Ворон

Смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе. Джон Донн

***

Всё началось с... Ох, чёрт! С чего всё началось? Кажется... да. Именно с этого. С истории моего знакомства с Гугенотом, или, что намного проще, с Сашкой Пёстрым. Я учился в восьмом классе, когда к нам пришел он. Или "оно", как его называли учителя. Ну, что необычного в парне, у которого длинные чёрные волосы, собранные в полосатую "зебрастую" резинку, тёмной одежде, белое, как снег, лицо, чёрная губная помада и такие же тени? Ничего необычного, увольте. Помнится, был урок алгебры, но ещё до занятий, первый урок. Мало народу сидело в классе: я, два моих одноклассника, играющих в планшет и девушка, у неё экстернат по физике. По тихому коридору раздались шаги (обычно в это время старшеклассники лежали на подоконниках и слушали музыку, малолетки ещё не пришли, а учителя шептались в "Учительской"). Осторожные крадущиеся призрачные притопы, словно танец под дикарскую музыку. Я приподнял голову от парты и стал прислушиваться. Нервный звон цепочки раздался у самой двери. Далее помню всё, как в болотном тумане. Как-то мы познакомились, видимо, любили одну группу, или просто встретились на одном проулке в тёмную ночь. Разговорились, прочувствовали атмосферу, можно даже сказать - поняли друг друга. Одиночество есть лучшая почва для стёба над жизнью, возвеличивания смерти и такого сокровенного и мягкого чувства, как дружба. Сперва он не говорил о своём увлечении, которое постепенно переросло в веру, позднее - в образ жизни. В каждом движении, в каждом слове, вздохе, падении, агрессии - его душа восхваляла Сатану, Дьявола, многоликого его Повелителя. Внешний вид Александра Пёстрого отвечал мыслям, буквально снующими вокруг него, как чёрные искрящиеся молнии - смоляная рубашка школьного покроя, тонкие батистовые штаны такого же цвета, элегантно обтягивающие худые ноги, замшевые ботинки со шнурками в стиле "шашки"... массивная цепочка жёлтого золота, которую оттягивал вниз хрустальный крест, "обвитый" железным плетением стебля розы - подарок какой-то безнадёжной девчушки, стенающий на жизнь и родителей. После полугода нашего знакомства Саша представился мне под именем Гугенот. Я как только тебя увидел, - писал он мне на вошедших тогда у него в моду записочках - так сразу понял - либо тебя на "прикол" (надеюсь, ты понял, о чём я), либо в компаньоны. Ответа не ожидаю, как, впрочем, и общения далее. Но, если ты захочешь, то иди к нашему месту. Мрачного солнца и презренного света, от верного твоего Гугенота. "Нашим" местом была церковь на старом, дремучем кладбище, размещающемся загородом. Место неплохое, обдуваемое всей розой ветров. Размещалась богадельня на холмике, вокруг сосны да могилы, в ложбинке под ним - озеро, которое появилось до всего в этих местах. Говорят, что именно в нём дьякон Василий утопился, дабы не подчиниться демону, который поселился в церкви, а перед этим выбил на камне надпись: "...Facta est lumen daemonium illusio custodirent eum iacebat sanguine ferro igni placerat in turpis elit. Claude pro vobis circumire partis; opinatus sum morte animam..." Долгое время мы с Гугенотом расшифровывали это послание, много трудов пошло, Сашке пришлось даже учить азы латыни. Впрочем, это и нужно ему было - он же гот, вызов духа естественен на латинском языке, он древний, как полнолуние. Тем не менее, потом и кровью из носа (у меня слабые сосуды и высокое давление), мы вывели на свет свою версию посланного всем поручения. "Иже демон воцарился на святои земле, да бережись сего научения: иже лжет себе, животу и народу, стращает умы высокопреданые делам. Запрячьте семипядь, хлеб насущный; моеи жертвою окропите живот..." Позже мы поняли, что проделали напрасный труд. Как правило, разгадка висела перед носом: на обратной стороне гранита была прибита деревянная лакированная табличка с переводом: "Здесь демон явился во свете иллюзий, берегись его: он лжет кровью, ударит в спину ножом и сожжет мысль твою. Закройте место, обходите стороной; я смерть принял за ваши души". В демона я верил слабо; Гугенот сразу же принял место за святыню, сделал там себе практически жильё: натаскал разных безделушек, приносил засушенные цветки, старые тряпки, сделал самодельный путеводитель по кругам Ада и демонам, проживающим там. Даже нарисовал каждого, как видел. Гугенот был талантлив на такие вещи - мифы, легенды, странные слова, пентаграммы, смешение трав и нахлобучивание ритуальных одежд... Я стал его компаньоном, верным другом, продающим ему свои чувства. Саша жил с бабушкой, которая им не интересовалась; часто он приходил на это кладбище к родителям. Я тащился с ним, ведь жизнь мало занимала меня: учёба, смотрение в стенку, плевки на дверь и разрисовывание замасленных тетрадок буквально сводили меня с ума. Затхлость могильных тем, как ни странно, сумели развеять и укрепили мой дух, привязали к повседневности. Помогли легче переносить рутину. Как ни странно, именно он свёл меня с ней, госпожой моих мыслей и чувств. Произошло это осенью, в десятом классе. По причине вредности погоды, гуляли мы не очень часто, всё больше сидели на кладбище или ходили по гравийным аллейкам неподалёку от него. Однажды в ужасно тёплый для поздней осени день, когда светило солнце сквозь белесоватые тучи, Гугенот много смеялся, шутил и, наконец, сунул мне в руки записочку и исчез из виду непонятно как. Меня это немного смутило, но послание я развернул. Это был не почерк Гугенота! "Мне было страшно подойти к тебе, дурак, - читал я с вытянутым лицом, - но ты обязан со мной поговорить. Гугенот согласился передать тебе это, я же знаю, вы не разлей водица и всё такое. Прими во внимание, что я не гот, как ты и твой дружок, - здесь у меня проскочила ухмылка; готом я не был. - поэтому прошу встретить меня неподалёку от школы, в липовом скверике. Незыблемая Бавария..." Что это была за подпись? Что за девушка? Но выбора не было, приличие двигало на место встречи. Самые смутные сомнения терзали меня, даже пальцы дрожали, сминая аккуратную записочку. Словно надвигалась чёрная туча, которая снесёт мой мозг, мою страсть, подчинение возьмёт верх и воцарится тишина...