Мы те, кто мы есть

Перед тем как аппарировать, Долохов наколдовал струю воды, и Гарри подставил под неё руки. От холода они мгновенно покраснели, их стало тяжелее сгибать, но теперь пальцы хотя бы были чистыми. Он коснулся носа и стёр кровь, больше, наверное, размазал, но зато пропало мерзкое ощущение, будто из него что-то капало. Кровь давно уже остановилась и больше не хлестала из носа, но это ощущение продолжало его преследовать. Гарри посмотрел на своё отражение в грязной луже: взлохмаченный, с перемазанным лицом и опухшим носом. Явиться в таком виде — унизительно, но разве не этого Мракс добивался? Увидеть его раздавленным. Он кивнул Долохову, и тот в очередной раз взял его за локоть. Хватка твёрдая, из неё не так-то просто выбраться, ни в какое сравнение она не шла с рыхлой рукой Петтегрю. Рывок — и к горлу вновь подкатила тошнота. — Лучше не аппарировать, если до этого пару раз получил по голове, — сказал Долохов. — Мог сказать об этом раньше. Долохов лишь беспечно улыбнулся: даже если бы он сказал, ничего бы не поменялось, всё равно бы аппарировал, и Гарри это знал, но хотелось хоть крупицу контроля, пускай и иллюзорного. Стоило Долохову его отпустить, как у Гарри появилось сильное желание потереть друг о друга ледяные руки или спрятать их в карманы тёплой мантии, но вместо этого он оглядел первый этаж поместья. Честно говоря, он ожидал, что они окажутся где-нибудь у ворот, и им придётся ещё минут двадцать идти по гравийной дороге до поместья. Гарри незаметно оглядел Долохова: а так и не скажешь, что он на особом счету у Мракса. — Я его первый ученик, — не так незаметно, как думал Гарри. Спустя несколько секунд зал, полный голосов, стал тише. Гарри остро ощутил на себе чужие взгляды. Его статус после отправки к егерям рухнул, это было особенно очевидно по презрительным гримасам окружающих. И всё же за ним присматривал первый ученик Мракса, наверное, поэтому, несмотря на своё отношение, они не спешили подойти и позлорадствовать. Он всеми силами избегал участи быть частью этого общества, но всё равно стал одним из них. По крайней мере, они таковым его считали. — Их мнение изменчиво, — сказал Долохов, и Гарри перевёл на него взгляд. — Сегодня ты для них червь под ногами, а завтра они уже вьются вокруг тебя, чтобы подмазаться. Его попытка поддержать была совершенно неожиданной. Он-то считал, что Долохов, как и остальные, его на дух не переносит. — Мне плевать, — коротко ответил Гарри, не желая слишком много об этом думать. — Ну вот опять. Ты знаешь, что каждый раз, когда оказываешься в невыгодном положении, то начинаешь ершиться? Гарри хмуро посмотрел на него, но в итоге решил промолчать и не спорить. Ему действительно было плевать, что о нём думают. Не дождавшись от него ответа, Долохов покачал головой, как бы говоря, что ничего другого от него и не ждал. — Пойдём, — и широким шагом пошёл вперёд: через гостиную, вдоль стеклянного коридора, по лестнице на второй этаж. У кабинета Мракса они остановились. Долохов собирался постучать, но дверь открылась сама, и оттуда вышел Блэк со стопкой пергаментов, толком даже не посмотрев на них, он сказал: — Милорд сейчас занят, примет позже, — и только тогда обратил свой взгляд на Долохова, чтобы тут же сместить его и впиться им в Гарри, особенно пристально он рассматривал припухший нос. Из-за чего тот снова разболелся, а может, Гарри попросту вспомнил, что он должен болеть. — Почему ты так выглядишь? Иди умойся, — Блэк нахмурился и с неприязнью посмотрел на Долохова. — Я тут ни при чём, — он поднял руки вверх. — Он, скажем так, разошёлся во мнении с коллегами. Блэк презрительно хмыкнул и хотел что-то сказать, но его оборвал спокойный голос Мракса из кабинета: — Пускай Гарри зайдёт. На несколько секунд все замерли. Блэк и Долохов смотрели на него и ждали, когда он войдёт. Гарри замешкался, дело было не в страхе или чём-то таком, он просто не мог набраться сил, чтобы сделать шаг. Мракс — синоним проблемы, он мастерски портит ему жизнь. Гарри же полностью изнурён, эти дни его выжали, а может, и не дни, а месяцы. Сейчас он не мог от него защититься. Настойчивый взгляд Долохова всё же вынудил его взяться за ручку и открыть дверь. Мракс привычно сидел за своим рабочим столом и перебирал бумаги. Стоило двери открыться, как он посмотрел на него и жестом указал на одно из кресел рядом с книжным стеллажом. Гарри направился туда и слегка вздрогнул, когда дверь за ним захлопнулась. Мракс остался сидеть за своим рабочим столом. — Эльф, принеси горячего чая, — и снова вернулся к просмотру документов. Гарри напряжённо ждал, когда Мракс, наконец, заговорит с ним и объяснит, зачем вызвал к себе, но он продолжал читать документы. На краю его рабочего стола появилась чашка чая с поднимающимся паром, он жестом указал в сторону стеллажей. Блюдце поднялось в воздух и проплыло через весь кабинет, чтобы опуститься на столик рядом с Гарри. — Ты замёрз, выпей чаю, чтобы согреться, — сказал Мракс и перелистнул страницу. Опять этот грёбаный чай, — Гарри посмотрел на него с отвращением. Мракс поставил магическую подпись и отложил документы. Теперь его ничего не отвлекало, и он полностью сосредоточил своё внимание на Гарри, для которого оно было удушающим. В тёмных глазах Мракса вспыхнули еле различимые красные искры, и радужка окрасилась багровым цветом. Гарри на мгновение растерялся. Только сейчас он до конца понял, почему Драко говорил, что его глаза завораживают, когда он использует дар. Цвет глаз Мракса был неестественным, что подспудно настораживало, почти пугало, но в то же время на секунду он забыл обо всём, пока смотрел в эти глаза. — Бытовые чары выполнены на должном уровне, — сказал Мракс после того, как осмотрел его мантию. Гарри смутился, не из-за скудной похвалы, а потому что на миг, пускай и крошечный, позволил Мраксу себя увлечь. Неудивительно, что Блэк помешался, наверняка, как и сам Гарри, был застигнут врасплох и попал под очарование момента. — Что же до целительных заклинаний, то в них ты не преуспел, — заметил Мракс, задержав взгляд на его распухшем носе. Целительство — одна из самых сложных дисциплин, и её почти не изучают в школе. Профессор Снейп сказал, что на старших курсах найдёт ему преподавателя для усвоения базовых заклинаний. Теперь это осталось в прошлом. Гарри посмотрел на остывающий чай. Его гладкая поверхность была неплохим отвлечением, особенно сейчас, когда не хотелось видеть Мракса. В кабинете не было окон, наверное, поэтому ему было здесь так душно, хотелось выйти на свежий воздух, но приходилось оставаться и вести этот долгий и муторный разговор. — Я могу поискать для тебя учителя, который обучит нескольким заклинаниям, — голос Мракса был размеренным, но было слышно, как он начинает терять терпение из-за молчания Гарри. — Сам я этого сделать не могу. Тёмные волшебники ввиду особенностей их магии не способны к целительству. Гарри сжал руки в кулаки, благо, они лежали на коленях и под столиком их было не видно. Он не хотел, чтобы Мракс посягал на что-либо, принадлежащее профессору Снейпу. — Не нужно, — впервые за этот разговор Гарри нашёл в себе силы ответить. По тому, как разрослась магия Мракса и завибрировала, Гарри понял, что он недоволен его ответом. — Вы говорили, что есть тёмные целители, — ему удачно вспомнился их последний урок, и он надеялся, что этой темы будет достаточно для отвлечения Мракса. Тишина. Гарри старался не шевелиться, из-за чего всё отчётливее слышал собственное дыхание. От напряжения стало звенеть в ушах, лоб покрылся потом, а вибрация чужой магии ощущалась чуть ли не под кожей. Несмотря на духоту кабинета, его бил озноб. Неужели простыл из-за валяния в грязи? Даже согревающие чары не помогли. — У тёмных целителей другой принцип работы, — наконец-то прозвучал ответ Мракса, и Гарри испытал облегчение, — нежели чем у светлых. Они используют магию крови. Калечат одного, чтобы исцелить другого. Тогда понятно, почему светлые их презирают, ведь это противоречит этике медиков «не навреди». — Антонин сказал мне, что у тебя дар ауровидения, — Мракс встал и подошёл к столику, за которым Гарри прятался от его внимания, и сел в кресло напротив. Он до последнего надеялся, что Мракс так и останется сидеть за своим рабочим столом. — Да, — не стал он отрицать и опустил взгляд на свои руки, всё ещё сжатые в кулаки, и постарался распрямить пальцы, чтобы они свободно лежали на бёдрах. — И как много ты видишь? — Мракс пододвинул чашку чая к нему. — Вижу цвет ауры, пятна и трещины, а ещё цвет нитей, — подробно ответил Гарри, избегая смотреть Мраксу в глаза, а также игнорируя стоящую перед ним чашку чая. — Достойный уровень для твоего возраста, — на сей раз похвала была густой и вязкой, и как только Мракс не поморщился от этой приторной сладости, когда произносил её. — Вы ведь тоже ауровидящий, — сказал Гарри, не позволяя себе поднимать взгляд выше подбородка, чьё чёткое очертание, а также бледность наводили мысль о статуе, почти идеальной в своей бесчувственности. — Да, это полезный навык, особенно в исследованиях и при создании новых заклинаний. Будь это кто-нибудь другой, Гарри обязательно расспросил бы поподробнее. Сейчас редко можно встретить создателя заклинаний, ведь главенствует мнение, что всё лучшее уже создано, а новые заклинания — лишь вариации с небольшими изменениями старых. Гарри ничего не ответил, и они оба погрузились в молчание. Он и до этого еле находил слова, и вот наступил момент, когда он исчерпал себя полностью. — Северус тоже создавал заклинания, — от слов Мракса у Гарри вновь зашумело в ушах. — Он был необычайно талантлив в этой области. Как-то он показал мне заклинание, которое создал ещё будучи школьником, — шум нарастал, но слова Мракса продолжали звучать отчётливо. — Помню, я был под впечатлением. Это проклятие — гремучий клубок обиды и ненависти. Очень страстное заклинание, и, конечно же, гениальное в своей простоте. Внутри всё дрожало и отвергало слова Мракса. — Хватит! — Гарри просто физически не мог это слушать. — Не смейте о нём говорить! Вы… — и не смог продолжить, захрипев. Магия Мракса сомкнулась на его горле, не давая дышать. У Гарри всё поплыло перед глазами, поле зрения сузилось, и всё, что он видел, — это еле различимые холодные глаза. Секунда, и шею отпустили, позволив ему вздохнуть жгучий горло воздух. — Для твоего же блага — не указывай мне, что делать. — А вы? Зачем это делаете?! Зачем поднимаете эту тему?! Разве не понятно, что я не хочу о нём говорить?! С вами! Я не хочу! — Гарри порывался встать, но магия Мракса удержала его на месте, в глазах напротив он уловил какую-то смутную эмоцию: будто им тоже овладело напряжение. Затем мощная струя ледяной воды ударила Гарри в лицо, нос защипало, а с ресниц сорвались капли воды, часть затекла за шиворот, и тело пробила дрожь. Стало мучительно холодно, согревающие чары больше не спасали. — Успокойся, — приказал Мракс. — Вы сами доводите меня, а затем требуете успокоиться, — он сжался, стараясь сохранить в глубине себя крохи тепла, о которые можно было бы греться, но они ускользали под гнётом холода и в итоге ничего не осталось. — Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции, — а самым холодным здесь был сам Мракс, даже ледяная вода, укравшая у него тепло, и то ощущалась теплее. — Нам необходимо поговорить о Северусе, иначе эта тема всегда будет стоять между нами. — Вы его убили, — это всё, что имело значение. Невозмутимость подвела Мракса, на лице проступило раздражение. — Да, я убил его, потому что именно так я поступаю с предателями. Стоило Гарри услышать прямой ответ, и к глазам подступили слёзы, в последний момент он закрыл глаза. Он не доверял себе, зная, что если что-то скажет, то это будет либо воем, либо дрожащим всхлипом, и всё же он с трудом проговорил почти что по слогам: — Вы могли его отпустить, — и открыл слезящиеся глаза. Раздражение Мракса улеглось, он смотрел на него с лёгкой брезгливостью. — И дать другим понять, что меня можно держать в дураках, и я не призову их к ответу? Будь он жалким червём, приползшим просить милости и не смогшим справиться с элементарной задачей, я бы просто выбросил его, сохранив жизнь, — и с мрачным весельем Мракс добавил. — Будь у меня хорошее настроение, что бывает нечасто. Но Северус другой. У него были амбиции, чтобы забраться на самый верх. А любой человек на вершине должен быть готов к тому, что если сорвётся, то разобьётся насмерть. Опять эти грёбаные метафоры. Смерть — не набор каких-то пафосных образов, это ничто, пустота, небытие. Когда человек мёртв, его больше ничто не интересует, не заботит и не гложет. Наверное, это и есть безмятежность. — Вы чудовище, — раньше он бы не осмелился, но сейчас, после всех сказанных Мраксом слов, отвращение подталкивало его к откровенности. Гарри ждал наказание, но его не последовало. Мракс просто смотрел на него своим неподвижным змеиным взглядом: — Ты ведь начитанный мальчик, прочитал множество разных книжек, особенно по истории. Так ответь мне: какова в них судьба предателя? О, он понимал, куда клонит Мракс, но Гарри отказывался играть в эту игру. — История — это прошлое. Нельзя судить настоящее мерами прошлого, — он старался контролировать свой тон, но всё равно получилось колко и зло. Гарри сильнее укутался в грязную и мокрую мантию, которая делала его положение ещё более невыносимым, почти мучительным, когда ткань липла к коже. — Это не ответ на мой вопрос, — прозвучало так, будто у них снова урок. Мракс собрался изображать учителя? Отлично, у Гарри есть что ему сказать: — Изгнание, — выплюнул он. Если бы он просто оставил профессора Снейпа в покое, позволил ему уйти. Безжалостный смех Мракса растоплял его грёзы: — Очаровательно то, как ты трактуешь факты в угоду себе. Очень по-слизерински, Гарри. Но это работает только в том случае, если собеседник не осведомлён в полной мере о теме разговора. Гарри промолчал. Его ответ не был попыткой исказить факты. Он хотел лишь дать понять Мраксу, что можно было сделать другой выбор. — Среди преступлений предательство всегда, во все времена, было самым низким из поступков и наказывалось строже других. Предательство каралось смертью, — Мракс сделал паузу, наверное, чтобы его слова сильнее вонзились в Гарри. — Конечно же, некоторых изгоняли, но лишь для того, чтобы они подольше помучились перед смертью. — Это законы древнего мира, а мы живём в современном. В нём нельзя просто так убивать людей, — Гарри устал, он и так был вымотан, когда начался этот разговор, а сейчас его тошнило от истощения всех внутренних сил, которые он без конца напрягал, чтобы противостоять речам Мракса. — Во-первых, не просто так, во-вторых, тебе же знакомо понятие «государственная измена»? Да когда же это всё закончится? Гарри не выдержал и коснулся руками лба, поддерживая тяжёлую голову, которая всё ближе склонялась к шее. — А вы приравниваете себя к государству? — голос звучал тускло, почти на грани шёпота. — Я больше, чем государство, Гарри, — Мракс нахмурился. — Вижу, ты устал, тогда отложим этот разговор. Самое важное мы уже сделали — начали говорить о смерти Северуса. Это поможет тебе принять реальность, которую ты так тщательно избегаешь. Ничего он не избегал, он просто не мог смириться. И Мракс не заставит его это сделать, потому что смерть профессора Снейпа была несправедливой, как бы его в этом ни пытались убедить. — Я скоро отпущу тебя, — непривычно мягким тоном сказал Мракс и достал своими тонкими паучьими пальцами палочку. Гарри бросил на неё короткий взгляд, но куда больше его насторожил голос Мракса. Он не мог припомнить, чтобы хоть раз тот с ним так разговаривал. Мракс взмахнул палочкой и высушил его, а затем очистил от грязи. Гарри с недоверием провёл по мантии рукой: мягкая на ощупь, да и выглядела как новая. У него самого никогда бы не получилось столь хорошего результата. — Работа егерей грубая, изматывающая и грязная. Тебе совершенно не подходит, — Мракс посмотрел ему в глаза, будто ожидал его согласия, но Гарри хранил молчание, не желая вступать в разговор, не зная, что тот задумал. Видя, что он осторожничает, Мракс слегка усмехнулся, а затем продолжил: — Ты не обязан это проходить. Я отправил тебя к ним в качестве наказания за попытку срыва церемонии, но всё можно отменить. Не хотелось признавать, но слова прозвучали соблазнительно: не придётся снова терпеть оскорбления, а может, что похуже. Он коснулся носа, надавливая на припухший участок, и поморщился. Хорошо ещё, что живот прошёл: на тупую, ноющую боль можно было не обращать внимания. Она маячила на фоне, и он почти с ней свыкся. Мракс протянул к нему руку ладонью вверх. Гарри вспомнил момент, когда он делал точно так же, ему тогда показалось, что Мракс хочет, чтобы он вложил в его руку свою. И когда он протянул руку в ответ, на ладони Мракса появился договор, тот самый, из-за которого он теперь под опекой. Мракс был из тех, кто открыто протягивал ловушку, вкладывал её в руки, а когда зубья впивались в незадачливую жертву, с улыбкой говорил, что именно их неосторожность привела к такому плачевному результату. Так было с договором и с теми сказанными в исступлении словами, которые Мракс выудил из своих воспоминаний на суде. Гарри не протянул руку. Взгляд Мракса изменился, мягкость исчезла из его глаз, — а была ли она вообще? Так неожиданно появившаяся и настолько ему несвойственная, что казалась чужеродной на этом холодном лице. Мракс выглядел задетым. Сжав ладонь в кулак, он убрал руку. А вот сейчас Гарри не сомневался в его искренности, он чувствовал её на каком-то подсознательном уровне. — Метка бы решила множество твоих проблем, — он говорил, как человек, чьи благие намерения отвергли. Поджатые губы, сведённые брови, а ещё этот выдержанный тон, всё было настолько идеально, что казалось отрепетированным. Внутренняя уверенность в том, что всё это фарс, только усилилась. — И создала бы кучу новых, — сказал Гарри, после его слов лицо Мракса потеряло всякую выразительность, но он чувствовал, что тот недоволен. В нём затрепетало мрачное удовольствие, довольная улыбка почти коснулась губ, но он подавил её. В глазах Мракса появился опасный блеск. Гарри досадовал на себя, что не смог проконтролировать выражение лица, и Мракс прочёл его. — Как поживают твои друзья Уизли? — нарочито небрежный вопрос, но те немногие приятные эмоции от маленькой победы, которые Гарри испытал, скукожились и гниющим отростком начали давить на грудь. — Слышал, что один из них изуродован. Для молодого человека, который стремиться нравиться девушкам, это, наверное, стало трагедией. — Лестрейндж с помощью проклятия отрезала ему ухо, — Гарри старался просто констатировать факт, но это было слишком личным, чтобы в голосе не прозвучал гнев. Его раздражало то, как играючи, всего парою фраз, Мракс вывел его на эмоции. — И ухо нельзя восстановить, — это не было вопросом, но Гарри всё же ответил. — Нет, — он так и не увиделся с близнецами вживую, слишком опасался Мракса, чтобы так рисковать. Но семья Уизли наверняка обратилась к профессору Дамблдору, и, если он не смог им ничем помочь, значит, ухо уже не восстановить. — Знаешь, что это было за проклятие? Ну конечно, кому как не ему знать, какое мерзкое проклятие применила Лестрейндж. Наверняка он же её и научил. — Она колдовала невербально, но подозреваю, что Диффиндо и какое-то проклятье, мешающие заживлению. Мракс покачал головой: — Белла применила одно-единственное проклятие, которое наносит режущие раны, неподдающиеся целительным заклинаниям. Человек просто истекает кровью, пока не умрёт. Хотя ему может повезти, проклятие заденет важный орган, и он умрёт мгновенно. Просто, изящно и… — Омерзительно, — Гарри прервал его, так как не мог больше слушать. Перед глазами раз за разом прокручивался один и тот же момент: Лестрейндж поворачивается к ним, наставляет палочку, и вот ошмёток плоти летит в сторону, только теперь он слышит ещё и запах крови. Плотный, навязчивый и настолько сильный, что довлеет даже над этими страшными картинами перед глазами и выходит на первый план. Если бы она сдвинула палочку на дюйм, то полоснула бы Джорджа по горлу. — Жаль, что ты не оценил, — по тому, как Мракс смотрел, он наверняка догадывался, о чём Гарри думал. — Это Сектумсемпра. Проклятие, которое создал Северус. Мракс своими словами подцепил его на крючок и дёрнул. Внутри всё оборвалось. Ни сломанный нос, ни отбитый живот не болели так сильно, как его сердце. — На что это похоже, Гарри, когда близкий человек обманывает твои ожидания? — он ненавидел эту самодовольную улыбку на его лице. — Я думаю, что очень и очень близко к тому, что испытал я. Предательство. — Это не профессор Снейп отрезал Джорджу ухо, а Лестрейндж, — возразил Гарри. — Конечно, — согласился Мракс. — Тебе от этого легче? Нет, не легче, — но Гарри ни за что ему в этом не признается. Мракс поднялся из кресла, обошёл столик и встал вплотную к нему. Гарри не отрывал взгляда от его лица, поэтому ему пришлось высоко задрать голову. Холодные пальцы коснулись его носа, аккуратно повели по переносице, а затем… хруст. Гарри стиснул зубы от боли, из носа вновь потекла кровь. Он непроизвольно сжался и попытался отстраниться. — Т-ш-ш, — Мракс крепко держал его голову, не позволяя двигаться, и обмакнул подушечки пальцев в кровь. У Гарри задрожали губы в попытке что-то сказать, но он не успел. Вспышка очередной боли заставила его вновь стиснуть зубы. На этот раз она длилась дольше, и когда прошла, Гарри почувствовал, как у него намокли ресницы. Большими пальцами Мракс вытер влагу с уголков глаз. Только тогда Гарри осознал, что тот держал его лицо в своих ладонях и замотал головой. Мракс тут же его отпустил. — Как же трудно с такими юными созданиями, как ты, Гарри. Постоянно приходится вытирать то сопли, то слёзы. Ему захотелось спрятать лицо, которое сжигал стыд. Мракс же повернулся к нему спиной, но не сел рядом, а вернулся к своему рабочему столу. — Как нос? — спросил он, садясь в кресло. Гарри ощупал лицо. Нос не болел, припухлость тоже прошла. Рядом не было зеркала, поэтому он заглянул в чашку чая, где смог с трудом разобрать своё отражение: нос выглядел, как обычно, будто по нему несколько часов назад не прошёлся кулаком Струпьяр. — Не нужно было, — подняв взгляд на Мракса и поколебавшись несколько секунд, сказал Гарри. В самом деле, не благодарить же. — Тебе стоит больше заботиться о своём лице, — заметил Мракс и взял в руки стопку документов. — Красивая внешность — это преимущество. Она выручает в самых неожиданных ситуациях. Не стоит опрометчиво отвергать то, что может принести тебе пользу. Ну да, конечно, как было со Струпьяром. Теперь, после ситуации с женой Фенвика, Гарри понял, что тот клюнул на его лицо. Такого преимущества ему не надо. Мракс неодобрительно покачал головой. — Много ума, но мало практичности. С другой стороны, будь её у тебя немного больше, давно бы принял метку. Вот они и очертили круг, снова вернувшись к этой теме. Мракс, впрочем, не ждал от него ответа, лишь задумчиво просматривал документы, и создавалось впечатление, что он говорит сам с собой. — Завтра весь день проведёшь в архиве, — часть листов отложил, и лишь на нескольких оставил свою подпись, — как раз будет время подумать о метке. Если к вечеру решишься, то я буду ждать тебя здесь. А если нет, — Мракс сделал паузу и поднял на него глаза, — то на следующий день вернёшься к егерям и продолжишь работать с ними. Готовься к тяжёлой работе, сопряжённой с травмами. Синяки станут обыденностью. И да, Гарри, третьего предложения не будет. С моей стороны дать тебе второй шанс — проявление того расположения, которое ты совершенно не заслуживаешь. Гарри ни о чём его не просил. Ему это было не нужно. — Тогда зачем даёте? Мракс мог расценить его вопрос как дерзость, но, к удивлению Гарри, он спокойно ответил: — На одном из наших уроков я сказал тебе, что родители всю жизнь работают в надежде упростить путь их детей. Что бы ты ни думал, я действительно ценил Северуса. Я ни о чём не жалею, и ничего бы не поменял, если бы у меня была такая возможность. Северус смыл свой позор, когда достойно принял смерть. В благодарность же за его заслуги я и даю тебе этот шанс. Гарри прикрыл глаза. Он всё время старался заглушить боль от утраты, ради того, чтобы просто иметь возможность дышать, когда горе сжимало ему горло. Мракс же не давал забыться. Он из раза в раз терзал его словами. — Почему мне? Мракс смерил его долгим взглядом: — Разве не очевидно? Потому что он заботился о тебе, как о собственном ребёнке. Фраза ударила под дых. Гарри никогда бы не описал их отношения так. Профессор Снейп всегда оставался для него в первую очередь наставником. Но забота профессора уже давно вышла за эти рамки, став в чём-то отеческой. Возможно, Гарри не заметил изменений, потому что в его жизни не было отца, только Джеймс. У Мракса было сложное выражение лица. Гарри не мог его считать, да и не старался: у самого слишком много мыслей и горьких эмоций, чтобы уделять внимание кому-либо ещё. — Хотя бы в память о Северусе хорошо всё обдумай, прежде чем принять решение, — этими словами Мракс положил конец их разговору.

***

Гарри стоял на одной из улиц Лондона и рассматривал неприметное серое здание, в котором находился британский архив Совета Безопасности. До недавнего времени он вообще не знал о его существовании. Архив был образован после того, как Мракс возглавил Международную конфедерацию магов, для централизованного хранения внутри страны архивных документов специального назначения. Туда стекались все документы, имеющие какую-либо ценность, из отдела магического правопорядка, Визенгамота и других отделов, которые хоть как-то связаны с защитой и охраной магической Британии. Конечно, у всех этих ведомств есть свои архивы, но почти все они с ограниченным сроком хранения, после истечения которого документы уничтожались. Гарри перешёл дорогу и потянул за ручку массивной деревянной двери. Он ожидал, что его встретит тишина, но, к его удивлению, в холле кто-то громко ругался. — Где документы из конца списка? — волшебник в уже почтенном возрасте тряс над головой какой-то пергамент, а его длинная, почти до колен, седая борода извивалась и хлестала его по ногам. — Наверное, затерялись где-то, — ответил стоящий напротив него мужчина в аврорском мундире. Он выглядел раздражённым, то и дело посматривал на кучу коробок, из которых выстроили небольшую башню. Рядом стояли волшебники в серых мантиях и просматривали содержимое коробок. — Передаточная опись дел — официальный документ, в нём должно быть ровно то, что вы передаёте в архив, ни меньше, ни больше, молодой человек. Аврор закатил глаза, из-за чего пожилой волшебник ещё сильнее раздулся от гнева. Но прежде, чем он успел что-то сказать, голос подала девушка. Она была одной из тех, кто разбирал коробки. — Мистер Спэвин, по некоторым делам нет заявлений на ограничение доступа, — Гарри тут же узнал её — Роуз Макки, бывшая староста Когтеврана, как и он сам. Она была на два курса старше него. Мистер Спэвин подошёл к Роуз и просмотрел её пергамент, а затем документы в коробке, на которые указала девушка. Его лицо покраснело, было видно, что он еле сдерживается, чтобы не начать кричать. — Почему вы предварительно не подали заявления? — спросил он строгим тоном у аврора, который, судя по всему, также дошёл до точки кипения. — Разве не достаточно того, что мы принесли все эти документы? Мы авроры, наша работа заключается в поиске преступников, а не в перебирании бумажек. В конечном итоге, это из-за вас мы оказались в этой ситуации. Вы настаиваете, что эта макулатура важна, вот и занимайтесь ею, а нам дайте выполнять нашу работу. Роуз и остальные работники архива возмущённо на него посмотрели. — Вам стоит повторно ознакомиться со своими должностными обязанностями, молодой человек, — от горячности мистера Спэвина не осталось и следа, он пригладил топорщащуюся бороду и теперь смотрел на аврора холодным взглядом. — Аврорат обязан самостоятельно проводить экспертизу ценности архивных документов, после чего передавать документы в архив Совета Безопасности, а не тащить к нам всё, что у вас есть. — Это вы были не удовлетворены нашей экспертизой! — а вот аврор, наоборот, побагровел и язвительно ответил. — Поэтому мы больше не смеем её проводить и передаём право определять ценность документов тем, кто в этом лучше разбирается, то есть вам. У нас нет времени на это копошение, мы завалены кучей нераскрытых дел. — В таком случае вам не стоило отбирать работу у других, если вы не справляетесь со своей, — мистер Спэвин продолжил поглаживать бороду, своими словами он явно пытался уязвить аврора. — Что поделать, если только мы можем с ней справиться. Группы по отлову оборотней абсолютно некомпетентны. — Вынужден не согласиться. У меня перед глазами пример ещё большей некомпетентности, — мистер Спэвин бросил короткий взгляд на коробки. — Согласно правилам нашего архива, если передаточная опись не отражает перечень передаваемых документов, то мы имеем право отказать в приёме, — а после с ехидной улыбкой подчеркнул. — В приёме всех документов. — Что? — у аврора в недоумении вытянулось лицо. — Я проторчал здесь три часа! И вы не примете ни одного документа?! — Именно так, — кивнул мистер Спэвин. — И передайте Джеймсу Поттеру, что я рад ответить любезностью на любезность. Мы можем продолжить в том же духе, и посмотреть, кто понесёт большие убытки. Приятной вам обратной дороги в аврорат, молодой человек, — он развернулся и пошёл к лестнице бодрым шагом, напевая себе что-то под нос. — Мистер Спэвин! — попытался докричаться до него аврор, но был проигнорирован. В этот момент к Гарри подошёл один из сотрудников архива, который всё это время наблюдал за разворачивающейся сценой и только сейчас, по её окончании, вернулся к своим обязанностям. — Ваш пропуск, сэр. Гарри протянул выданный Долоховым пергамент. Пока сотрудник внимательно его читал, он заметил, как Роуз оставила коробки и направилась к зеркалу у камина. Осмотрев своё отражение, она обречённо вздохнула и начала приглаживать свои растрепавшиеся чёрные волосы, затем ладонями слегка приподняла кончики, чтобы вернуть им объём. Спустя минуту её короткие волосы вернулись к той причёске, которую Гарри помнил со школы. Обернувшись, Роуз сделала шаг по направлению к лестнице, как увидела его. — Гарри! — улыбнулась она. — Я не ждала тебя так рано. — Я не знал, что ты работаешь в архиве, — сотрудник отдал ему пропуск, и Гарри положил его во внутренний карман мантии. — Где же ещё быть когтевранке, как не в самом скучном месте мира? — со смехом сказала Роуз. — И ты говоришь это после того, что я увидел? — их разговор напомнил ему те, которые у них случались во время собрания старост. Роуз была, с одной стороны, ответственной и собранной, с другой — лёгкой в общении, часто улыбалась и умела расположить к себе любого собеседника. Честно говоря, он видел её в качестве сотрудника Министерства, никак не архива, где все её способности просто покрывались бы слоями пыли. После его слов Роуз вздохнула, затем на лице появилось мнимое выражение изнеможения, но под конец она не смогла сдержать улыбки: — Это долгая история. Пошли, расскажу в моём кабинете. — Разве я не должен сначала, не знаю, найти кого-то, кто назначит мне работу? — спросил Гарри и осмотрел холл, в котором остался только аврор, пнувший коробки, и стоящий рядом с ним сотрудник, что проверял у него пропуск, с мрачным видом наблюдавший за первым. — Ты уже нашёл, — Роуз указала на себя. — Я когда узнала, что тебя направили к нам, то попросила у мистера Спэвина взять над тобой шефство. Вместе они поднялись по лестнице и пошли вдоль коридора. На удивление, архив был очень даже оживлённым местом. Из дверей всё время кто-нибудь выходил то с папкой в руках, а то и левитируя целую коробку над головой. — Мистер Спэвин предупредил меня, что… — Роуз замялась. — В общем, твой опекун просил не загружать тебя работой, так как ты тут больше в познавательных целях. Надо же, Лорд Поттер оказывается заботливый отец. — Джеймс Поттер не мой опекун, — сказал Гарри. Роуз замерла у двери, но спустя секунду вернула себе свою очаровательную улыбку и открыла перед ним дверь в небольшой кабинет. — Это многое объясняет. Мистер Спэвин и Лорд Поттер сейчас на ножах, тем удивительнее было распоряжение о том, что ты можешь посещать архив по своему усмотрению. Она не спросила, кто его опекун. Роуз была умной девушкой, будучи старостой, она всегда знала, когда стоит надавить, а когда отступить. Вот и в этот раз вместо того, чтобы поддаться любопытству, она перевела тему и начала показывать кабинет: сдвинутые в центр столы, на которых расположились раскрытые папки, около трёх узких шкафов, а также небольшой диванчик у окна, на подоконнике которого стоял фикус и загораживал вид на унылый переулок. — Так выглядит кабинет младшего сотрудника архива. Обычно я здесь одна, так что рада, если будешь меня навещать время от времени. — Я постараюсь, — сказал Гарри, прекрасно понимая, что с работой егеря вряд ли сможет часто приходить в архив. Если только… ему не нужно будет больше туда возвращаться. — Что у вас произошло с аврорами? — и хоть Мракс сказал ему хорошенько всё обдумать, сейчас Гарри был бы рад занять свои мысли чем угодно, только не этим. Роуз упёрлась в стол одной рукой, ладонь другой положила на шею, ногтями слегка царапая кожу. — Как ты, наверное, уже понял из спора внизу, аврорат не только расследует дела, но и занимается документацией. Они заполняют бумаги на протяжении всего расследования, а после того, как дело закрыто, хранят их в своём архиве ещё несколько лет. Когда время истекает, сотрудник архива аврората проводит экспертизу ценности документов. Если в них не находят никакой ценности, то документы уничтожаются. Проблема в том, что аврорат крайне халатно относится к этой процедуре, — неодобрительно сказала Роуз, в конце она будто хотела что-то добавить, но сдержалась, вместо этого она предложила: — Не хочешь чаю? Гарри покачал головой, будь на то его воля, он бы никогда в жизни больше не пил чай. Роуз позвала эльфа, а затем присела за стол, жестом предложив ему присоединиться, он не стал отказываться, отодвинул стул и повернул его в её сторону. Роуз грела руки о чашку принесённого чая, пока он наблюдал за ней. Немного неловко, всё же нужно было согласиться на чай, просто не пить. Была бы вторая не выпитая чашка чая за неделю. Он пытался не думать, но предложение Мракса витало над ним и напоминало о себе даже в мелочах. И чем чаще оно являлось, тем соблазнительнее становилось. — И у вас возник конфликт, — он подтолкнул Роуз продолжить разговор в надежде отвлечься. — Это было неизбежно. Они уничтожили очень ценный документ. У мистера Спэвина лопнуло терпение, и он обратился в Палату Лордов. Аврорату вынесли предупреждение и обязали внести дополнительные критерии для оценки исторической, доказательной и другой важности документов. — Дай угадаю, аврорат не обрадовался, — зная характер Джеймса, скандал был неизбежен. — Бинго, — Роуз усмехнулась. — Аврорат возложил всю вину на своего архивариуса и уволил его. Оказалось, что он отвечал не только за документы аврората, но и всего отдела магического правопорядка. Мы не получали документы месяцами, а вот недавно они нашли кого-то и стали присылать документы коробками. Абсолютно всё без разбору! Я уверена, что Лорд Поттер нам так мстит, — на протяжении всей речи Роуз грозно хмурила брови, но стоило последним словам прозвучать, как она неловко посмотрела на него. — Это вполне в характере Джеймса, — спокойно сказал Гарри. — Итак, вы теперь завалены документами из аврората. Роуз кивнула и указала на папки, что лежали на столе в открытом виде. — Да, большая часть на мне и ещё паре коллег. Нам нужно заполнить форму о поступлении и составить каталожные карточки. — Расскажешь, как это делать? Я помогу тебе, — он потянулся к одной из папок. Роуз молчала. Гарри озадаченно посмотрел на неё и увидел, что она нерешительно отвела взгляд. Спустя пару секунд она сказала мягким, почти извиняющимся тоном: — Несмотря на конфликт архива с Лордом Поттером, не подумай, что я злорадствую из-за того, что случилось с тобой и твоим братом. Я однажды встречалась с леди Лестрейндж, она своеобразная женщина. Могу понять, почему у вас возникли с ней разногласия, и ты не сдержался и наложил на неё порчу. А насчёт твоего брата — мы не знаем причин его поступка. Конечно, недопустимо нападать с помощью магии на беззащитную магглу, но сейчас он в школе и ему назначили наказание. В конце концов, он раскается, если уже этого не сделал. — Я знаю, что ты не такой человек, чтобы радоваться чужим бедам, Роуз, — Гарри чуть приподнял кончики губ, про себя надеясь, что улыбка не вышла кривой. И это подействовало. Роуз расслабилась, она выглядела сейчас более непринуждённо, чем при их встрече в холле. Наверное, эта тема сильно её волновала. — Слышала, Лорд Поттер поругался ещё и с министром. Твоему брату приходится несладко. Гарри не совсем понял, какая тут взаимосвязь. Конечно, было неожиданно узнать, что отношения, ради которых Джеймс так старался, разладились, но при чём тут Майкл? — Брат тебе не рассказывал? — Роуз заметила его растерянность. — После того как я… — ушёл из семьи, — стал Вэнсом, у нас сложные отношения. Роуз сочувственно ему улыбнулась. — Не говори это мистеру Спэвину, но я даже начинаю сочувствовать Лорду Поттеру. Если бы у меня было столько проблем в семье, я бы тоже вела себя как сука. У Гарри затряслись плечи, он чувствовал, как вибрация зародилась в животе и поднялась выше, пока не вырвалась наружу громким смехом. Он давно так не смеялся, до боли в скулах и выступивших слёз на глазах. У него бы не получилось придумать слово, описывающего Джеймса лучше. — Тебе идёт смех. Начинаю понимать, о чём постоянно шептались младшекурсницы, — Роуз наклонила голову набок, и одна из её волнистых прядей прилипла к кончику её улыбке. Невольно Гарри захотелось убрать эту прядь, он почти протянул руку, но успел вовремя остановить себя. Роуз заправила своенравный локон за ухо и посмотрела на него. Её голубые глаза поймали Гарри врасплох. Он лишь надеялся, что она не успела заметить тот неловкий жест, который он не мог объяснить ни себе, ни тем более ей. — Не могла бы ты рассказать, что сейчас происходит с Майклом? — у Гарри пересохло в горле, поэтому вопрос прозвучал хрипло. По правде говоря, Роуз его совершенно не привлекала. У неё был прекрасный характер и красивая внешность, но его это никогда не цепляло. Может быть, дело в стрессе? Или ему просто хочется отвлечься от всего того ужаса, что происходит в его жизни, и хоть на пару часов позволить себе что-то приятное, что-то тёплое и нежное. Что-то такое, как Роуз. Но у него уже была Мари, его солнечный зайчик. Когда решил встречаться с ней, то думал о чём-то похожем, и в итоге это не привело ни к чему хорошему. Гарри откинулся на спинку стула, чуть отдаляясь от Роуз, но этого было достаточно, чтобы похоронить этот внезапный интерес. Роуз опустила веки, глазами задержалась на поверхности стола, ресницы почти незаметно дрогнули, но когда она подняла на него взгляд, то выглядела, как всегда, будто бы и не разделила с ним этот неловкий момент. — Твоему брату, как и тебе, назначили общественные работы, но так как он продолжает учиться в Хогвартсе, то решили, что и наказание он должен получить в школе. Гарри приподнял бровь: — То есть общественные работы заменили на отработки? — Можно и так сказать, — кивнула Роуз. — Проблема в том, что отработки у него с профессором Амбридж. — А она там что делает? — Гарри поморщился, до того неприятная женщина, что только от одного только воспоминания о ней возникало мерзкое ощущение, что коснулся скользкой жабы. — Преподаёт историю. Гарри прикрыл глаза. — Я понимаю, что это удар для тебя, но крепись, всё ещё хуже. Отдел образования назначил её инспектором. — Как профессор Дамблдор это допустил? — Гарри просто не мог поверить, что Амбридж не только наложила свои ручонки на его любимую дисциплину, но ещё и покушается на уклад школы. — Не знаю. Я спрашивала знакомых, но мне толком так никто и не объяснил, как это произошло. Кто-то говорит, что инициатива исходила от Попечительского совета, кто-то — что дело в жалобе родителей. Как бы то ни было, твоему брату не повезло. Из-за того, что у Лорда Поттера испортились отношения с министром, профессор Амбридж не будет к нему снисходительна. — Пожалуйста, не называй её профессором, это оскорбительно. Роуз лишь сдержанно улыбнулась на его негодование. Гарри же полностью погрузился в свои мысли. Вряд ли Амбридж осмелится что-то сделать Майклу. Из того, что он о ней узнал, она старалась не переходить дорогу влиятельным людям. Как будто ему своих проблем мало, раз он решил подумать ещё и о чужих. Гарри посмотрел на Роуз. Молчание затянулось. Он всё не решался произнести следующую фразу. — Объяснишь, как составлять каталожные карточки? — наконец, спросил он. — Я в твоём распоряжении до вечера. Потом мне нужно будет уйти по делам. По едва заметному изгибу её тонких бровей он понял, что она в недоумении из-за этих пауз в разговоре, но он мало что мог с собой поделать. Ему нужно было время принять решение. Даже жаль, что он сделал худший выбор в своей жизни, когда смотрел на что-то столь прекрасное, как Роуз. — Хорошо, — она поднялась, достала из шкафа каталожный ящик с пустыми карточками и поставила перед ним. Теперь, когда всё было определено, он смог полностью погрузиться в работу. Сначала составление карточек было достаточно интересным занятием, необходимо было написать краткое содержание, поэтому приходилось хоть и поверхностно, но читать документы. Однако уже к тридцатому однотипному делу Гарри это наскучило. Находя необходимые сведения, он машинально вписывал их в карточку. Скука подтачивала его решение не думать ни о чём лишнем. Чем ближе стрелки подступали к шести вечера, тем чаще мысли Гарри посещал Мракс. Зная, насколько значима для него метка, было удивительно слышать, как он предлагает её второй раз. Возможно ли, что, несмотря на свои громкие слова, Мракс всё же сожалел? И таким образом пытался избавиться от чувства вины? Только это одно было весомым поводом отказаться от метки и оставить Мракса мучиться дальше. Только вот почему профессор Снейп решил служить такому, как он? Почему не сбежал? Продолжал, несмотря ни на что, верить в своего господина и желал принять смерть от его руки? Был ли профессор Снейп настолько преданным человеком? Может быть, даже не Мраксу, а идее, будущему, которое Мракс мог воплотить. Гарри уже ни в чём не был уверен. Всё, что ему оставалось, это довериться профессору Снейпу: если он принял метку, значит, разглядел в Мраксе что-то, пока недоступное Гарри. Возможно… Он замер, все мысли испарились из головы. В одном из дел, которые он просматривал, лежала фотография. Ему и до этого они попадались, но эта была особенной. Гарри провёл пальцами по знакомому потрёпанному креслу, устеленному разными пледами. Пальцы дрогнули, и он коснулся лица: застывшего, больше похожего на восковую маску, которая вот-вот должна истаять. Черты лица немного изменились, возможно, из-за отпечатка смерти на нём, а может быть, причина в несовершенстве его памяти, детской памяти, которая могла дорисовывать и искажать по своему желанию всё, что хотела. — Гарри, — позвала Роуз. — Что-то случилось? — Это дело о смерти моего соседа. Я… Мы… в общем, я с ним разговаривал, когда был маленьким, — он даже не смог подобрать слов, чтобы рассказать, кем был для него старик. — Мне очень жаль, — участливо сказала Роуз, а затем наклонилась ближе и прочитала детали дела. — Они даже не смогли установить, кем он был, — но стоило ей посмотреть на фотографию, как на лбу собрались складки. — Лицо кажется знакомым. Я его где-то видела. — Он умер больше десяти лет назад, — Гарри удивлённо посмотрел на Роуз, она продолжала неотрывно смотреть на фотографию. — Я точно его где-то видела, и совсем недавно, — Роуз встала и поспешила к двери. — Я сейчас приду. Её «сейчас» растянулось на час. Гарри же за это время трижды перечитал немногочисленные страницы, которые один из авроров заполнил своим размашистым почерком. Сердечный приступ, ну или инфаркт миокарда, как сообщило вскрытие. Личность установить не удалось. Вот и вся информация. В кабинет ворвалась Роуз, слегка запыхавшаяся и с увесистой папкой, которую так сильно сжимала, что кончики её пальцев побелели. Она поспешила положить её перед Гарри. — Ты не поверишь, что я нашла! И как только авроры это пропустили? — Роуз открыла папку и указала на старую чёрно-белую фотографию на первой странице. — Хотя знаю как. В отличие от нас они не умеют ценить архивные записи. Сейчас она напоминала Грейнджер, та тоже впадала в суетное состояние, когда была чем-то увлечена. Но стоило ему начать внимательно рассматривать фотографию, как он совершенно забыл о Роуз. С фотографии на него смотрел старик. Именно смотрел, глаза не покрывала белая пелена. Да и стариком он здесь не был, выглядел лет на сорок, может, чуть больше. Он двигался, кривил губы, да так, что виднелись зубы, хмуро смотрел в ответ и явно хотел покинуть сковавшие его границы снимка. — Левенте Хорн, — прочитал Гарри непривычное английскому уху имя. Прошло столько лет, и вот он узнал, как его зовут. Старик так тщательно оберегал это имя, что произносить его теперь казалось грубостью по отношению к нему. Гарри начал вчитываться. Родом из Австро-Венгрии. Надо же, у него была такая чистая английская речь, что он бы никогда не заподозрил в нём иностранца. — Что значит СГ? — спросил Гарри, когда заметил пометку рядом с номером фонда. Он поднял глаза на Роуз, она на секунду замешкалась, прежде чем ответить: — Сторонники Гриндевальда.