Джинн

*** — Хватит прятаться по кустам, вылезай. — Меня здесь нет! — Конечно, именно поэтому я слышу твой голос. Покорно зашелестев, ветки разлапистого кустарника слегка раздвинулись, являя свету маленького мальчика лет шести на вид. Доверчиво распахнутые голубые глаза с веселой дерзостью поглядывали на взрослого улыбающегося мужчину, протянувшего к нему руку. — Ты так меня и не догнал! Я в домике. — Разве мы договаривались, что это место будет домиком? — Нет, но с Лиззи всегда так. Когда мы играем, в кустах можно спрятаться и переждать. — Обещаю, дома мы обязательно поговорим с тобой о том, что в любой игре правила нужно объяснять всем вступившим участникам, — мужчина, черты лица которого явно узнавались и в румяном личике ребенка, снова поманил того рукой. — Ну? Или мне лезть за тобой в кусты? — Ладно, я вылезаю, но за это ты купишь мне булочку с маком. — А вот манипулировать людьми точно нехорошо, Сиэль. Как только отец произнес последнюю фразу, за спиной маленького мальчика будто послышался чей-то смешок. Резко повернувшись, он не увидел ничего, кроме спокойного пейзажа небольшого парка, в котором они так часто гуляли всей семьей и еще – с друзьями родителей и их дочкой. Белокурая Лиззи была на год старше и, что обиднее, на полголовы выше. Задетая мальчишеская гордость вынуждала того не сильно-то церемониться с девчонкой и как можно чаще держать надменный вид. Лиззи это, кажется, только восхищало. Вспомнив о том, что они должны встретиться уже на этих выходных, Сиэль почувствовал, как горят его уши, и смущенно опустил глаза. Отец бережно взял его за руку, и они неторопливо пошли в сторону выхода из парка. *** — Отпусти, идиот! — Отдай мне его, быстро! То, чего не увидел мальчик, разворачивалось прямо на фоне тихой семейной сцены. Подросток и юная девушка, сцепившись друг с другом, катались по траве, выкрикивая проклятья. Пальцы Сиэля, сомкнувшиеся на горящем зеленым светом камне, уже пострадали от зубов Ребекки, а та, в свою очередь все никак не могла освободиться от больно сжимающей плечо руки. — Какого черта ты полезла в мои воспоминания!!! — Сказал бы имя добровольно, ничего бы не было! — Ага, может, мне еще и горло самому себе перерезать?! Наконец, спутавшийся клубок тел распался на две части. Тяжело дыша, участники драки с ненавистью смотрели друг другу в глаза. Вдруг девушка ухмыльнулась. — А имя-то у меня уже есть, Сиэль, — в ее исполнении оно прозвучало, как издевательская шутка. — А что насчет тебя, Ребекка Бенуар? — в интонациях взбешенный волшебник ничем ей не уступал. В ответ он услышал лишь звонкий смех. — Да-да, скрыть фамилию в отеле своей семьи довольно сложно, но вот имя... с чего ты взял, что оно настоящее? Сиэль фыркнул. Ну да, можно было догадаться. — В любом случае, раскрытая фамилия – это не мало. — Если говорить о джиннах, то и не много, — ее голос сделался задумчивым, — для них гораздо важнее настоящее имя. А неудобства, связанные с раскрытой фамилией, можно легко скорректировать с помощью дополнительных рун круга - перед появлением нашего главного гостя я заставлю их замолчать. Да и название отела вот-вот изменится, с papa я договорилась об этом заранее. О твоей осведомленности и вовсе можно не беспокоиться. Последняя фраза звучала зловеще, но концентрировать на этом внимание было некогда. Пока что. — Что значит «если говорить о джиннах»? — Это значит, что с демонами все обстоит немного иначе. — Ребекка аккуратно встала с травы и начала отряхивать помятую, всю в листьях и траве, юбку. — Для них большое значение имеет в том числе наличие родовых проклятий и прочих кармических «болячек», которые могут перейти по наследству. Им ведь важна душа и энергия, которую они поглотят вместе с ней. — Получается, в отличие от джиннов, они более привередливы в еде? — Конечно, — приведя себя в порядок, девушка подошла в Сиэлю. — Давай ты не будешь усложнять нам жизнь, хорошо? Тогда я постараюсь провести ритуал как можно более безболезненно. — А у меня есть выбор? — мальчик прищурился. Волшебница пожала плечами. — Вообще-то, нет. Эти камни уже связали нас, и я в любом случае доберусь до того, что мне нужно. — Связали, значит? — лицо Сиэля стало невозмутимым, и он плавно поднялся на ноги, будто боясь спугнуть момент перемирия. — А если я сделаю так? Одним резким движением он схватил девушку за руку и с силой рванул на себя. Парк опустел. *** — Папа, мама, не расстраивайтесь, я сама этого хочу. Маленькая девчушка, вся взлохмаченная и хлюпающая носом, ласково погладила по голове рыдающую женщину, опустившуюся перед ней на колени. — Анри, ты уверен? – женщина повернулась к сидящему в кресле мужчине. Тот выглядел мрачным и глубоко опечаленным. — Дорогая, наши дела совсем плохи, и ты это знаешь. Денег нет, и содержать ребенка не получится – нам нужно оплачивать служанку гораздо старше. Да и тот сброд, которому придется открыть двери, — мсье Бенуар шумно вздохнул, пригладив пышные усы, - меня пугает. Не уверен, что мы сможем оградить ее от этого. — Мама, я буду писать… — Да пойми ты, писать будет нельзя, — в глазах женщины, схватившей дочь за плечи, отразилось отчаяние, - ты должна будешь забыть о нас! — Я не забуду, — в детском голосе послышалась неожиданная твердость. — Я обязательно вернусь. — Ирен, ты же знаешь, у меня есть связи. Попробуем отдать ее какому-нибудь старику, потом я попробую договориться с Пьером, чтобы в случае его смерти ее передали нам, а не следующему жлобу. Нужны только деньги… если получится восстановить казино, я уверен, мы сможем вернуть нашу… С деревянной полки, аккуратно и плотно прибитой к стене, звучно разбившись, упал цветочный горшок. Земля – черная, рассыпчатая и влажная после недавней поливки, - разлетелась по бежевому ковру, запачкав глянцевые детские туфельки. Члены семьи пораженно замолчали. — Это знак, Анри... — Не приплетай и не разводи панику, ради бога! — глава семейства встал из-за стола и позвонил в колокольчик. — Удачно, что хотя бы одна горничная у нас осталась. Да и постояльцев нет, все равно сидит без дела, вот и почистит ковер... — Нашел о чем думать... – женщина лишь сокрушенно покачала головой, сняла с шеи платок и заботливо протерла от грязи носочки туфель дочери. — Мама, все будет хорошо, — в очередной раз повторила та, и залитый так неподходящим обстановке солнечным светом кабинет погрузился в печальную тишину. *** — Какого черта?! Теперь кричала уже Ребекка. Зато Сиэль довольно ухмылялся. — Интересно, могла ли ты тогда подумать, что упавший цветок спасет тайну твоего имени в будущем? Вообще, жаль. И я удивлен, что мы можем соприкасаться с физическими телами в своих же воспоминаниях. — Я сама не знаю, как это произошло, — девушка злобно пыхтела, оттолкнув от себя волшебника, — но наших сил точно недостаточно, иначе мы бы разворотили всю комнату. — О да, ты так на меня набросилась... — А какого черта ты полез?! — Ты начинаешь повторяться. И кто бы говорил. Оба замолчали. — Где мы, кстати? Сиэль с вынужденным любопытством огляделся вокруг. А что еще оставалось делать? Очевидно, они останутся в этих лабиринтах памяти, пока Ребекка не решит вернуться. «Где сейчас, интересно, прохлаждается Себастьян?», - думать о нем без злости он не мог. В конце концов, не по его, Сиэля, вине они оба попали в ловушку сумасшедшей французской волшебницы. Та, в свою очередь, подавленно молчала и смотрела перед собой. Проследив за ее взглядом, мальчик увидел симпатичную девчушку, повзрослевшую по сравнению с той, что была перед ним еще минуту назад, в кабинете мсье Бенуара. Девочка, теперь сидящая за массивным столом какой-то библиотеки, была полностью погружена в чтение толстой пыльной книги. Она то и дело сдувала с лица светлую прядь, выбившуюся из аккуратной косы и надоедливо щекотавшую нос. В конце концов, она чихнула. — Будьте здоровы, юная леди, — из-за книжного стеллажа неторопливо вышел седой, дряхловатый старик. — Вы пообедали? — Да, сэр, спасибо за вашу заботу, — только услышав ее сильный акцент, Сиэль понял, что участники новой сцены разговаривают на классическом английском. Тут же он ужаснулся своей невнимательности: все время его похищения в подвале с ним разговаривали отнюдь не на французском языке. — Что вы читаете? — склонившись над плечом Ребекки, старик с любопытством заглянул в книгу. — Вижу, идете вперед нашей с вами программы? — Извините, сэр, но домашнее задание я уже сделала, и... — девочка слегка покраснела и сделала неопределенный жест рукой. — Вам не за что извиняться, — волшебник, бывший, видимо, никем иным как наставником, развернулся и подошел к одной из полок, — я знаю, что меня, в силу моего возраста, многие считают закоренелым консерватором. Помню, как все пораскрывали рты, когда я заявил, что беру к себе девочку-простолюдинку. Он ухмыльнулся и, прищурившись, вытащил из ровного ряда корешков светло-зеленый сборник. — Досадно, что в обществе так популярно мнение о превосходстве волшебников-мужчин. Знаете, моя жена была куда талантливее меня, но за всю жизнь никто даже не предложил ей стать чьей-то наставницей. Не очень-то справедливо, вы не находите? — с этими словами он положил сборник на стол. Девочка неуверенно кивнула и бросила на книгу быстрый любопытный взгляд. — Не смущайтесь, — старик забавно крякнул и сел на соседний стул, — здесь собраны расшифровки аббревиатур, встречающихся в работе, которую вы читаете. Как я уже сказал, мне не чужда идея равенства полов, и если я вижу, что моя воспитанница преуспевает в обучении и стремится знать больше, мой долг – всячески ее поддержать. Нет смысла сдерживать ваши способности, раз уж они не вписываются в принятое для всех волшебников расписание. — Спасибо, сэр! — явно польщенная, девчушка раскраснелась еще больше и выглядела так, словно была готова броситься своему наставнику на шею. Между ними сквозили такие симпатия и взаимное уважение, что Сиэль, до этого молча, буквально затаив дыхание наблюдавший за разговором, вдруг почувствовал невероятно острую вспышку зависти, ощущая, как она растекается в нем, словно яд, обжигающий внутренности и мешающий нормально дышать. Пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, он воровато посмотрел на стоявшую рядом Ребекку. Та стояла, не двигаясь; по ее щекам текли слезы, и она даже не пыталась их стереть. — Твой наставник? — вопрос вышел глупым, но Сиэль почувствовал, что должен сказать хоть что-то, способное прервать их оцепенение. У него получилось: девушка вздрогнула, быстро размазала слезы и недружелюбно уставилась в ответ. — Его старость не мешала ему быть прекрасным учителем. Сиэль удивленно вскинул бровь. Он даже и не думал намекать на преклонный возраст мужчины. — Вижу, он был хорошим человеком, — ему очень хотелось съязвить, сказать гадость и испортить светлое воспоминание – просто потому, что у него таких никогда не будет. Но он не смог. Взгляд Ребекки чуть смягчился, и она снова посмотрела человека, которого когда-то знала. — Да, так и было. — Он уже умер? Ответа не было долго. Видимо, волшебница пыталась понять, можно ли будет использовать эту информацию против нее. — Да, несколько лет назад, — наконец сказала она, почти незаметно кивнув, — но меня даже на похороны не пустили. — Почему? — Не знаю, — она пожала плечами, — может, его друзья и родные не одобряли меня в качестве его ученицы. Все считали, что он мог бы воспитать настоящего наследника, раз уж не имел собственных детей. А он взял девочку. Ее лицо стало каменным, ничего не выражающим. Она будто озвучивала никому не интересные факты. — Кхм, я даже не знал, что в обществе существует такая проблема, — Сиэль скорчил недоверчивую гримасу, — насколько я помню, в английском парламенте есть несколько женщин. Ребекка издала злобный смешок. — Это декорации, прикрытие, помогающее власти создавать иллюзию соответствия всем современным социальным веяниям. Считать женщин предметом мебели немодно еще с двадцатых. Но, поверь, многие до сих пор видят в нас только домохозяек, и изменится это еще не скоро. Сиэль задумался о том, с каким уважением относился к миссис Рэд, и, открыв рот для того, чтобы возразить, вдруг остановился из-за пронзившей его неприятной мысли. Разве он хоть раз прислушивался к ее советам, как к советам волшебницы? Миссис Рэд, бывало, пыталась подсказать ему приемы правильной концентрации, поправляла произношение заклинаний, когда он бубнил их за завтраком, и с радостью делилась рассказами о своих собственных экспериментах с рисованием кругов вызова. Но был ли хоть раз, когда он отнесся к этому серьезно, когда прислушался и попытался узнать больше? Он любил ее почти как мать, любил за тот уют, который она пыталась дать ему в неприветливом доме Наставника, но никогда даже и не задумывался о том, какой волшебницей она была. Ему стало стыдно, и он поспешно захлопнул рот, почти клацнув зубами. Но все-таки решил спросить: — Ты из-за этого устроила весь цирк с похищением? На этот раз смех Ребекки вышел искренним, почти веселым. — А что, борьба за идею – звучит неплохо! Но я, к сожалению или к счастью, достаточно тщеславна, чтобы хотеть вызвать демона просто ради того, чтобы заполучить сильного слугу. Наверное, мне не хватает идеализма. — И что об этом думает мсье Бенуар? — О, он в курсе. Я люблю отца, но он простой человек, не способный оценить красоту взаимодействия с существами другого мира. В первую очередь он бизнесмен, думающий о выгоде и процветании семейного дела, поэтому я пообещала ему безбедную жизнь, которую обеспечит нам демон. Этого оказалось достаточно. Значит, еще один способ как-то образумить или остановить чересчур амбициозную девочку-подростка отпадает. Сиэль не успел толком переварить их разговор, почувствовав, как его дергают за плечо и мир вокруг начинает вращаться, растворяясь. В который раз за сегодняшний день он чертыхнулся, проклиная себя за рассеянность. И сразу же убедился, что не зря: окончательно перехватив инициативу, Ребекка вернула их в воспоминания Сиэля. Далеко не те, которые он хотел бы увидеть снова… *** — Ребятишки, вы бы не забегали так далеко, здесь начинаются частные владения волшебников, — предупреждающе вытягивая руку перед собой, навстречу взбудораженной ораве детей вышел мужчина в незамысловатой униформе дворника. Дети были самые разные: кто-то был одет совсем бедно, кто-то – непритязательно, но опрятно. Из семерых только двое – девочки. Мальчишки перешептывались между собой, пихались локтями и хихикали, выбирая, видимо, того, кто будет вести переговоры с возникшим на пути «препятствием». Всего через несколько секунд из толпы прозвучал высокий голосок, в котором не чувствовалось ни капли страха или хотя бы послушания. — Мы просто хотели посмотреть поближе! — Нельзя. — А если хотя бы на минутку? — Нет. — Мы будем идти за вами! — голос стал умоляющим. — Исключено. — Будем тихие, словно мышки! Говоривший мальчик, грозно нахмурив бровки, обвел взглядом своих товарищей. Те сразу же притихли, вытаращив глаза и изображая, как закрывают рот на замок. Перекинув метлу в другую руку, мистер Редкинс – а так звали мужчину – тяжело вздохнул. Видно, что ему было тяжело отказывать детям, смотрящим на него честными, абсолютно невинными глазами. — Ладно. Тишину улицы разрушили радостные детские возгласы. Одна девчушка даже подпрыгнула, отчего ее белокурые кудрявые хвостики забавно спружинили по плечам. Мальчик, стоявший совсем близко, завороженно проследил за ними взглядом. — Что вы мне обещали? — строгие интонации мгновенно пожалевшего обо всем сразу дворника сразу же оборвали восторженные визги. Еле справляясь с предвкушением своеобразной экскурсии, дети уже начали заглядывать за плечо мистера Редкинса, явно сдерживая порывы побежать вперед. — От меня ни на шаг. Играть нельзя, пищать нельзя. Говорите тихо. Я проведу вас вдоль побочной линии улицы, со стороны задних дворов, где располагаются мусорные баки. Ничего интересного вы там все равно не увидите, но выходить на главную дорогу я категорически запрещаю. Необычная компания медленно тронулась с места. Обе девочки смущенно шли справа от мужчины, разглядывая величественные дома волшебников из под ресниц и многозначительно шептали что-то друг другу на ухо. Мальчики, периодически давящие рвущийся наружу смех, привычно дурачились, пинали мелкие камушки и рассказывали друг другу придуманные истории о неведомых жителях элитного квартала Лондона. — Здесь живет тощий старик, ненавидящий детей, говорю вам! При любой возможности он бьет их тростью. — А в этом точно живет какой-нибудь супер-толстый аристократ! На глазу у него стекляшка, во рту трубка, а в руках газета, с которой сидит в туалете по два часа каждое утро. За спиной мистера Редкинса снова послышался сдавленный смех, грозящийся вот-вот разлиться по задним дворам особняков богатых господ. Обернувшись, мужчина зыркнул на всех хулиганов сразу – те притихли, зажимая рты руками. Только один из них не обратил на это никакого внимания и продолжил задумчиво крутить в руке маленький мячик-попрыгун, с восхищением разглядывая фасады домов и явно не разделяя общего издевательского веселья. Рядом с ним шел тот, что выражал «требования команды» - он смеялся больше всех, и лицо у него стало почти пунцовым. «А ведь они, похоже, близнецы, — с удивлением подумал мужчина, — я даже и не заметил». Внезапно произошло сразу несколько вещей. Крупный детина, на две головы выше своих друзей, решил, видимо, оживить ставшую слишком скучной обстановку: громко гоготнув, он выбил из рук тихони мячик. Тот, ойкнув, побежал за ним, не раздумывая ни секунды – улица шла под уклоном, и игрушка, набирая скорость, катилась вдоль домов, увлекая за собой своего хозяина. — Постой! — голос, еще совсем недавно умоляющий Редкинса впустить их на территорию квартала, теперь раздавался непозволительно громко. Оба мальчика бежали, топая подошвами слишком жестких ботинок, и в секунду, когда один уже поймал другого за локоть, врезались в высокую женщину с ледяными глазами и презрительным росчерком губ. Та возникла словно из ниоткуда и от столкновения не сдвинулась ни на сантиметр. — Вы только что пересекли границы частной территории. Следуя приказу моего хозяина, я вынуждена вас устранить. Мистер Редкинс, уже почти подбежавший к мальчикам, споткнулся и упал, ослепленный яркой вспышкой. Заклинание, отбросившее близнецов на несколько метров, вопреки всяким законам логики, было абсолютно беззвучным – оттого только громче показался детский крик. — Но мы же шли по дороге, не по заднему двору! — позабыв страх, мужчина тоже закричал, размахивая руками и хватаясь за волосы. — Участок улицы напротив этого дома принадлежит владельцу недвижимости, — голос женщины-джинна отдавал сталью и не выражал никаких эмоций. — Барьер не реагировал на вас раньше, потому что вы дворник, и вам позволено входить за его пределы вплоть до мусорных баков. А теперь, прошу, покиньте это место. Не дождавшись, пока дьяволица исчезнет, Редкинс подбежал к мальчикам. Один из них лежал неподвижно; лицо второго было в крови, и он не переставал плакать, прижимая к глазам обе руки с садненной кожей. Остальные дети стояли поодаль, пораженно наблюдая за развернувшейся сценой. Трясущимися руками Редкинс попытался бережно обхватить голову и осмотреть рыдающего ребенка, но тот не давался, все больше склоняясь к асфальту. Решив временно переключить внимание на второго мальчика, мужчина с ужасом обнаружил, что под затылком у того медленно растекается совсем небольшая лужица темной крови. Его затрясло. — Кто их знает?! Бегите к их родителям, немедленно, позовите на помощь! Белокурая девочка, до этого стоявшая, будто парализованная, вдруг зашлась слезами и упала на колени. В успокаивающем жесте ее прижала к себе подруга, глотающая слезы девчушка с длинными каштановыми волосами. Несколько мальчишек тут же сорвались с места, еще двое тоже тихо заплакали от испуга. Дети скорее чувствовали, чем знали, что произошло что-то очень, очень плохое. Непоправимое. Из дома в начале улицы вышла рыжеволосая женщина. Взволнованная, она призвала мелкого беса и что-то торопливо приказала. Тот, кивнув, испарился. Сиэль, будучи невидимым и бесполезным наблюдателем, чувствовал, как кончики пальцев становятся ледяными, а на лбу выступает холодный пот. Он этого не помнил. Вернее, помнил не так.