Доктор из Гринвиля

      Приглашение на торжественный вечер застало Джона врасплох. Он не любил светские мероприятия и очень давно не бывал на них. Он даже не был уверен, что единственный выходной костюм, купленный ещё к собеседованию в эту клинику, окажется ему впору. Но событие, послужившее поводом для празднования, не давало возможности отказаться. Впервые в истории городской больницы у них мог появиться спонсор. Ходили слухи, что какой-то влиятельный столичный бизнесмен, изучая своё генеалогическое древо, неожиданно обнаружил предков, живших в этих местах, или какого-то местного жителя, оказавшего помощь его предкам. Джон не знал подробностей, но был уверен, что ради возможных в будущем преференций местные краеведы найдут доказательства любой из самых невероятных версий.       И теперь главный врач, окрылённый захватывающей перспективой, готов был из кожи вон лезть, чтобы произвести благоприятное впечатление на потенциального благодетеля. Приём по случаю его приезда был одной из нескольких рассматриваемых идей, и доктор надеялся, что им всё же удастся отделаться малой кровью. Проведение подобной вечеринки – это был далеко не самый худший вариант из всех выдвигаемых.       Лишь по одной впечатляющей кавалькаде шикарных автомобилей, припаркованных у главного входа, можно было судить, что предположения о сумасбродном миллионере не так уж далеки от истины. Самое обсуждаемое гринвильское приобретение прошлого года – Роллс-Ройс мэра города, выглядел бедным пасынком на фоне этих великолепных грандов. Но Джон Уотсон не привык пасовать перед трудностями, тем более он был лишь обыкновенным приглашённым сотрудником. Всего на секунду задержавшись перед дверями, он глубоко вздохнул, встряхнулся, и со всегда появлявшейся в стрессовых ситуациях военной выправкой, вошёл в конференц-зал больницы.       Сегодня тот вовсе не напоминал их обычное место для еженедельных собраний. Старые потертые кресла вынесли, любимую трибуну главного врача, доктора Ивлейда, с которой он произносил считавшиеся воодушевляющими речи, сдвинули к стене, расставив вместо всего этого изящные стойки и фуршетные столики. И даже тяжёлые гардины, давно потерявшие свой изначальный цвет, в сдержанном освещении вечера выглядели благородно-серыми.       Судя по тому, что доктор Ивлейд нервно топтался около входа, виновник всей этой суматохи ещё не появился. Коллеги Джона, тоже прибывшие сюда в добровольно-принудительном порядке, бесцельно курсировали по залу, меланхолически переговариваясь и явно чувствуя себя не в своей тарелке. Только Кейти Томкинс сразу же притягивала к себе взгляд. В насыщенно-бирюзовом платье с предельно откровенным декольте, она была самой яркой и довольной персоной на нынешнем вечере.       Увидев Уотсона, она тут же направилась в его сторону. Бесцеремонно подцепив его за локоть, она всунула ему в руку недопитый бокал шампанского и принялась жаловаться на проблемы, испортившие её сегодняшний день. Джон стоически терпел, не слишком вслушиваясь. К счастью, он обладал способностью абстрагироваться от постороннего шума, внешне не выпадая из образа заинтересованного собеседника. Ещё на трагическом восклицании о неожиданно испорченном выходном платье красного цвета, которое Кейти непременно хотела надеть именно сегодня, он благополучно отключился, углубившись в собственные мысли о планируемой на завтра рыбалке.       Внезапно Джон ощутил: что-то не так. Вокруг него воцарилась странная тишина, обычно не возможная при нахождении рядом мисс Томкинс. Лишь когда он заинтригованно обернулся проверить, что же происходит, то понял, в чём дело. В зал в сопровождении странного сочетания самых уважаемых представителей гринвильского общества и каких-то зубодробительных личностей входил долгожданный гость. В том, что это именно он, можно было не сомневаться. Вероятно, именно такое впечатление производят политики мирового масштаба, главы корпораций или военные диктаторы. От него исходила невидимая аура власти и богатства. Одет он был в классический костюм-тройку стального цвета, стоящий, по-видимому, не меньше годовой зарплаты доктора Уотсона, а то и всех сотрудников больницы вместе взятых. Джон не слишком разбирался в брендах, но в этом почему-то не сомневался. Идеально уложенные волосы, холёные руки, сверкающая белозубая улыбка – безупречная внешность сочеталась с явно выраженной уверенностью её обладателя в этом факте.       Мужчина показался Джону смутно знакомым, но доктор никак не мог вспомнить, где он всё-таки мог его видеть. – Мистер Мориарти! – провозгласил главный врач с невероятной гордостью, будто пришедшая знаменитость лично была добыта им в тяжёлой опасной борьбе или, на худой конец, удачно выиграна в лотерею. – Боже, какой шикарный мужчина, – полузадушенно прошептала рядом Кейти.       И тут до Джона наконец-то дошло. Мориарти. Образ блистательного бизнесмена никак не складывался с воспоминаниями о переломанном, забинтованном и отёкшем пациенте, спасённом им несколько месяцев назад. Но это, несомненно, был он.       Джон растерялся. Как и почему Мориарти снова оказался в этой больнице? Случайность ли это или продуманный план? В любом случае, помня свои всегда не слишком удачные попытки общения с этим человеком, Уотсон предпочитал не рисковать. Сейчас, пока все были увлечены предполагаемым меценатом, хорошо было бы аккуратно отойти в сторону, а потом вообще тихо исчезнуть с вечеринки. Среди присутствующих он уже отметился, а за его дальнейшими действиями вряд ли кто-нибудь будет следить. Но этим благоразумным планам сбыться не удалось. Кейти, стоявшая рядом, то ли от волнения, то ли из-за переизбытка впечатлений вцепилась в доктора мертвой хваткой, почти повиснув на его крепком плече. – Джон, как ты думаешь, – захлёбываясь восторгом, шептала она. – Он здесь надолго? Он действительно захочет спонсировать нашу больницу? Может быть, если он родом из нашего города, то станет приезжать часто или вообще решит сюда перебраться?       Джон молча скептически вскинул бровь, представив мистера Мориарти, живущего здесь, в Гринвиле, и каждый день приходящего с инспекцией в их больницу, чтобы проследить за расходованием своих средств и проверить счета Ивлейда на бинты и слабительное. Но Кейти и не нуждалась в его ответах. Она уже вовсю строила дальнейшие планы: – Возможно, это мой шанс. Ах, если бы не несчастье с красным платьем, то всё могло бы быть проще. Но я не собираюсь отступать. Мало ли что ему может понадобиться, пока он здесь… При этом мисс Томкинс настолько многозначительно облизнулась и поправила свой и без того выдающийся бюст, что Джон не смог сдержать нервного смешка. На мгновение он представил элегантного Джеймса Мориарти, зажатого пылкой медсестрой в полутёмной ординаторской или маленькой подсобке. Вот тогда бы ему следовало только посочувствовать.       Кейти недовольно покосилась на хмыкающего Уотсона и насмешливо пропела, наклоняясь к самому его уху: – Не ревнуйте, доктор. Вы, конечно, тоже привлекательный мужчина, но сами понимаете, класс не тот.       И с этими словами она стала медленно пробираться вперёд, поближе к центру зала.       Джон, конечно же, не ревновал, но всё равно ощутил некоторую досаду. Как же быстро он был отнесён ко второму сорту или вообще некондиции. В то же время, избавившись от назойливой спутницы, он мог наконец-то быть свободен. – Джон, куда же ты? – неожиданно раздалось за спиной. Доктор Ивлейд, только что бывший совсем в другой стороне, оказался рядом. – Сейчас мистер Мориарти произнесёт небольшую речь, мы все должны его внимательно выслушать.       Делать было нечего, и Джон с полной энтузиазма улыбкой повернулся к начальнику: – Конечно, жду с нетерпением.       Речь оказалась совсем не маленькой, но в ораторском искусстве Мориарти был неподражаем. Какая-то банальная популистская чушь в его исполнении выглядела верхом искренней заинтересованности. Он рассказывал о своей озабоченности здоровьем нации, о стремлении помочь людям и прочее, перемежая всё это обольстительными голливудскими улыбками, экспрессивными жестами или тоном заботливого отца. Однако глаза его при этом оставались холодными и серьёзными, и он обводил присутствующих цепким взглядом, не пропуская никого. «Смотрит, как через оптический прицел», – всплыла в голове Уотсона невольная ассоциация, и по коже пробежал подзабытый холодок опасности.       На секунду отвлекшись, доктор не уловил момента, когда сам оказался на этой линии огня: теперь оратор смотрел прямо на него. Мориарти узнал Джона – это было несомненно. Хотя он и продолжал говорить свою речь, не сбившись ни на секунду, но что-то во всём его облике изменилось, приобретя опасное хищное выражение. Мориарти не отрываясь смотрел на Уотсона, будто пытаясь запугать или загипнотизировать его на расстоянии, подчинить своей воле. Но Джон не привык ощущать себя в роли жертвы, встреча с опасностью и хищником скорее пробуждала в нём инстинкт охотника, чем вызывала страх. Он тоже не отводил взгляд, дерзко включившись в необъявленное состязание.       Почувствовав странное поведение босса, телохранители зашевелились за его спиной, неловко перегруппировываясь. Заметив передвижения, Джеймс чуть обернулся и раздосадовано махнул рукой (словно давая негласный отбой), но потом моментально переключился и произнес, обращаясь уже к публике: – Ну что же, пожалуй, это и всё на сегодня. Моя речь закончена, но мои чувства к вам и вашему городу бесконечны!       Зал бурно зааплодировал, а доктор всё ещё не мог прийти в себя. Его потряхивало так, будто он только что вырвался из-под обстрела. Все присутствующие пришли в движение, стремясь пробраться поближе к гостю, заполняя собой пространство между Мориарти и Джоном. «Вот теперь нужно точно уходить», – отчаянно подсказывала интуиция. Но в этот день удача была явно не на стороне Джона: он снова почувствовал чужой захват на своей руке. Однако сейчас это была не Кейти. Доктор Ивлейд, почти задыхаясь, подскочил к своему хирургу, разворачивая его на месте и подталкивая в противоположную сторону. – Джон, пожалуйста! Вы должны мне помочь! – вероятно, за всё время знакомства Джон не видел у их начальника столько эмоций в свой адрес. – Я уже немного рассказывал мистеру Мориарти о нашей больнице, и теперь он хотел бы осмотреть её в подробностях. И выразил желание, чтобы эту экскурсию провели именно вы. – Но почему я? Уверен, что есть те, кто справятся гораздо лучше, – Джон был в ужасе от подобной перспективы. – Я не слишком хорош в роли гида. – Не спорьте и не умничайте, Уотсон! Считайте это честью, приказом, повинностью, долгом – чем угодно, только не спугните мне его. Хоть в лепёшку расшибитесь, но мистер Мориарти должен быть доволен. Мы все тут зависим от этого.       Ивлейд повернулся к Джону с самым угрожающим видом, опасно сощурив глаза и не давая и слова вставить в ответ. Джон от столь неожиданного напора даже не сопротивлялся, позволив держать себя за плечо и почти тащить в обратную сторону. Пока он раздумывал, как ему выкрутиться из сложившейся ситуации, Мориарти в окружении мэра и прочих почётных горожан, возник рядом.       Ивлейд, мгновенно ослабив хватку, весь расплылся в самой подобострастнейшей улыбке и на одном дыхании залепетал, обращаясь к миллионеру: – А вот и доктор Уотсон. Наш лучший специалист, хирург-универсал. Он сделает всё возможное, чтобы ответить на все ваши вопросы и провести экскурсию на самом высшем уровне. – Очень на это надеюсь, – Джеймс подошёл почти вплотную, захватывая ладонь Джона в долгое рукопожатие. Со стороны он был сама благовоспитанность, а в глазах плясали черти. – Рад знакомству, доктор. Думаю, сегодняшний вечер будет незабываемым.