Мы те, кто мы есть

Гарри захлёбывался страницами: он прочитал всю папку о Левенте Хорне, по ходу отмечая для себя названия организаций и имена людей. Он без конца просил Роуз приносить папки с новой информацией. Не то чтобы он не знал, что читал. В конце концов, главы о становлении и падении Гриндевальда были в любом уважающем себя учебнике истории. Да, находились, конечно, детали, о которых он раньше не слышал, например, сведения о мелких группировках. Но ничего из этого не могло дать ответ на вопрос, который его мучил. Как можно было, с одной стороны, верить в превосходство чистокровных над магглами, а с другой — считать, что волшебники — это полулюди, которых волшебные существа выгнали с магических континентов? Как это могло умещаться в одной голове? Может быть, под старость лет он отказался от идей Гриндевальда? Вроде бы вполне закономерный итог после поражения, да только изменения слишком уж радикальные: от превосходства волшебников до их ущербности. Гарри ничего не понимал. Ничего. Он откинулся на спинку стула и потёр глаза. От долгого чтения они устали, и приходилось щуриться, чтобы разбирать рукописный текст. Мягкий утренний свет незаметно пробрался в кабинет, и Роуз выключила горевшие всё это время лампы. Он убрал руку от лица и посмотрел в окно на нежно-голубое небо. Сердце замерло. Взглядом он машинально прошёлся по стопкам папок, лежащим на столе. — Ох, я совсем забыла, ты же говорил, что у тебя были дела вчера вечером, — голос Роуз был таким тихим, словно доносился издалека. — А мы просидели за документами до самого утра. Гарри, ты побледнел, всё хорошо? Он прикрыл глаза, пытаясь за ничтожные секунды взять себя в руки. — Да, просто устал, — ответил он ровным голосом и посмотрел на обеспокоенную Роуз. — Извини, что задержал тебя. — Ничего страшного. Мы сделали с тобой невероятное открытие. Мистер Спэвин уже должен был прийти. Пойдём к нему и расскажем обо всём, — Роуз была взволнована и, несмотря на бессонную ночь, излучала энергию, которая только раздражала его нервы. — Представляешь, как мы утрём нос аврорату, когда обнародуем информацию о смерти Левенте Хорна? В любой другой момент он, может быть, был бы рад насолить Джеймсу, но сейчас всё это отошло на второй план и не вызывало никаких эмоций. — Я… — Гарри вздохнул. — Я пойду. Роуз сразу же как-то приуныла. Она неуверенно посмотрела на него и осторожно спросила: — Всё-таки дела, о которых ты вчера говорил, были важны. — Не бери в голову. Пустяки, но мне действительно нужно идти, — Гарри поднялся со стула. От сидения часами в одной позе, а затем резкой смены положения перед глазами всё поплыло, и его немного повело в сторону. Роуз поспешно подхватила его под локоть и прижалась к боку, стараясь и самой устоять, и не дать ему упасть. Но Гарри аккуратно отстранил её: он не настолько слаб, чтобы свалиться с ног. — Ты так сильно похудел, — Роуз печально на него посмотрела. — У тебя рёбра выступают. Её забота становилась утомительной. — Роуз, — предупреждающе сказал он, и она поняла его. — Я сообщу мистеру Спэвину о нашем открытии. Береги себя, Гарри. — Спасибо, ты тоже.

***

До лагеря он добрался, когда солнце висело высоко над землёй. Усталый, после ночи без сна и долгой дороги, Гарри даже особо не обратил внимания на неприязненные взгляды егерей. Хотелось найти неприметное место, присесть и прислониться головой к стволу дерева, закрыть глаза и ни о чём не думать. Его уже мало волновало, испачкается ли мантия или другие глупости, которым он придавал значение, попав сюда в первый раз. Всё, о чём он думал, — это старик, вернее, Левенте Хорн. Пора привыкать называть его так. Он собирался вернуться в архив и продолжить поиски. Было бы хорошо, если бы ему помогла Роуз. Сам он не мог брать документы из архива. Гарри лишь надеялся, что она не будет лезть ему в душу. Вот только ради чего он копался в этих бумажках? Да, старик был важным человеком для него в прошлом. Точнее, Левенте Хорн. Но какой смысл в этом сейчас? Чтобы разочароваться в нём ещё больше? Может, не стоит копать так глубоко, и оставить всё как есть? Трусливый поступок, но он, правда, очень устал и не хотел больше никаких эмоциональных волнений. Внимание настолько притупилось, что Гарри даже не заметил Донована, пока чуть не врезался в него. — Что, принцесса, зализал раны и вернулся? — с ухмылкой посмотрел он на его вылеченный нос. — Струпьяра лучше не злить, так что будь паинькой и слушайся старших, — а затем захохотал. Если это была шутка, то до невозможности избитая. И всё же Гарри промолчал. Донован выглядел довольным. — Пошли, отведу тебя в Виссан. Вообще-то, мы должны дежурить по очереди, но ты сбежал к мамке и пропустил своё дежурство, так что сегодня подменишь меня. — Уилкис знает? — хмуро спросил Гарри. — Можешь сходить и спросить, — ухмыльнулся Донован. — Как вернёшься, я тебе наглядно объясню, что бывает со стукачами. Тяжесть слов придавила язык и не позволила их произнести. Он сам загнал себя в эту дыру. Какой смысл теперь брыкаться? Ну поспорит он с Донованом, и что дальше? Здесь никто не встанет на его сторону. Опять разобьют нос и оставят валяться в грязи. — Ну что молчишь, пойдёшь к капитану? — спросил Донован. — Нет, — выдавил Гарри. Донован довольно хмыкнул и сжал его плечо. Резкий рывок. Гарри пошатнулся и упал на каменный пол, еле успев выставить руки, с ладоней содрал кожу, но хотя бы не ударился головой. Над ним раздался смешок. Он всё ещё приходил в себя после аппарации, стены кружились перед глазами, а пол и потолок норовили поменяться местами. Когда он смог оглядеться, то увидел, что они находились в небольшой комнате без окон, которую освещали факелы. По запаху сырости можно было предположить, что они в подземелье. Донован разговаривал с двумя волшебниками, стоявшими по обе стороны от единственной двери. Разговор уже подходил к концу, по обрывкам фраз он смог уловить французский акцент. — Оклемался? — небрежно спросил его Донован. — Тогда пошевеливайся. Гарри сжал зубы, чтобы не сказать лишнего, и поднялся с пола, выложенного каменными плитами. Донован прошёл мимо волшебников и нырнул в проём, за которым скрывалась винтовая лестница. Хотелось выругаться: узкие, разной высоты ступени. Подъём был долгим и утомительным, они миновали несколько лестничных проёмов, но всё продолжили подниматься. Гарри под конец тяжело дышал и еле перебирал ногами. Когда они наконец взобрались на нужный этаж, их опять встретили двое волшебников, охранявшие очередную кованую дверь. По кивку Донована они открыли её и пустили их в коридор, в котором с одной стороны была сплошная каменная стена, с другой — опять двери. Стоило Доновану отворить самую дальнюю из них, как Гарри увидел Фенвика, сидевшего на полу и свесившего голову. Одежда была порвана, и вся в грязи, присмотревшись к коричневым пятнам, он понял, что это кровь. — Бенджи, приятель, ты чего не здороваешься? Не рад мне? — весёлым голосом спросил Донован. — А мне казалось, мы вчера неплохо поболтали, — Фенвик вздрогнул и приподнял голову, глаза были красными от лопнувших капилляров, а взгляд мутным. — Смотри, кого привёл, — Донован хлопнул Гарри по спине, из-за чего он поморщился. — Сегодня будет за меня. Не скучайте. Гарри остался стоять возле прутьев клетки, а Донован ушёл, плотно закрыв за собой металлическую дверь. Запах был тошнотворный: кровь, сырость, а ещё нечистоты. Он с отвращением заметил в камере небольшую нишу с каменным выступом, на которую можно было сесть. Дышать было нечем, маленькое окошко не справлялось, и о чистом воздухе приходилось лишь мечтать. Гарри сел на ветхий деревянный табурет рядом со стеной. Пленник не обратил на него никакого внимания, стоило Доновану уйти, и он вновь повесил голову, лишь тяжёлое прерывистое дыхание доносилось до Гарри. Возможно, у Фенвика была температура. Недалеко от прутьев стояли две миски, по виду из стали. Причём не из нержавеющей, судя по коричневато-рыжеватым пятнам на них. Да и само содержимое мисок вызывало разве что тошноту. Гарри заклинанием уничтожил землисто-зелёного цвета жидкость, по запаху отдающую тиной, после чего попробовал убрать ржавчину, но потерпел поражение. Исчезла лишь пара пятен. С помощью Агуаменти он наполнил миску водой и лишь тогда обратил внимание, что Фенвик наблюдал за ним. — Пока не поздно — уходи, — прохрипел он. Знакомая хрипота: сорванный голос из-за долгого крика. Сам Гарри тоже не так давно напрягал горло, чтобы выдавить из себя похожие скрипучие звуки. — Вы про егерей? — спросил он. — Они сделают тебя хуже, чем ты есть на самом деле, — Фенвик прикрыл рот ладонью и закашлялся, а затем вытер её об одежду, чтобы взять миску с водой. — Я здесь не по своей воле. Выпив воду, Фенвик поставил миску, он постарался сделать глубокий вдох, но вновь закашлялся. Наконец, ему удалось сказать: — В этом мы похожи. Спасибо, что заступился за Мэри, — сипло проговорил Фенвик. — Если всё же решишься уйти, то разыщи Орден Феникса. Он не хотел никого искать. Был бы рад, если бы его просто оставили в покое хотя бы на несколько часов. — Это какая-то благотворительная организация? — спросил Гарри. — Что? Нет, нет, — Фенвик покачал головой. — Мы боремся с Мраксом и его приспешниками. — Тогда с какой стати Ордену Феникса мне помогать? Ведь я, получается, тоже его приспешник. На лице Фенвика появилось полузадумчивое-полурастерянное выражение. — А ты, оказывается, прагматичен, — эти слова невольно вызвали у Гарри горькую улыбку: Мракс упрекал его в отсутствии практичности, а Фенвик говорит о его прагматичности. И чем вызвана эта противоположность мнений? Тем, что каждый находит неудобным в конкретный момент? — Но в чём-то ты прав. Будет лучше, если ты придёшь к ним с информацией, — Фенвик оживился, он даже привстал и схватился за прутья решётки. — Послушай, меня схватили, потому что я расследовал прошлое Мракса и нашёл зацепку. Гарри вновь наколдовал воду, но Фенвик даже не посмотрел на миску, он не отрывал от него своих горящих глаз. — Так вот, есть деревня Литтл-Хэнглтон. Там когда-то жили Мраксы, но что важнее — так это богатая семья магглов — Риддлы, — Фенвик замолчал, то ли пытался заинтересовать, то ли не мог продолжать из-за сухости во рту. Он пару раз сглотнул, но, сдавшись, потянулся за миской с водой. Гарри же думал о том, как проветрить помещение. Наверняка было какое-нибудь бытовое заклинание для подобных нужд, но он всё никак не мог вспомнить. А что насчёт ветряного сглаза? Изначально оно относилось к бытовым чарам, которые затем переработали в атакующее заклинание. Нужно только ослабить его, чтобы их не сдуло. — Ventus! — вращая палочкой, он вызвал небольшой ураган, который смог, наконец, победить зловоние. — Благослови магию, наконец-то здесь можно дышать, — Фенвик прислонился к стене рядом с прутьями, его грудь часто вздымалась и опускалась, в руках же он сжимал миску с остатками воды. — Так вот, Мраксы и Риддлы… — Насколько я знаю, обе эти семьи мертвы, — прервал его Гарри, Фенвик удивлённо посмотрел на него. — Риддлов убил Морфин Мракс. Его посадили в тюрьму. Около пяти лет назад он скончался в Азкабане. — Надо же, об этом мало кто знает, — заметил Фенвик, он помедлил и сделал ещё один глоток воды. — Почему? Мракс пытается стереть неприглядное прошлое своей семьи? Фенвик замялся, он вглядывался в миску, будто искал что-то на её дне. — Нет, не то чтобы. Он не любит говорить о семье, поэтому в угоду ему эту тему не поднимают. Если же что-то не упоминать, то оно забывается, так и с историей Мраксов. Убийство Риддлов одним из Мраксов произошло более полувека назад, нет ничего удивительного в том, что об этом никто не помнит. В памяти людей меркнут и более значимые вещи. Его никогда не интересовало, кто родители Мракса. Будь то Морфин, который загулял перед тем, как попасть в тюрьму, или Меропа, что после Риддла нашла чистокровного волшебника и родила ребёнка. В обоих случаях получается, что Мракс — бастард, ведь нет никакой информации ни о жене Морфина, ни о чистокровном муже Меропы. Подозрительно. В чём-то Фенвик прав, тут какая-то тайна. Тайна, которая может стать его преимуществом перед Мраксом. — Вы говорили, что нашли зацепку? — спросил он Фенвика. — Да, по крайней мере, я так думаю. Тебе не кажется странным, что Морфин Мракс убил Риддлов спустя почти двадцать лет? — Не особо. В деревнях долго помнят обиду, — Гарри выжидающе посмотрел на Фенвика, рассчитывая услышать что-нибудь полезное, но тот молчал. — Может быть, но егеря ведь пришли за мной, значит, там всё не так просто. Если встретишь кого-нибудь из Ордена, то расскажи им о моём расследовании. Они поймут, что ты от меня, и помогут. Фенвик посмотрел на него, дожидаясь ответа, лишь когда Гарри кивнул, он прилёг на потрёпанную подстилку и прикрыл глаза. Бросив на него согревающие чары, Гарри думал о том, что ему рассказали. По сути, ничего нового, о чём бы он не знал. Всё это можно вычитать в старых газетах. Шум ветра за стеной всё нарастал. Фенвик забылся в тревожном сне. Изредка он вздрагивал и бормотал что-то невнятное. Возможно, как и Гарри, видел перед собой мираж лучшего будущего. Который всё равно исчезнет, стоит подойти ближе и присмотреться. Сдался этому Ордену как-то мелкий приспешник Мракса, который толком ничего не знает, кроме газетных статей, да предположений, что смерть полувековой давности нескольких магглов на самом деле таит в себе некую загадку. Но всё же кое-что важное он знал: место, где держат Фенвика. Простой расчёт: вынудить отчаявшегося поверить, что Орден его спасёт, дождаться, когда он найдёт кого-то из этой организации и передаст информацию. После чего Орден придёт за Фенвиком. Что будет с тем, кто предал Мракса? Что ж, у него не останется другого выбора, кроме как помогать Ордену, ведь альтернатива по-настоящему пугающая. Гарри почти слышал, как голос Мракса отражается от стен и заполняет собой камеру: «Предательство карается смертью». Раздавшиеся звуки чьих-то шагов заставили этот голос замолчать. Нужно было решать до прихода егерей, что лучше: ложная надежда или беспощадная правда? Достаточно ли в нём милосердия, чтобы промолчать? — Фенвик, — позвал Гарри, — просыпайтесь! Кто-то за дверью что-то сказал, и послышался громкий смех. Фенвик вздрогнул и открыл глаза, растерянно посмотрел на Гарри, у которого не было времени дожидаться, когда он окончательно проснётся. — Меня сюда аппарировали. Я не знаю, где мы находимся, а если бы и знал, то не смог бы рассказать. Я подписал договор о конфиденциальности. На лице Фенвика начало проступать осознание, а затем на нём промелькнуло что-то смутное, похожее на стыд, но Гарри не успел рассмотреть, тот опустил голову. Дверь отворилась, и зашли Струпьяр, Донован и ещё один егерь, чьего имени Гарри не помнил. Донован замер в проёме, удивлённо огляделся, а затем сделал глубокий вдох, ноздри расширились, и послышался свистящий звук от втягиваемого в них воздуха. — Принцесса, а ты у нас хозяюшка, — загоготал он. — А я вчера весь день дышал этой саниной. Может, тебя и в другие камеры направить, чистоту наводить? — несмотря на свой шуточный тон, Донован посмотрел на Струпьяра, как бы ожидая распоряжения. Острое чувство раздражения осело в груди шипастым комом. И всё же он сдержался. Гарри начинал понимать, что чувствует Петтигрю, когда забота о собственной шкуре заставляет его из раза в раз прикусывать язык. — Решим позже, — тем временем сказал Струпьяр, он всё время наблюдал за Гарри. — Браун, ты остаёшься дежурить. Донован, Вэнс, предлагаю заглянуть к мадам Джонс, раз уж мы всё равно во Франции. Гарри опешил. Франция? Они во Франции? Теперь понятно, почему название города, куда сказали доставить Фенвика, было ему незнакомо. — Пойдём, — с энтузиазмом сказал Донован. — Надо ещё Миллера захватить. Он ни разу не был у мадам. Хотелось отказаться, но теперь, когда он обречён работать с ними долгие месяцы, нужно хотя бы попробовать наладить отношения, поэтому Гарри промолчал. Они оставили Брауна надзирать за Фенвиком, а сами направились в зону для аппарации, как понял Гарри, когда они вновь оказались в комнате без окон. Теперь хотя бы стало понятно, почему двое волшебников по обоим сторонам двери говорили с французским акцентом. Комната была небольшой, но это всё ещё не повод стоять так близко, как это делал Струпьяр. Гарри слышал кислый запах его перегара. Хоть между ними и было расстояние в несколько дюймов, он не мог отделаться от ощущения, что чужое тело почти соприкасается с его и давит своим присутствием. Гарри уже было решил сделать шаг в сторону, как рука Струпьяра легла ему на талию. Он даже не успел дёрнуться — его аппарировали. Гарри отшатнулся и опять чуть не упал, когда ощутил под ногами твёрдый пол. Струпьяр на него не смотрел, он обратился к девушке в ярко-красном платье, которая стояла посередине богато украшенного холла. Она ответила ему на смеси английского и французского. В кармане задрожала палочка, отзываясь на его гнев. Хотелось схватить её и проклясть Струпьяра чем-нибудь мерзким и болезненным. Только ублюдок умышленно сделал ситуацию двусмысленной. Скажет, что всего лишь аппарировал его, а не лапал. Так, ещё и самого Гарри сделает виноватым из-за острой реакции на произошедшее. Разбудив свой дар, он осмотрел Струпьяра, уделяя особое внимание каждой ниточке: много защитных заклинаний. Пришлось признать, что почти все известные ему проклятия, порчи и сглазы не пробьются через его защиту. Надо будет разучить что-нибудь новое. Кажется, у бабушки была парочка книг на эту тему. Он перевёл взгляд на девушку. Её шею тоже оплетали нити. Если у Струпьяра нить вокруг шеи была защитной, то у девушки что-то связанное с контролем. Краем глаза Гарри заметил, как рядом кто-то появился. Повернувшись, он увидел Донована, Миллера и Петтигрю, и ещё нескольких егерей. Девушка рядом со Струпьяром расцвела в ещё более яркой улыбке. — Добрый день, месьё. Вас давно не было. Мы соскучились, — она ласково улыбнулась им. Миллер слегка покраснел из-за её слов, чем вызвал смех Донована и похлопывание по спине от других егерей. — Струпьяр, дорогой, ты так вовремя! — в холл через двустворчатые двери вошла пышнотелая женщина. — Мадам, — Струпьяр подошёл к ней и поцеловал руку. Кажется, это и есть мадам Джонс. Они вроде бы пришли не на бал, судя по потрёпанной и грязной одежде егерей, но мадам встретила их в длинном вечернем платье с многослойной юбкой. — Ко мне пришла искать работу та девочка, из-за которой случился пожар в заведении леди Лестрейндж, — сказала мадам Джонс и потянула Струпьяра за руку. — Я оставила её в малой гостиной. Струпьяр оскалился, будто охотничий пёс и последовал за мадам. Донован переглянулся с Петтигрю, и они поспешили их нагнать, начисто проигнорировав девушку в красном платье, но она и бровью не повела, взяла под руку Миллера и что-то сказала ему на ухо, из-за чего он покраснел ещё больше. Гарри же думал о словах мадам Джонс. Девушка, из-за которой произошёл пожар у Лестрейндж, — это Линда, но откуда они узнали, что причина в ней? Он особо не спрашивал у близнецов, что с ней случилось. В ресторан нагрянули авроры, значит, девушек освободили, и Линда должна была сбежать. Что она делает во Франции? Он попросту терял время. Опомнившись, Гарри побежал вслед за мадам Джонс и Струпьяром. Нашёл их спустя пару безлюдных комнат, но в гостиной Линды не было. Струпьяр ругался и требовал от Донована и Петтигрю, чтобы они убрались из комнаты и не мешали ему, сам же колдовал какие-то заклинания. Гарри не стал разбираться и направился в следующую комнату. Вот она была многолюдна: за столиками сидели мужчины и женщины и играли в карты. Над гостиной повисла сероватая поволока. Дым сигарет смешивался с ароматами духов и пудры. От этого запаха кружилась голова и подступала лёгкая тошнота. В углу небольшая группа музыкантов играла что-то ненавязчивое, но достаточно бодрое, чтобы некоторые пары танцевали чарльстон. Гарри посмотрел на голые ноги женщин с недоумением. Он видел маггл в таких коротких платьях, но волшебниц — ни разу. Магический мир в плане одежды был достаточно чопорным. Шторы плотно задёрнули, по всему залу горели свечи и отражались в зеркалах вдоль стены, но освещение всё равно было тусклым. Гарри приходилось присматриваться, чтобы различить лица людей за карточными столами. Он уже думал пройти в следующую комнату, как чья-то рука вцепилась ему в локоть. — Ты друг Фреда? — перед ним возникло бледное лицо с огромными карими глазами. Её дрожащие губы еле выговаривали слова, казалось, она скоро упадёт в обморок от страха, но хватка при этом была жёсткой. — Линда? — спросил Гарри, он видел её впервые и был не до конца уверен. — Да-да, это я, — она облегчённо вздохнула. — Пожалуйста, помоги мне. Я хочу уйти отсюда. Я… пожалуйста. — Сначала давай найдём место потише, — сказал он, и взгляд Линды стал насторожённым, но она всё же повела его в сторону боковой двери. Комната за ней была совсем крошечной, проходной, её назначение — соединять две соседние большие гостиные. — Мы не можем здесь долго оставаться, они меня найдут, — сказала Линда, её лицо стало ещё бледнее, особенно на фоне тёмно-рыжих волос и бордовой помады. — Что ты вообще тут делаешь? — Гарри оглядел её платье: достаточно длинное, чтобы закрывать колени, но с открытыми плечами. Когда же встретился с глазами Линды, то она смотрела на него прямо, ничуть не смущаясь. Её оленьи глаза утратили своё жалобное выражение. Хотя она всё ещё была напугана, Гарри видел, что Линда не так уж беззащитна, как недавно прикидывалась. — Ищу работу, — ответила она. — Фред знает? Линда покачала головой из стороны в сторону: — Мы расстались. — И ты не нашла ничего лучше, чем прийти в бордель? — Гарри потёр переносицу. — Оу, благородный господин осуждает меня? Вот что я тебе скажу, это не бордель, а мизон де рандеву. — С таким французским ты вряд ли получишь здесь работу. — Мадам просто сводит двух заинтересованных в… общении людей друг с другом или же даёт место, где двое могут побыть вместе. Мы же обслуживающий персонал, а не проститутки. Приносим напитки и сигареты, играем в карты, танцуем или занимаем гостей беседой. Конечно, я не могу сказать, что не бывает чего-то ещё, но это сугубо решение девушек. Никто никого ни к чему не принуждает. — А Фреду сказала, что ты просто официантка, — он злился на неё. Сколько усилий они приложили ради спасения Линды и какую высокую цену заплатили: Джордж изуродован на всю жизнь, сам Гарри угодил в руки Мракса. И причина всему она. Самое поганое, что всё было напрасно. Линда снова в том же месте, откуда её вызволили. — Я действительно просто официантка. Как же Гарри устал. Бросить бы её тут разбираться с проблемами, которые она сама же и создала. Дверь распахнулась. Он увидел в проёме Струпьяра. Единственная мысль, которая промелькнула в его сознании: Линда дорога Фреду. И, прежде чем Гарри смог обдумать свои действия, он уже схватил Линду за запястье и аппарировал. Возник образ из недавнего кошмара, но голова так сильно заболела, что он не смог больше ни о чём думать. Его сознание раздвоилось, он отделился от своего тела и видел перед собой переливающиеся полосы света, чем-то похожие на северное сияние, но дотянуться до них не мог. Мешал огромный купол, которым его накрыли. Антиаппарационные чары, — понял Гарри. Он прикоснулся к куполу и попытался надавить, но ничего не вышло, даже когда приложил больше сил. Его магия истощалась, он удерживал себя и Линду в этом непонятном пространстве, да ещё и пытался пробраться наружу. Он не мог больше здесь оставаться, это становилось опасным. Если он совсем ослабнет, то может выпустить Линду, и она расщепится. Гарри почти сдался и решил вернуться в комнату к Струпьяру, как заметил крошечную трещину, которая образовалась из-за его попыток прорваться. Их последний шанс. Он надавил на трещину из последних сил и ощутил себя на свежем воздухе, стоящем на коленях на промёрзлой земле, а затем его стошнило. Не хватало воздуха, но и дышать нормально он не мог. Тело содрогалось и исторгало из себя бледно-жёлтую жижу волна за волной. Спустя долгие минуты рвота прошла, но его всё ещё мутило, он чувствовал позывы, но желудок был пуст. Он вытер рот и заметил тёмно-красные пятна на ребре ладони. Из носа шла кровь. Гарри зажал его пальцами и медленно огляделся. Линда сидела рядом и сжимала голову руками. — Как ты? — спросил Гарри гнусавым голосом. — Ты нас чуть не убил! — прорычала она сквозь зубы, а потом всхлипнула от боли. Гарри поднялся на ноги и осмотрелся. Место было ему незнакомо. Что нарушало все правила аппарации. Он мог переместиться только в то место, которое знал. Может, причина в его неопытности? Он ведь даже толком не представил место, куда хотел попасть. Гарри подошёл к Линде и подал ей руку. Она раздражённо на него посмотрела, но руку приняла и встала на ноги, отряхивая подол платья от грязи. — Где мы? — спросила она. — Не знаю, — ответил Гарри, рассматривая небольшое кладбище рядом. — Как это не знаешь? Ты же нас сюда аппарировал. — Я смотрю, у тебя много претензий. Вернуть тебя Струпьяру? Лицо Линды застыло, а затем на нём появилась лёгкая улыбка, больше похожая на рефлекс, чем на проявление истинных эмоций. — Не подумай, что я не ценю твоих усилий. Я очень благодарна, — она собиралась взять его под руку, но он вовремя отстранился. — Свои фальшивые любезности оставь для кого-нибудь другого, — и всё же он подал ей руку, чтобы она не упала, когда они, обходя ухабы, пошли в сторону кладбища. — Да даже в самых мерзких посетителях домов свиданий больше любезности, чем в тебе. — Наверное, потому что они хотят залезть тебе под юбку. — А ты не хочешь? — Линда постаралась прижаться к нему, но Гарри вновь удалось вывернуться и оставить её на приличном от себя расстоянии. — Меня не интересуют девушки моих друзей. — Бывшие девушки. — Ваши отношения с Фредом не моё дело. — Джентльмен, — Линда скривила губы и почти выплюнула это слово. Гарри проигнорировал её. Они дошли до кладбища, откуда был прекрасно виден особняк, возвышающийся на холме и увитый плющом. Выглядел он заброшенным, деревянные рамы частично сгнили, где-то были выбиты окна. Стоя среди надгробий и смотря на эту мрачную картину, у Гарри создавалось впечатление, что он видит сцену из готического романа. — В память об Эдварде Мартине, скончавшемся двенадцатого мая 1938 года. Покойся с миром, — прочитала Линда на одном из надгробий. — Как банально. Могли бы придумать что-нибудь поинтересней. О, вот здесь получше. Ричард Викинс. Любящий муж и отец. Пока не воссияет день и не отступят тени. Так, Том Риддл… — Что? — Гарри прервал её. — Что ты сказала? Линда удивлённо на него посмотрела. Он не стал ждать её ответа, и сам подошёл к надгробию. Действительно, Том Риддл, а рядом могилы его родителей. — Я знаю, где мы. Литтл-Хэнглтон, — Гарри вновь посмотрел на особняк. — Ты умеешь аппарировать? Он хотел разузнать об убийстве Риддлов, раз уж попал сюда, но тащить с собой Линду казалось не лучшей идеей. — В Америке аппарировать можно с восемнадцати лет, а в некоторых штатах с двадцати одного года, — Линда достала из сумочки тканевый мешочек и небольшой клочок тоненькой, почти прозрачной бумаги. — Да и нужно отвалить кучу денег за курсы, так что мой ответ — нет, я не умею, — она вынула из мешочка табак и выложила дорожкой на бумагу, а затем начала её скручивать, пока та не превратилась в сигарету. — Скрутить тебе? Гарри покачал головой. Линда поднесла палочку с огоньком на кончике к сигарете и прикурила, после чего выпустила изо рта струйку сладковатого дыма. Махнув рукой, он отогнал от себя клубы, навязчиво лезшие в нос. Гарри ненавидел дым, особенно тот, который заставлял его задыхаться. Они направились к особняку, но он всё ещё надеялся оставить Линду где-нибудь вместе с её сигаретами. — Я не уверен, что в этой деревне есть камин, подключённый к каминной сети. — Тогда аппарируй нас куда-нибудь, где он есть, — Линда поморщилась, когда подол её платья зацепился за кустарник. — Серьёзно, эта дыра начинает мне надоедать, — и с силой дёрнула ткань. — У меня здесь дела, — сухо ответил Гарри. — Можешь пока подождать в деревне. Возможно, там есть какой-нибудь паб. — Даже не рассчитывай избавиться от меня, — Линда указала на него кончиком сигареты. — Я иду с тобой, или же ты можешь прямо сейчас аппарировать меня в место получше. И что в ней нашёл Фред? Она же ходячая головная боль. — Я использовал всю свою магию, чтобы прорваться через антиаппарационный барьер. У меня сейчас нет сил, — про то, что та аппарация была его первой самостоятельной, он решил ей не говорить. — Сломать антиаппарационный барьер одной лишь чистой магической силой, — Линда нагнала его, чтобы поравняться плечом к плечу, струйка дыма изгибалась и преломлялась, оплетая его, — так сексуально. — Хватит, — раздражённо одёрнул её Гарри. — Ох, — она закатила глаза. — Серьёзно, тебе что, совершенно неинтересны женщины? Гарри от возмущения потерял дар речи, чуть не запнулся и не скатился с холма, на который они забирались. И лишь спустя пару секунд возразил: — У меня была девушка! — Но ты никак на меня не реагируешь, — взмахнула сигаретой Линда, и Гарри закинул голову назад, чтобы навязчивый запах не ударил по носу. — Потому что твои приёмы третьесортны. Линда хмыкнула на его слова и продолжила: — Зато реагируешь на дым так, словно боишься, что он тебя укусит. Женщины не курят. За редким исключением, — она указала сигаретой на себя. — Это считается вульгарным, а вот мужчины… — Я так понимаю, предположение, что мне может просто не нравиться дым, ты находишь несостоятельным, — с сарказмом сказал Гарри. — Разумеется, — Линда остановилась возле ограды, за которой находился особняк. — Твои дела в этом доме с привидениями? — Именно, — он отварил заржавевшую калитку и пропустил её вперёд. — Не передумала? Линда лишь рассмеялась. Они прошли через боковой вход, которым хозяева раньше пользовались для прогулок по раскинувшимся перед особняком полям. Наверное, на них открывался чудесный вид из окна. Дорожка к дому была высажена цветами, клумбы аккуратно подстрижены, на земле ни одного сорняка. Кто-то бережно ухаживал за садом. — Какой смысл трястись над цветочками, — не он один заметил, что сад в куда лучшем состоянии, чем дом, — когда прохудилась крыша, а рамы выпадают из окон? — Возможно, для этого кого-то цветы гораздо важнее всего остального, — Гарри чувствовал от здешних растений, что они были чьим-то смыслом жизни. Линда остановилась возле одной из клумб с жёлтыми цветами, её взгляд замер. Он не сразу обратил на это внимание, пройдя вперёд несколько шагов. — Что-то случилось? — Я знаю, что леди Лестрейндж считала нас кем-то вроде домашних эльфов. К оскорблениям и болезненным наказаниям легко привыкнуть. Не то чтобы это сильно отличалось от того, как я жила до приезда в Британию. Но эти цветы, — Линда плотно сжала губы, её слегка потряхивало, казалось, ещё немного, и она вырвет их с корнем. — Она приказывала прикалывать их к одежде или вплетать в волосы. Гарри посмотрел на простенький и непритязательный цветок — жёлтую хризантему. Какой смысл заставлять его носить? А потом он вспомнил. — Вижу, ты знаешь, — Линда скривила губы. — Да и как иначе? Все вы, аристократы, обожаете язык цветов. Все эти смыслы, намёки. Как остроумно! Жёлтая хризантема — значит, проститутка! Ах-ха-ха, — она кривлялась, подражая тону аристократов. — Жёлтая хризантема — не символ проституции, а ревности и… — Гарри запнулся. — Распутства. Линда смотрела на него насмешливо, и ему захотелось отвести взгляд. Хризантема — дешёвый цветок, поэтому его использовали проститутки сначала для украшения, а затем, чтобы дать понять: за звонкую монету пожелавшему могу согреть постель. Разумеется, ни в одной книге о языке цветов не найдётся таких подробностей, зато ими поделится книга об истории нравов волшебников. Где-то он даже читал, что один из министров магии в XIX веке запретил выращивание и продажу жёлтых хризантем в качестве меры борьбы с проституцией. — Какие же вы лицемеры! — Линда покачала головой. — Каждому тычете в лицо своим чистокровным происхождением, смотрите, как на грязь, на всех, кто ниже вас. Я только и слышу: грязнокровка, грязнокровка, а сами за закрытыми дверями не прочь присунуть маггле. Гарри нахмурился. Что всё это значит? Линда же, увидев его лицо, очнулась от гнева и с сожалением прикусила губу. — Закрытые двери — это ресторан Лестрейндж, — всего лишь догадка, но он попал в точку, Линда сильно побледнела. — Вопрос в том, откуда там магглы? — Я… — она судорожно вздохнула и быстро заговорила. — Послушай, я просто была зла и хотела задеть тебя. — Линда, ты же понимаешь, что оправдания только убеждают меня в истинности твоих слов, — когда её лицо исказилось, он понял, что избрал неправильную тактику: не нужно было давить, следовало действовать мягче. — Да пошёл ты! — огрызнулась она и сердито пошла к дому. — Лестрейндж буквально объявила на тебя охоту. Из-за пожара в ресторане и твоего побега, но ведь не только из-за этого, не так ли? Линда с силой дёрнула на себя дверь особняка, и та со скрипом поддалась, но обрушила на неё кучу щепок и мелких кусочков грязи. Она оглушительно чихнула, глаза заслезились и покраснели. Шмыгнув носом пару раз, она упрямо прошла внутрь. — Линда! — позвал Гарри и поспешил следом. Она и не думала останавливаться, наоборот, ускорила шаг и взбежала вверх по лестнице, миновала площадку и устремилась на второй пролёт, тем самым скрываясь от его взгляда. Он уже думал дать ей время остыть, как на весь особняк раздался треск и испуганный крик. Гарри бросился вверх по лестнице. Линда сидела на одной из ступеней и закрывала руками лицо. Нога провалилась через гнилые доски, но она не спешила её доставать. Подойдя ближе и встав на колени, он осмотрел ногу, взял за щиколотку и аккуратно вынул её из дыры. Линда вздрогнула и отняла руки от лица. — Ты бы знал, как меня всё достало, — глаза были красными, но она не плакала. Линда попыталась убрать нависшие на лицо пряди, но пальцы вымазались в грязи, которая всё ещё оставалась у неё на волосах, и она сдалась, больше не пытаясь ничего сделать. Гарри с помощью магии убрал с её головы комки грязи и протянул руку. Линда вложила в неё свою, он перевернул её ладонью вверх и очистил пальцы. Не могло не радовать, что у него, наконец, начали получаться бытовые чары, пускай и самые простенькие. Она сжала его руку в своей, Гарри вскинул голову и посмотрел на неё. — Какая всё же жалость, что тебя совершенно не интересуют женщины, — на лице Линды была улыбка, которая появляется, когда из последних сил сдерживаешь смех. Гарри смерил её хмурым взглядом, но всё же улыбнулся и поднялся на ноги, утягивая за собой Линду. Они прошли чуть дальше по коридору, и у Гарри всё заледенело внутри: он узнал его. Коридор являлся ему во снах. Он понимал, что это глупо, но остановился и опасливо посмотрел на дверь самой дальней комнаты. Те мертвецы ведь не там? Их должны были похоронить, но один из мертвецов двигался. Может быть, их превратили в инферналов, и теперь они прячутся в доме. — Почему такой шикарный дом оказался заброшенным? — спросила Линда. — Здесь убили семью магглов с помощью Авады. Магглы, скорей всего, не смогли установить причину смерти. Такое пугает, и особняк обзавёлся дурной репутацией. — Волшебники могут сотворить с магглами всё, что захотят, а они об этом даже не узнают. Линда вновь ушла в себя, как это уже случалось, когда она смотрела на клумбу с хризантемами. Гарри стоял рядом и просто ждал, наконец, она произнесла: — Я встретила Джейни случайно. Нам не разрешалось заходить в ту часть, где её заперли. Но одна из работниц дома, которая носила туда еду, заболела, поэтому её обязанности поручили мне. Джейни была так напугана. Представляешь, она боялась магии. В нашу первую встречу я вела себя бесцеремонно, махала палочкой и чуть не довела её до слёз. На самом деле, я тоже волновалась. Я так-то ни разу не разговаривала с магглой до Джейни. Сама я полукровка, но меня растили волшебники. Они ненавидели всё маггловское, меня в том числе. Ты только не подумай, что мы подружились. Вовсе нет, — Линда горько улыбнулась. — Такого просто не могло произойти, ведь она была пленницей, а я её надзирательницей. Она провела в доме где-то около трёх недель, а потом её отдали какому-то толстосуму. Я не видела Джейни месяц. Она вернулась худенькой, эта скотина её, наверное, толком не кормил. Я… — она прерывисто вздохнула, прошло несколько секунд, прежде чем Линда смогла продолжить. — Леди Лестрейндж стёрла Джейни память и приказала егерям вернуть её туда, где взяли. Наверное, я скажу ужасную вещь, но я рада, что она никогда не вспомнит то, что пережила. После Джейни мне стали всё чаще поручать следить за магглами. Я ненавидела каждую секунду этой работы. На каком-то подсознательном уровне он был готов к чему-то ужасному, но всё же даже его на мгновение оглушили её слова. А ещё он знал, что Линде больше нельзя задавать вопросы. Даже эта откровенность была случайной, ему повезло оказаться рядом в момент её слабости. Джейни… Он вспомнил документы в кабинете Лестрейндж, и то, как их обуяло пламя. — Мы уничтожили все доказательства, — сдавленным голосом пробормотал он и услышал, как Линда мрачно хмыкнула. — Ты правда думаешь, что там были какие-то доказательства? — Были, — он так сожалел. — Я видел список имён. Ещё подумал, как странно, что там только имена, в то время как у других есть адрес и зашифрованная часть. — Вот именно, всего лишь имена, — Линда покачала головой. — Для авроров они бесполезны. — Если обратиться к премьер-министру, то он сможет предоставить списки пропавших без вести. Соотнести с именами, которые нашли у Лестрейндж, и можно начинать расследование. Одна мысль опережала другую. Раскаяние в содеянном подстёгивало его к придумыванию идей, которые могли бы искупить то, что они натворили с Джорджем. — По-твоему, министр магии одобрит обращение авроров к… как ты там его назвал? — премьер-министру по делу, в котором волшебники навредили магглам? Слушай, я не особо разбираюсь в политике, но что-то мне подсказывает — шансов нет, — Линда вновь достала мешочек с табаком. — Не надо, от искр может что-нибудь загореться. — Тоже мне потеря, — пробурчала она, но табак убрала и пошла по коридору рассматривать выцветшие обои и немногие ценные вещи, что всё ещё оставались в доме. Гарри проводил её взглядом, а затем пошёл следом. Взгляд его блуждал, он думал о своём. Линда права, она могла не разбираться в нюансах, но легко улавливала суть. Фадж не допустит, чтобы у магглов даже мысль закралась об опасности волшебников. Он слышал, во многом от Джеймса, кучу смешных историй о взаимодействии на высоком уровне волшебников и магглов. Тогда он не разделял веселья Сириуса и Джеймса, ему казалось невероятно стыдным, что волшебники не могли выучить элементарных вещей о магглах и провести встречу достойно. Они представали чудаками, восторгающимися электрическим чайником и телевизором, так ещё умудрялись сломать эту технику, когда применяли рядом какие-нибудь безобидные заклинания. Джеймс даже говорил, что подписывал бумаги о компенсации из бюджета аврората за сломанные маггловские приборы. Думая об этих забавных эпизодах сейчас, казалось, что кто-то умышленно выставляет волшебников перед магглами не смыслящими ни в чём идиотами. Никто ведь не ждёт угрозы от человека, который не способен справиться с электрическим чайником. Образ чудаковатых, в нелепых нарядах, живущих в своём маленьком мирке волшебников кажется таким безобидным. Можно и забыть, что одним взмахом палочки они способны оборвать чью-то жизнь. Никто не позволит делу о похищенных магглах выйти за пределы магического мира. Сами же волшебники не особо заботились о магглах. Постараются побыстрее замять и забыть. Лестрейндж даже не нужно напрягаться, всё и так играло ей на руку. Сам же он бессилен что-либо изменить. — Эй, ты долго собираешься пялиться на обои? — крикнула ему Линда из конца коридора. Гарри посмотрел на неё и увидел, как она открывает дверь в гостиную, где в его сне он видел мертвецов. Растеклась секунда, и Линда вошла в комнату. Гарри побежал за ней. В гостиной никого не было, кроме них. Он тревожно огляделся и прислушался, но никаких звуков, кроме шагов Линды, больше не раздавалось. И чего он только испугался? Они умерли полвека назад. Эти сны сведут его с ума. Больше всего пугало, что вся мебель была точно такой же, вплоть до того кресла, в котором сидел мертвец. Поёжившись, Гарри осмотрел камин, и взгляд остановился на чёрно-белой фотографии, стоящей на полке. С одной из них на него смотрел Мракс. Вьющиеся волосы, убранные по моде того времени, точёное лицо и тёмные глаза. Но что-то было не так. Выражение глаз неправильное. Мужчина на фотографии выглядел высокомерным, эгоистичным и тщеславным, но не опасным. Почти что типичный представитель своего сословия. Его красота всего лишь оболочка, за ней ничего нет. Она не манит, не путает мысли, не заставляет замирать и чувствовать беспомощность из-за того, что в очередной раз позволил этой тёмной порочной красоте застать себя врасплох. Стоило присмотреться, и стало видно, что у мужчины квадратная челюсть, в то время как у Мракса она более овальная, да и нет горбинки на носу. Последняя портила внешность мужчины на фотографии, если бы не она, он был бы идеален, почти как… — О, какой красавец! — восторженно воскликнула Линда рядом. — Я понимаю, почему ты засмотрелся. — Что? — он с промедлением, но всё же смог выбраться из той пучины мыслей, куда его затянула фотография. Взгляд Линды был немного подтрунивающим. — Я спорю на сигареты, что ни на одну женщину ты не смотрел так пристально, как на этого мужчину на фотографии. Гарри удержался и не закатил глаза, только прикрыл их на мгновение, чтобы подавить раздражение, и посмотрел на Линду. — Он очень похож на человека, которого я знаю. Я даже сначала подумал, что это он, поэтому и рассматривал так пристально. — Ты же понимаешь, что твои оправдания только убеждают меня в истинности моих слов, — она подловила его, использовав те же слова, что и он. Гарри улыбнулся, признавая, что это был блестящий приём в их словесной пикировке, но тут же возразил. — Он объективно красив. Я же не дурак, чтобы отрицать очевидное. — Ты меня не обманешь, — Линда снисходительно улыбнулась. — Я знаю, каким взглядом смотрит мужчина, когда очарован. Но, боюсь, тебя ждёт разочарование. Он давно мёртв, — она подошла к шкафу с треснувшими стеклянными дверцами и достала оттуда книгу, а из неё точно такую же фотографию и протянула Гарри. — Ты успела облазить чужой шкаф? — Он уже пару десятков лет никому не нужен, — Линда пожала плечами. — Переверни фотографию. На обороте он увидел надпись, сделанную красивым витиеватым почерком, — не его почерком: «Для любимой невесты, Сесилии, с любовью, Том Риддл, Литтл-Хэнглтон, 1923 год». Риддл? — Она предназначалась для девушки, но мы нашли её здесь. Значит, фотографию вернули. Уверена, за этим стоит какая-нибудь трагическая история любви. Его мало интересовала чья-то там история любви. Риддлы были магглами. Меропа Мракс родила сына от маггла. Мракс — полукровка. Как он вообще владеет стихией? Как это возможно? Гарри положил фотографию во внутренний карман мантии. — Эй, ты что, крадёшь фотографию? А меня ещё осуждал за копание в шкафу, — Линда фыркнула, но затем поддразнивающе улыбнулась и подмигнула ему. — Но раз он тебе так понравился, то, думаю, ничего страшного. Она всё равно тут пылится без дела. — Пошли отсюда, — проигнорировав её слова, сказал Гарри. — Что? И это всё? Мы пришли сюда поглазеть на красавчика и забрать его фотографию? О, я чувствую себя героиней любовного романа. Тебе нужен клок его волос. Здесь нам повезло, он недалеко, правда, придётся раскопать могилу. — Линда! Она рассмеялась звонким смехом. Смотря на неё сейчас, Гарри понял, почему Фред влюбился. Когда она не обрастала бронёй цинизма, то была по-солнечному яркой и своими тёплыми всплесками радости взывала к жизни во всей своей полноте. А Фред жил так, будто желал получить от жизни всё. — Кто здесь? — на весь особняк прогремел старческий строгий голос. — Если вы не уйдёте, я вызову полицию! Они с Линдой переглянулись, и Гарри протянул руку, за которую она так привычно ухватилась. Их сдавило со всех сторон, он вновь увидел северное сияние. Будет ли оно являться к нему каждый раз, когда он аппарирует? Как только эта мысль возникла, северное сияние пропало.