Джинн

Себастьян Путь до подвального этажа казино я преодолеваю спокойно и с гордо поднятой головой. Не хватало еще нарваться на Грелля, бешено сверкая глазами и сбивая дыхание – и из-за кого? Из-за мальца? Это даже не смешно. Да и вообще, что с ним сделают за то короткое время, что я отсутствовал? Только что пучками трав обложат. А мне еще дорога моя репутация спокойного и разумного джинна (между прочим, ненавидящего людей). Мда, размышляя об этом, чувствую, как к горлу подкатывает истеричный смешок. Докатился! Запутался в себе – или как там говорится в глупых человеческих песенках. Засмотрелся на золотые, черт их дери, искорки. Заслушался писклявым голосом. Заболтался, заговорился, заврался. Да уж. Все идиотские слова на «за» – включая «заботу» – и привели к тому, что сейчас я вынужден считать шаги, чтобы не сорваться на бег. Когда-то, еще в самом начале своей службы в мире людей, когда мое имя еще только появилось в бесконечных магических списках вызова (где-то на букву «С»), я мучился одним-единственным страхом. Я боялся, что стану так называемым «верным слугой», потеряю свободу не только физическую, но и душевную – если это слово, конечно, применимо ко мне, в чем я глубоко сомневаюсь. Нельзя сказать, что я всерьез боялся влюбиться в человека: благо, это до сих пор кажется мне достаточно глупым и недостойным даже страха (хотя некоторые из нас и в это умудряются вляпаться). Но вот желание чувствовать себя полезным и некоторый интерес к людям меня в себе все равно пугали. К сожалению, с этим сталкиваются многие молодые джинны. Приходя в материальный мир, мы, несмотря на ограниченность действий и тоску по Иному месту, в каком-то смысле получаем возможность использовать свои магические способности «по полной». На фоне беспомощных людей мы чувствуем себя почти что богами, великодушно исполняющими желания и умеющими абсолютно все – и летать птицей, и, что называется, плавать рыбкой. Это опьяняет! И наполняет силами похлеще любого зелья. Потом-то, конечно, все бахвальство быстро сходит на нет. Тебя заставляют пахать поля и копаться в грязи, запирают в разнообразные сосуды забавы ради и проверяют на твоем материальном теле новые наказывающие и удерживающие заклинания. Тебя отправляют на войну и заставляют убивать себе подобных, тех, кого когда-то ты ощущал продолжением себя, единым целым, переплетающимся с тобой сущностью в бескрайнем пространстве Иного места. Тебя боятся и учат ненавидеть в ответ – называя демоном, навязывая те черты, которые тебе не свойственны. И ты запоминаешь, действительно становишься таким, каким тебя считают. Смешно это или грустно, но убийство и поедание людей, неверно нарисовавших круг, - идея, изначально поданная и даже спровоцированная ими же. Первые из волшебников настолько этого боялись, что постоянно твердили вызванным джинам: «если круг будет нарисован неправильно, вы, проклятые демоны, тут же нас сожрете». В страхе на нас насылали все более жестокие сдерживающие заклинания, иногда болезненные и даже смертельные. А мы ведь даже не задумывались ни о чем таком! Зачем нам это? Но есть одно правило: когда повторяешь что-то достаточно часто, слова перестают быть словами – они становятся порядком вещей. Погруженный в невеселые мысли и воспоминания, я вдруг обнаруживаю себя у слегка приоткрытой двери подвального казино. Небольшая щель, открывающая взгляду старый пол бывшего винного погреба наталкивает на подозрения: почему днем, когда казино официально закрыто, пройти туда может кто угодно? Или ждут там только меня? Не берясь за ручку, слегка подталкиваю дверь раскрытой ладонью: она бесшумно, без ожидаемого в таких случаях зловещего скрипа, раскрывает передо мной полный обзор комнаты. Свет не горит; столы пусты. Ни шороха, ни вздоха не слышно – кажется, до полуночи это место становится мертвой зоной. Впрочем, учитывая последние обстоятельства, ее правильнее будет назвать барьерной? Теперь-то я знаю: существует еще один потайной ход, банально закупоренный люком и, конечно же, прикрытый грязным ковром. Видимо, места для хорошего вина в подвале дома Бенуар не осталось совсем. Деревянный люк получается найти безошибочно: запах трав и масел чувствуется здесь и без всяких суперспособностей. Зайдя в кабинет зануды Уилла, я трачу лишь несколько секунд на беглый осмотр. Здесь, на удивление, не прибрано: отогнутый угол ковра почти не скрывает искомый ход на нижний уровень подвала; кресло будто в спешке отодвинуто от стола, на котором неаккуратной стопкой лежат толстые книги. Игнорируя дразнящий запах восковых свечей, прогорающих где-то прямо подо мной, подхожу ближе и провожу пальцем по серебристому тиснению обложки самого верхнего из фолиантов – «Энергетические свойства силы: существа 3 уровня». Признаться, мне это ни о чем не говорит. Да и тянуть дальше нет смысла – нужную паузу, позволившую не потерять остатки гордости, я уже выдержал. Парой размашистых шагов подхожу к люку – он неудобен; нет ни кольца, ни ручки. Невозмутимо подцепляю щербатое дерево пальцами и с силой откидываю крышку в сторону. Та, скрипнув петлями, с громким звуком падает на пол. Смысла скрывать свое присутствие я не вижу: очевидно, меня действительно ждут. Вниз ведет не блещущая изяществом, но крепкая на вид лестница – мне она без надобности. Не хочу быть участником типичной сцены романа Эдгара По и озвучивать ситуацию мерным поскрипыванием каждой ступеньки, которой касаются подошвы моих тяжелых ботинок. Медленно спускаться в темноту, боязливо вглядываясь в очертания предметов… увольте, я все-таки джинн. И для того, чтобы оказаться внизу, мне хватает одного плавного прыжка, больше похожего на краткий полет. – Раз... – в маленьком помещении мой голос звучит тихо, почти интимно. – Два… – глазам даже не приходится привыкать к темноте. Я знаю, что они горят красным, и воспоминания о том, как об этой моей особенности впервые сказал мальчишка, гулкими ударами отдаются в голове. – Три… – под ногами шуршит что-то, похожее на мокрый песок. Я иду по узкому коридору из невысоких стеллажей, заставленных темными бутылками. – Четыре… – пока что я не вижу никаких дополнительных источников света, однако уже чувствую, что совсем скоро все изменится. – Пять… – за очередным поворотом я натыкаюсь на развилку. Выбор направления становится очевиден сразу: в конце коридора, идущего направо, виднеется закрытая дверь, из под которой выбивается робкий свет. – Я пришел тебя забрать. – Странное окончание милой детской считалочки, дорогой, – в проеме открывшейся двери четкой линией вырисовывается силуэт длинноволосого мужчины. – Ты долго! Сиэль Первыми пришли запахи. Терпкие, чуть сладкие, они дразнили ноздри и напоминали о днях, проведенных в доме Наставника. На какое-то мгновение Сиэлю даже показалось, что он действительно просто заснул на жестком полу своей комнаты, во время тайной тренировки по вызову какого-нибудь джинна. Например, по вызову Себастьяна… а где он сейчас, кстати? Внезапная мысль заставила Сиэля очнуться и приоткрыть глаза. Перед его взглядом предстал грязный, весь в разводах, потолок. И только теперь за неповторимой смесью травянистых ароматов мальчик четко ощутил ненавязчивый, но плотный, уже невыветриваемый запах сырости. Он был под землей. А вокруг него, без сомнения, были разложены все необходимые принадлежности для вызова. Стараясь сохранять спокойствие и не отвлекаться на обидные мысли о том, почему в последние месяцы ему постоянно приходится просыпаться в странных и совершенно неожиданных местах, Сиэль попытался восстановить цепочку событий. Он хорошо помнил утро: пробуждение, визит девчонки Бенуар, их разговоры с Себастьяном и то, как тот ушел «прощупывать почву». Потом, кажется, он почувствовал себя дурно… «Чай, – быстро сообразил мальчик. – Все дело в проклятом чае». – Уже проснулся? Голос был знакомым и – что привело волшебника в замешательство – принадлежал не кому-нибудь, а самой Ребекке Бенуар, милой девочке, еще сегодня утром почти заикающейся от волнения во время обычного разговора. – Ребекка, – ошарашено брякнул Сиэль, не успев толком справиться с удивлением, ловко проскользнувшим в его охрипший голос, – не вас я ожидал увидеть. – Правда? – интонации собеседницы, которая все никак не входила в поле зрения привязанного к чему-то (к алтарю?) мальчика, сделались нарочито возмущенными. – Считаешь, что я не могу быть волшебницей? Как старомодно! Разве ты не знал, что на дворе уже двадцатый век, и женщины далеко продвинулись в своей борьбе за равенство прав? – Я не это имел в виду… – Сиэль вдруг почувствовал невероятную слабость. Голова кружилась, а мысли путались – видимо, те немногие силы, которые он успел накопить во время короткого забытья, снова были на пределе. Тут к нему, наконец, подошла Ребекка. Несмотря на затуманенность зрения, Сиэль сразу же разглядел все перемены, произошедшие в ее лице: и появившуюся во взгляде уверенность, и дерзкую ухмылку. Сейчас она была гораздо красивее, чем раньше – с этой подвижной мимикой, с дьявольским огоньком в глазах и румянцем на яблочках щек. О, она была еще юна и не пленила роковой красотой, о которой часто пишут в книгах. Но она была молода и – это было видно – горела своими идеями, что преображало ее почти до неузнаваемости. Судя по всему, она была волшебницей-самоучкой, и Сиэль против воли почувствовал к ней нечто похожее на солидарность и даже уважение. – Я вижу, что ты еще не полностью отошел от того безобидного зелья, которое я добавила в чай, – девушка по-матерински нежно приложила ладонь сначала к его лбу, а потом к щеке, - не волнуйся, я бы не стала вредить тебе прямо перед ритуалом. На отведенной от его лица руке Сиэль успел заметить кровь – видимо, из носа. И правда: во рту стоял солоноватый привкус, который он не сразу заметил. – Что… за ритуал?.. – мальчик пытался выговаривать слова четко, но получалось у него это с трудом. Сосредоточиться мешали еще и слегка качающиеся стены, пятна на которых время от времени начинали складываться в затейливый калейдоскоп. «Это зелье действует, как легкий наркотик», – вяло подумал волшебник. – О, это особенный ритуал! – в голосе Ребекки послышалось едва скрываемое воодушевление. – Думаю, ты уж точно должен его оценить. Сегодня – не без твоего участия – я впервые вызову настоящего демона! Девушка отошла в дальний угол комнаты, присела на корточки и начала увлеченно рыться в холщовой сумке. В это время Сиэль мысленно побил себя по щекам. Хоть и запоздало, но на него начала накатывать паника. «Думай, идиот! Почему она сказала, что я должен это оценить? Откуда она узнала, что я не простолюдин?» – Я совсем не понимаю, о чем вы говорите, – его голос сделался тонким и несчастным, и даже ему самому было бы сложно сказать с уверенностью, насколько сильно он играет, а насколько – действительно напуган. Она повернулась лишь на мгновение, внимательно посмотрела на него, а потом расхохоталась и снова отвлеклась на свои поиски. – О, нашла! – в ее руке сверкнул какой-то предмет. Когда она подошла ближе, Сиэль рассмотрел небольшой зеленоватый камень на кожаном шнурке. Конечно же, никакого серебра. – Я правда не понимаю… – Хватит меня дурить, – резко перебила его Ребекка. Она вдруг стала недовольной, почти раздраженной, - я прекрасно знаю, что ты не простолюдин, и фамилия у тебя другая. Вот только какая, не подскажешь? Это могло бы сделать мой ритуал еще лучше. Сиэль в ответ лишь упрямо промолчал. Он тоже начинал злиться и уж точно не собирался вот так просто говорить свою настоящую фамилию или хотя бы имя. – Я так и думала, – без особых эмоций резюмировала девушка. – Что ж, придется прибегать к методу, который мне совсем не нравится. Но так будет быстрее всего. С этими словами она неаккуратно приподняла его голову, надевая на шею шнурок с камнем. Когда он попытался укусить ее, она лишь влепила ему пощечину. – Не вынуждай меня причинять тебе боль. Я не зря отказалась от метода пыток – не буду же я отдавать демону полумертвого волшебника! Это просто невежливо. – Когда это к демонам стоило относиться с вежливостью? – с презрением выплюнул Сиэль. Конечно, такой вопрос в его случае был очевидным (для него самого) проявлением лицемерия, но сейчас он думал совсем не об этом. Да и голова кружилась все больше. – О, ты быстро решил отказаться от глупых игр в мальчика Уитвика, похвально, - легко улыбнувшись, Ребекка слегка похлопала его по горящей после удара щеке. – Но ты невнимателен. Вижу, ты до сих пор думаешь, что я собираюсь вызывать существо из Иного места, но я уже сказала, что это не так. Не люблю путаницы в терминах, – устроив камень на тяжело вздымающейся груди мальчика, она сделала пару шагов, так, чтобы стоять прямо над его головой. – Когда я говорю о демоне, я имею в виду создание Ада, в которых не верят даже волшебники. Забавно, правда? Я стану одной из немногих, и это вознесет меня. «Как банально и глупо», – успел подумать Сиэль перед тем, как она вдруг цепко обхватила его лицо ладонями и буквально стукнулась лбом о лоб. В этот же момент все, что он видел вокруг себя, бесследно растаяло. Вокруг была лишь темнота, а внутри – нарастающая головная боль, вдруг приобретшая очертания смутных образов, с каждой секундой становившихся четче. Внезапно он понял, что стоит на изумрудной траве, а над его головой простирается голубое лучистое небо. Листья деревьев чуть колыхались, отбрасывая тень от ярко светящего солнца, но ни ветра, ни тепла он не чувствовал. Рядом с ним стояла Ребекка. Она по-доброму улыбалась и выглядела абсолютно безмятежно. В разрезе ее свободной хлопковой блузы Сиэль, наконец, заметил такой же зеленый камень, как тот, что надели на него самого. - Далеко нас закинуло, правда? – в ее тихом голосе совсем не было злости или злорадства. – Это последнее, что связывало тебя с твоей настоящей семьей? - Что?.. Где мы?.. И тут перед ним пробежал маленький задорно смеющийся мальчуган. Он, возможно, ловил бабочку или убегал от кого-то, но думать об этом Сиэль уже не мог: его сознание будто парализовало. Ведь перед ними только что пробежал он сам.