видел, как мимо кто-то прошёл, чтобы сесть рядом. — День, я смотрю, у тебя не задался. Пришлось вынырнуть из своих мыслей, чтобы ответить Долохову. — Неужели так очевидно? — Ты бы себя видел, приятель. Хэллоуин ещё не наступил, чтобы всех так пугать. — Костюм для меня выбрал Струпьяр, — равнодушно ответил Гарри. — Вот о нём и хотел поговорить. Он мне сказал, что ты пытался сорвать задание. — Да? — Гарри даже не пытался изображать интерес. — Если бы я знал, что там за задание, то, может быть, и попытался. — Поэтому тебе и не сказали. — И как? Сильно вам это помогло? — Слушай, Вэнс, не лезь на рожон, и жить будет проще, да и, — Долохов сделал паузу, и Гарри ощутил на себе его взгляд, — получать станешь меньше. Ты сейчас изрядно раздражаешь парней, и за каждую такую выходку они будут разукрашивать твоё красивое личико. — Значит, лёгкой жизни мне не видать. Подул ветер, дерево наклонилось, и когтистые ветки стали ближе. — Прекращай уже, к Бенджамину Фенвику не просто так нагрянули. Он разнюхивал о милорде, а ведь чужую личную жизнь надо уважать. Вот парни и преподали ему урок. — При чём тут его жена и ребёнок? — Да ни при чём. Их бы не тронули, ну, может, припугнули слегка. — Струпьяр тронул. — Он её ударил? — спросил Долохов. — Он её трогал и смотрел. Над ухом раздался тяжёлый вздох. — Вэнс, не пори горячку. Ну схватил он там её за руку или ещё за что, чтобы она глупостей не натворила. — Он смотрел. — Ну смотрел и смотрел, значит, симпатичная, от неё не убудет, — фыркнул Долохов. — Какой благородный, а я-то думал, ты просто высокомерный ублюдок. — А я думал, что вы кучка отбросов, и моё мнение не изменилось. Гарри не отрывал взгляда от кладбища, так и не посмотрев в сторону Долохова, но догадывался, что тот покачал головой. — Пошли, аппарирую. Тебя милорд ждёт. — И зачем я ему сдался? — Как твой опекун интересуется, наверное, твоим первым днём на работе, — хохотнул Долохов. — Можешь пожаловаться на своих обидчиков. — Главному из них, чтобы что? Долохов вновь рассмеялся и хлопнул его по спине. Гарри судорожно вздохнул, боль отозвалась во всём теле, вновь напомнив о себе. Он каким-то образом совершенно о ней забыл, загипнотизированный сначала своими руками, а затем когтистым деревом. Гарри не хотел видеть Мракса и оттягивал этот момент, как мог. Долохов, на удивление, его больше не трогал. Он ожидал ворчания из-за мороси или холода, но тот ничего не сказал. Они просидели, наверное, минут пятнадцать в тишине, когда Гарри сдался и поднялся со скамьи. У Долохова впервые на лице не было того раздражающего выражения, как будто всё вокруг его забавляло, в особенности собеседник.